Мотылёк (СИ)
Я достала дрожащими пальцами сигарету и подкурила. Меня всю трясло. Рассудок начал мутиться. Повеял холодный ветер. У меня больше не было сил давать отпор, держать оборону и делать вид, что слова и поведение Лероя никак не трогает меня. Я сломалась… Окончательно. Все внутри закоротило, замкнуло и перегорело.
— Сука, — Грейсон, несмотря на свою рану, стремительно подошел ко мне и выбил сигарету из рук. — Я что тебе сказал? — он замахнулся и ударил меня по лицу с такой силой, что я не удержалась на ногах и упала на пол.
Боль пришла не сразу, только отчетливый вкус крови неприятно обжег горло. Мне стало смешно… Это все нервы. Вот то, чего я заслужила… Хлесткий удар и полное унижение.
— Если уже бьешь, то бей так, чтобы я не встала, — сквозь смех проговорила я, с трудом поднимаясь на ноги.
— Я тебе блять сказал не курить, какого хуя ты это делаешь?! — взревел Лерой больно схватив меня за волосы на затылке. Он дернул их назад и с хрустом в шейных позвонках моя голова откинулась. Разъяренный взгляд почерневших глаз сжигал меня, убивал, превращал в пепел.
— Нервы сдали, — выплюнула я. — Пока тебя вытягивали из дерьма, я напрочь ебнулась, понятно?! Но тебе плевать! Главное, чтобы все было, как ты хочешь! Тебе похуй на чувства других людей! А мы с Калэбом себе места не находили! — я ногтями вцепилась в предплечье Грейсона, раздирая его кожу. — Ты мне предлагал убить тебя, я не смогла и сейчас бы тоже рука не поднялась. А раз так… Лучше уж ты пристрели меня. Сделай это, прекрати мои мучения.
Глаза Лероя в потрясении от моих слов расширились. Казалось, что он не верит в то, что услышал. Неожиданно он медленно отпустил меня.
— Ты не знаешь, о чем просишь, — голос его звучал отстраненно.
— Почему же? Посмотри на меня… Что меня ждет? Ничего хорошего. Нет ни прошлого, ни будущего. Да я человеком себя никогда не ощущала. Едва ли мне светит семья, загородный дом и собака, — мой истеричный смех смешался с рыданиями. — У меня ничего нет, и не будет. Я вещь, просто вещь. Нахуй мне все это надо. Просто пристрели меня, — рыдания сдавили горло, и я замолчала, больно прикусив губу. В голове больно пульсировало и внезапно захотелось просто перешагнуть бортик балкона и упасть. Жаль, что высота не смертельная. Я сдалась.
Лерой ничего не говорил, он лишь смотрел куда-то вдаль задумчивым взглядом. Не знаю, показалось мне или нет, но я увидела, что в его глазах блеснула влага. Если бы этот монстр умел плакать, я бы не была сейчас доведена до опасной грани.
— Ублюдок, — внезапно послышалось шипение за спиной Лероя, а потом его кто-то схватил за плечи и повалил на спину. Все произошло так стремительно, что я не сразу среагировала. Единственное, что я поняла, ругательство принадлежало Калэбу.
Прижав брата с полу, мой друг оседлал его, и начал остервенело бить. Звуки ударов эхом отдавались у меня в голове, заставляя кровь стыть в жилах от немого ужаса.
— Сука! — хрипел Калэб, нанося новый и новый удар по лицу Грейсона. — Не прощу! Не прощу! — его стеклянный взгляд пугал.
Калэб же говорил, что если Лерой еще раз обидит меня, то он не станет молчать. Но я забыла об этом, сконцентрировалась исключительно на своих эмоциях и вот к чему это привело. Грейсон, не сопротивлялся, то ли не было сил, то ли он просто не хотел навредить Калэбу.
— Прекрати! — вскрикнула я, подбегая к другу и хватая его за шею. Он был слишком силен, и я при всем своем желании не смогла бы его сдвинуть с места. — Калэб! Калэб! — я кричала не своим голосом, умоляя его, но он будто не слышал меня, поглощен своей местью.
Это была жуткая картина. Страшно… Страшно смотреть на дорогого твоему сердцу человека и понимать, что сейчас им овладел неуправляемый гнев, искажая родные черты его лица, его души.
— Перестань! — не унималась я, пытаясь перехватить кулак Калэба, который уже был весь в крови.
— Не. Прощу. Тебе. Этого, — между ударами шипел друг, захлебываясь слезами.
