Дразнящий аромат

Жардин вздернула подбородок еще выше, но не отступила.
– Стало быть, ты из тех капитанов, которые вечно суют всюду свой нос?
– Я всегда был тем парнем, который любит совать нос куда не следует. – Он спокойно выдержал ее разъяренный взгляд и вполголоса добавил: – Помнишь?
Раскосые глаза потемнели еще сильнее, а на смуглых щеках проступил румянец.
Лукас моментально пожалел о своих словах, но Жардин вела себя слишком вызывающе. Она совершенно не походила на ту женщину, которую он знал прежде, и с отчаянным упрямством отвергала все его попытки наладить отношения.
– Послушай, – начал он, внезапно утомившись от этой бесполезной возни и игры в правых и виноватых, – хватит валять дурака. Я знаю, что ты на меня злишься. И хочу спросить тебя прямо: ты злишься из-за того, что мы расстались много лет назад, или из-за того, что я отправил твоего брата на дно озера Мичиган?
Она захлопала ресницами, не в силах скрыть приступ горечи, но тут же взяла себя в руки и окатила Лукаса холодным презрением:
– Из-за всего. Я всегда была той девчонкой, которой нужно либо все, либо ничего. Помнишь?
Несмотря на откровенно издевательский ответ, Лукас изнывал от желания и ничего не мог с этим поделать. Воздух между ними буквально звенел от напряжения, еще немного – и посыплются искры.
– Тесса. – Его рука словно сама по себе потянулась к ее плечу, и она отпрянула как от огня. Лукас поспешно убрал руку. – Давай вместе сделаем этот обход. Нам нужно о многом поговорить.
Она отчаянно встряхнула головой, снова выставив перед собой планшет.
– У меня слишком много работы в трюме.
Словно в ответ на ее слова, у входа в трюм загремели низкие мужские голоса. Матросы, согласно его приказу, спешили начать погрузку. Лукасу оставалось лишь мучиться от досады. Не приказать же им убираться отсюда вон?
Он отвернулся, но краем глаза успел заметить, какое облегчение испытала от этого Жардин.
– Пусть Ши присмотрит за погрузкой.
– Я бы предпочла сделать это сама. Или мне считать это приказом, сэр?
Матросы поравнялись с ними и остановились, с откровенным любопытством следя за тем, что происходит между офицерами.
Конечно, Лукас мог бы приказать ей участвовать в обходе, но разве от этого будет какой-то прок? Вдобавок он не хотел давать матросам повод для сплетен. Годы службы на флоте, в замкнутом коллективе, приучили его держать трения между офицерами в тайне от экипажа.
– Это не приказ, а просьба. – Он немного подождал на тот случай, если она передумает. Но этого не случилось, и Лукас сдержанно произнес: – Продолжайте погрузку. Через час жду вас на мостике.
– Слушаюсь, сэр, – отвечала Жардин по уставу.
Он коротко кивнул матросам и быстро взобрался по трапу на верхнюю палубу.
Рано или поздно им все же придется выяснить отношения, и Лукас собирался заняться этим в ближайшие дни, когда корабль отправится в плавание по озеру Мичиган. Если до тех пор, пока «Талисин» снова не пришвартуется у пирса в Милуоки, Жардин не перестанет шарахаться от него как от прокаженного, он силой загонит ее в угол и заставит поговорить по душам. Так или иначе ей придется смириться с его существованием, и пусть не сомневается в том, что служба на «Талисине» нужна ему не меньше, чем ей. Лукас не собирается отказываться от предоставленного ему шанса из-за ее капризов.
Он облокотился на поручни и глубоко вздохнул. Утренний воздух был свеж и прохладен, окрепший ветер – юго-западный, скорость примерно восемнадцать – двадцать узлов, привычно отметил про себя Лукас, – показался ему особенно приятным после темной духоты трюма.
Придется начинать плавание на шестифутовой волне. Не самый подходящий вариант для старины «Талисина» с зеленым экипажем и четырьмя сотнями пассажиров, наверняка не по одному разу смотревших фильм «Титаник».
Лукас прошелся вдоль правого борта, проводя рукой по днищам спасательных шлюпок, закрепленных у него над головой и сверкавших свежей оранжевой краской. Здесь же ровными рядами висели спасательные жилеты – в точности на том месте, где они находились пятьдесят лет назад, когда «Талисин» был молод и прекрасен.
