Дразнящий аромат

Капитан встал и помассировал ногу. Старая рана ныла вовсю, предупреждая о близком шторме. Лучше всего в таких случаях помогало плавание, но и прогулка по палубе тоже пойдет на пользу.
Капитан запер дверь в каюту и вошел в рубку, чтобы принять рапорт от вахтенного офицера. В штурманской комнате склонился над картами третий помощник, Дэйв Комптон.
– Есть что доложить?
Захваченный врасплох, Комптон буквально подскочил на месте. Это был веснушчатый полный коротышка двадцати пяти лет от роду. Во время ночной вахты он позволил себе развязать галстук и закатать рукава рубашки.
– Ничего особенного. Вечер выдался на редкость спокойным.
Лукас кивнул, но все же подошел взглянуть на радар. Несмотря на современную технику, вахтенному на мостике никогда нельзя терять бдительности. В это время года воды Великих озер буквально кишат судами, снующими между индустриальными портами. И особенно много этих портов на южном побережье озера Мичиган.
Радар оказался чист. Последний рапорт о погоде тоже не содержал ничего тревожного. Рулевой сидел на своем месте, подтянутый и бодрый, и пил кофе. Комптон аккуратно и точно проложил курс корабля. Но даже если бы он дал маху и отклонился хотя бы на десятую долю градуса, репетир гирокомпаса, установленный в каюте у капитана, сразу дал бы сигнал тревоги.
– Все в порядке, сэр?
Лукас обернулся и только теперь обратил внимание на то, как покраснел от волнения молодой парень.
– Все в порядке, Комптон. Вы молодец.
– Спасибо, – ответил Комптон с деревянной улыбкой.
– Я собираюсь прогуляться. Вам здесь не нужна помощь?
– Нет, сэр. Я уверен, что все под контролем.
Лукас заколебался, встревоженный каким-то неясным предчувствием, однако промолчал и вышел из рубки. Он не мог бы внятно объяснить этого предчувствия опасности, какого-то неправильного хода вещей. Скорее всего давали о себе знать остаточные симптомы его «состояния», как язвительно заметила Ди, и на самом деле опасности не существовало, но у него не всегда хватало сил справиться со своими страхами.
Не важно, существовала опасность или нет. Теперь его девизом было «ни одной ошибки».
Лукас прошел по коридору мимо кают офицеров. Из-за двери в каюту Тессы не доносилось ни звука, даже телевизор был выключен.
Может быть, ее вообще там нет и она отправилась на камбуз, чтобы перекусить на скорую руку. По крайней мере он сам непременно подкрепился бы перед ночной вахтой. Лукас не спеша продолжал свой путь, раскачиваясь в такт качке корабля. В этот час суета на «Талисине» стихала, и тишину нарушали лишь голоса полуночников, задержавшихся у стойки бара, да шепот влюбленных парочек, целовавшихся в темных закоулках палубы.
Пройдя через танцевальный зал, Лукас махнул рукой, приветствуя высокого светловолосого бармена, который расставлял по полкам чистые стаканы, доставленные с камбуза.
– Как дела, Скотт?
– Неплохо, сэр. Ищете мисс Жардин?
– В общем-то нет. А в чем дело?
– Хм… Ну, я просто подумал, что вы могли ее искать. Она была здесь минут десять назад.
С какой стати ее понесло на палубу?
– И куда она пошла? – удивленно спросил Лукас.
– По-моему, на корму.
Лукас кивком поблагодарил бармена и направился к корме. Ночь выдалась холодной и ветреной. Круглая яркая луна висела над самой водой, наполовину закрытая клочьями облаков. Благодаря бортовым огням и луне палуба была освещена достаточно ярко. Он без труда отыскал Тессу.
Лукас задержался, чтобы полюбоваться ее изящной фигуркой в этом приглушенном, мягком свете. Она стояла, прислонившись к перилам, о чем-то глубоко задумавшись, и от восторга у него перехватило дыхание. Смуглая, экзотичная, сильная – ни одна женщина в мире не могла с ней сравниться!
Наконец Лукас набрался решимости и пересек палубу. Тесса не слышала его шагов и вздрогнула от неожиданности, когда он оказался совсем рядом. Стоило ей взглянуть на Лукаса, и от разбуженного желания в жилах закипела кровь.
– Следующая вахта твоя? – спросил он.