— Прошу тебя, — я и сама начала рыдать как ненормальная, пытаясь стянуть Калэба с Лероя. — Ты его убьешь!
На крики наконец-то пришла охрана. Двое крепких мужчин схватили моего друга и с трудом сумели оттащить его в сторону. Он брыкался и практически высвободился. Если бы я не перегородила ему путь, Калэб снова набросился на Лероя.
— Хватит, — задыхаясь от рыданий, прошептала я, раскинув руки в сторону.
Друг сверлили меня безумным взглядом, тяжело дыша. Его всего трясло. Челюсти стиснуты, разбитые руки сжаты в кулаки. Сейчас передо мной стоял не Калэб, а плохая его копия. Страх сжимал мою грудь, не давая нормально вздохнуть. Все это было полным безумством!
— Калэб, — осторожно обратилась я к нему, доставая из-под пижамной кофты свой кулон. — Ты помнишь это? — я должна была достучаться до настоящего Калэба, а это можно сделать только через какие-нибудь вещи ил воспоминания. — Помнишь?
Он посмотрел на кулон, затем его рука потянулась к груди, где висело точно такое же украшение. Во взгляде мелькнул проблеск осознания и понимания.
— Мы ведь друзья, — я старалась говорить мягко. — Правда?
Калэб облизнул свои пересохшие губы и часто заморгал. Казалось, что все присутствующие на балконе затаили дыхание, ожидая «возвращения» моего друга.
— Мотылек? — тихо и испуганно позвал меня Калэб. — Что происходит?
Я не успела ничего ответить, на балконе возникла Хэтти со шприцом руках. Она подошла к Калэбу и что-то вколола ему в плечо.
— Что это? — я насторожилась.
— Успокоительное, — сухо ответила женщина. — Отведите всех по своим комнатам, — обратилась она к охранникам.
Я сразу поняла, что речь идет и обо мне. Один из охранников вывел меня первой. Я глянула на Лероя, он был в сознании, когда Себастьян помогал ему подняться на ноги. Меня отвели в комнату, и через несколько секунд пришла Хэтти с точно таким же шприцом, который она вколола Калэбу.
— Это для вашего же блага, — заявила Хэтти, а я бы в любом случаи не сопротивлялась, будь там хоть яд, хоть лекарство.
Тьма быстро окутала меня и на неопределенное время я выпала из реальности. Порой я вроде бы приходила в себя, но быть уверенной, что это происходило наяву, я не могла. Все было таким размытым и ненастоящим. Мне ничего не снилось, была лишь тьма… Холодная и бесконечная. Я ощущала себя так, будто снова заболела и нахожусь бреду. Тяжелая голова, чувство тошноты.
Когда я открыла глаза и поняла, что сознание покинуло приделы пустоты, за окном стоял ясный зимний день. Слабость во всем теле оказалась настолько огромной, что я даже руки не могла сжать в кулаки. Пересохшие губы, головокружение и чувствительность глаз дико раздражали. Я лежала неподвижно и просто тупо пялилась в потолок, пытаясь вспомнить все те события, что произошли накануне. Картина медленно, но все же прояснялась.
Внезапно кто-то зашел ко мне в комнату. Это был Калэб. Он выглядел веселым и беззаботным, словно все было в порядке. Клетчатые зеленые брюки, футболка с Баззом Лайтером и джинсовая куртка с нашивками. В руках друг держал шапку и рукавицы. Пусть и не сразу, но все-таки я поняла, что мой друг куда-то собрался.
— Привет, — он присел рядом.
— Сколько я была в отключке?
— Сутки. — Хэтти вколола тебе снотворное, — беззаботно объяснил Калэб.
— Понятно. Вижу, ты куда-то собрался, — смотрю на его шапку, зажатую обеими руками. На костяшках заметны еще свежие ссадины.
— Ага, — он помрачнел. — Увозят в пансион на несколько недель. Говорят нужно немного подлечиться. Занудство.
— Ничего не поделаешь.
— Это уж точно, — тяжелый вздох. — Но потом-то я вернусь, — улыбается.
— Буду с нетерпение ждать, — я с трудом привстала.
— Честно? — снова эта наивность в глазах, к которой я так привыкла.
— Честно.
— Знаешь, я тут подумал, — Калэб достал из кармана деньги. — Мне Алестер их дал перед отъездом, но в пансионе толку от них нет. Вот. Поэтому, на, купишь себе что-нибудь, — он положил деньги на тумбочку.