 
Корабль словно замер в ожидании. Тишину нарушал лишь приглушенный гул паровой машины, работавшей на холостом ходу, да отдельные выкрики матросов, занимавшихся погрузкой. Лукас выпрямился и не спеша обвел взглядом палубные надстройки – от трубы до командной рубки. Разноцветные флажки, украшавшие мачту, громко хлопали на ветру.
Узел под ложечкой, никогда не оставлявший его в покое, затянулся еще туже, однако Лукас заглушил в себе неясную тревогу и спустился на нижнюю палубу, в машинное отделение. Стоило миновать последний люк – и он окунулся в душную напряженную атмосферу подготовки к отплытию. Главный инженер Эймос Лауэри нещадно драл глотку, погоняя и без того взмыленных инженеров, машинистов, смазчиков и кочегаров.
– Что-то случилось? – поинтересовался Лукас, с трудом перекрывая весь этот шум.
Главный инженер, считавший себя вообще самым главным на этой посудине и не скрывавший своего недоверия ко всяким выскочкам из береговой охраны, едва удостоил капитана взглядом и пробурчал:
– Нет. Просто не даю этим засранцам рассиживаться. У меня тут не клуб по интересам! Только что позвонил Ши. На подходе грузовик с углем, а они еще не готовы к погрузке.
Это означало, что скоро на борт поднимутся первые пассажиры.
Чувствуя, что в машинном отделении ему делать нечего и никто ему особенно не рад, Лукас прошелся по средним палубам, стараясь не путаться под ногами у озабоченных стюардов и горничных, в последний раз проверявших, все ли готово в пассажирских каютах. На камбузе капитан задержался, чтобы позавтракать кофе и тостами с мармеладом, пока кок со своими помощниками завершала последние приготовления. В воздухе витали такие аппетитные запахи, что желудок у Лукаса не выдержал и громко заурчал.
– Хорошо у вас тут пахнет! – обратился он к женщине-коку.
– Приготовить вам завтрак? – крикнула она в ответ, сияя румяной щекастой физиономией. – Хотите яичницу с беконом? Или кексы?
Лукас отрицательно качнул головой и показал на чашку с кофе и бутерброд.
– Спасибо, мне и этого довольно!
Покинув камбуз, он не спеша прошелся по коридору между каютами, то и дело трогая пальцами надраенные до блеска медные ручки и чутко вслушиваясь в то, как оживает старый корабль, кряхтя и поскрипывая у причала.
Благодушное настроение его было нарушено пронзительным писком пейджера. Лукас взглянул на номер, достал сотовый телефон и связался с причалом.
– Холл слушает, – произнес капитан.
– Мисс Жардин закончила приготовления к погрузке, сэр. Мы ждем вашей команды.
– Начинайте. Я пройдусь по нижней палубе и сразу поднимусь в рубку.
Лукас спрятал телефон во внутренний карман кителя, наскоро осмотрел танцзал и кафетерий и вышел к трапу на верхнюю палубу. По дороге он заглянул в бар. Полированное дерево и серебро так и манили присесть за стойку и заказать порцию виски с содовой. Два молодых бармена – студенты колледжа, подрабатывавшие во время каникул, – расставляли по полкам бокалы, громко перешучиваясь и хохоча.
Стоило им заметить шкипера, как шутки умолкли, а вместо улыбок на их лицах застыли тревожные настороженные гримасы.
Лукас поколебался, но все же предпринял попытку завязать отношения с этими парнями и спросил:
– Все готово?
– Да, сэр, – поспешно ответил высокий блондин. – Мне еще не приходилось работать в таком шикарно оборудованном баре. У нас есть буквально все – от земляничного эля до виски – в точности так, как хотела миссис Стенхоп!
Лукас кивнул и вышел на прогулочную палубу, где ровными рядами стояли шезлонги для пассажиров. Отсюда виден был трап, по которому уже поднимались первые пассажиры. В кают-компании их ждал главный казначей, Джерри Джексон. Он со своей командой должен был проверять билеты и распределять пассажиров по каютам, проявляя при этом максимум вежливости и гостеприимства.