Он и так это знал, но просто не мог придумать, что еще сказать. На тридцать восьмом году жизни он робел перед этой женщиной и терял дар речи словно семнадцатилетний сопляк.
 
– До нее еще целых пятнадцать минут, – отвечала Тесса.
Лукас помрачнел, уловив в ее голосе привычную враждебность.
– Мне казалось, что с гневом без причины мы покончили.
– Покончили. – Тесса наградила его мимолетным, непроницаемым взглядом.
– Тогда почему на языке тела я слышу «пошел прочь»?
– Гнев тут ни при чем, – со вздохом сказала она.
Лукас решил уточнить:
– Тогда в чем дело?
– Я не желаю об этом говорить.
– О’кей. – Он тоже встал возле перил. – Могу я спросить, что ты здесь делаешь?
– Любуюсь ночным пейзажем. Он потрясающий, правда?
Лукас облокотился на перила, прислушиваясь к неумолчному шуму ветра и волн. Еще раз посмотрел на луну и повернулся к Тессе. Растрепанные ветром волосы упали ей на глаза, но она не убирала их с лица. И Лукасу до смерти захотелось взять в ладони ее лицо, отвести с него эти упрямые пряди и увидеть в темных миндалевидных глазах нечто иное, чем застарелая обида и гнев.
«Гнев тут ни при чем».
Если вспомнить ее недавний разговор с Робом Ши, можно без труда догадаться, о чем она думает.
– Сегодня на редкость красивая ночь, – наконец согласился он.
– Когда на душе скребут кошки или выдается очень уж паршивый день и я начинаю сомневаться, стоит ли барахтаться во всем этом дерьме, такие ночи, как эта, возвращают мне веру в то, что стоит, – призналась Тесса, не замечая его вожделенного взгляда. – Мне нравится моя работа, – добавила Тесса с мечтательной улыбкой.
Ах, как бы ему хотелось повторить эти слова с той же легкостью и искренностью! То, что он нуждался в этой работе, еще не делало ее желанной или приятной для него.
Еще немного полюбовавшись тем, как ветер перебирает ее волосы, Лукас сказал:
– Ты стрижешься короче, чем раньше.
Тесса обернулась, удивленная этим замечанием, но тут же овладела собой и отвела взгляд.
– Первое, к чему меня приучило море, – содержать волосы в порядке.
Хотя ее поза по-прежнему оставалась спокойной и расслабленной, тонкие пальцы вцепились в перила изо всех сил… и Лукас с некоторым удивлением обнаружил, что в руке она держит алую гвоздику.
Но прежде чем он успел спросить, откуда взялся этот цветок, она поинтересовалась:
– Тебе не нравится моя короткая прическа?
– Ты стала еще красивее, чем прежде, Тесс, – тихо сказал он.
В отличие от Ди Стенхоп Тесса не была большой мастерицей по части притворства, и на ее открытом лице ясно читались все чувства: сначала удивление… а потом тревога.
– Хм… Пожалуй, мне пора. Стоит нам оказаться наедине, начинает твориться что-то странное, и…
– Что это за цветок? – вдруг спросил он. Тесса уже повернулась, чтобы уйти, но Лукас встал у нее на дороге.
Она подняла на него сердитый взгляд, но не сделала попытки обойти его.
– Это просто… так, ничего.
Не глядя на Лукаса, Тесса кинула гвоздику за борт, в темную воду, бурлившую за кормой «Талисина». Одинокий цветок закачался на волнах, уменьшаясь с каждой секундой.
Лукас долго смотрел туда, где пропало в волнах пятнышко алого цвета, и вполголоса заметил:
– Память о близких – это очень важно.
Ее черты заметно смягчились, и она шумно вздохнула.
– Он не очень-то любил гвоздики, но сегодня за обедом на столах не было других цветов, а мне хотелось как бы поздороваться с ним.
Лукас взялся за перила обеими руками и сказал:
– Когда ты злилась, то называла его Мэтт Паршивец.
– Да, верно. – Тесса грустно улыбнулась. – И как ты умудрился запомнить?
Лукас напряженно всматривался в темную пучину. Где-то здесь, в радиусе сотни миль, покоится на дне то, что осталось от «Роберта Д. Макки». Ужасный взрыв – по мнению многих, случившийся не без участия Лукаса – отправил на дно злополучную баржу с ее экипажем.