Сумеречный охотник (СИ)
Я скрипнул зубами и ничего не ответил на это бредовое замечание. Триша не знала, чем я занимаюсь — и лучше бы так оставалось и впредь…
— Ты сама-то, чем занята, подруга?
— Делами, — важно протянула Триша.
— Секретными?
— Ну если тебе правда интересно… Я пою!
— Серьёзно⁈ — удивился я. По её виду было трудно сказать, что она где-то выступала…
— Сиёзна! — передразнила меня девушка, — Я решила, что хватит работать официаткой! Сам говоришь, что надо двигаться вперёд! Но я и без тебя решила, что пора покорять эстраду и подвинуть эту Лиззи Суиззи со столичных подмосток! И уж поверь — когда я поднимусь на пьедестал — не забуду о своих друзьях с района!
— И где ты выступаешь?
— Я только ищу место, где примут мои таланты! — виляя бёдрами, она представила, что выходит на сцену, — Составляю репертуар, пытаюсь накопить денег на сцен…Сценический образ!
— Пытаешься накопить, значит? Уволившись с работы?
— Ты такой зануда, Каррано! А вот Роб меня поддерживает!
— Какой ещё Роб?
— Слоу! Роб Слоу! — горячась, пояснила Триша, — Мой парень.
— Слоу? Тот худосочный, который толкает «пыльцу» в порту? — нахмурился я. — Не знал, что вы встречаетесь.
— Я не лезу в его дела! — огрызнулась подруга, но я увидел, как она отвела взгляд, — Он говорит, что у меня всё получится!
— Я тоже не хочу лезть не в своё дело, Триша, но этот парень… Ты уверена, что тебе нужно с ним встречаться? Он же не… Он не из тех, с кем можно прожить долго и счастливо.
— Ты прав — это не твоё дело! — отрезала Триша и замолчала.
Мы пересекли двор, миновали потрескавшуюся изнутри, заплесневелую арку и оказались на Сапожной улице — длинной «кишке» с узкими тротуарами и дешёвыми лавками на первых этажах старых, нависших над дорогой словно скалы кирпичных зданий. Несмотря на раннее утро здесь царило оживление — все спешили на работу, перекрикивались, ругались, торопились. В обе стороны ездили коляски, запряжённые лошадьми, прокатывались самоходные повозки, мобили, плелись тележки, которые тащили за собой люди.
Сапожная улица была одной из многих в паутине квартала, который в простонародье назывался «Четыре столба». Эти «столбы» были высотными тринадцатиэтажными зданиями, воткнутые по углам квартала и как бы ограничивающими его.
Район, в котором я оказался после интерната и «предательства» родителей, был одной из самых нищих частей Кайтрана — за исключением, пожалуй, «Застенья» и трущоб, в которых жили «заражённые».
В «Столбах» нашли пристанище рабочие с фабрик промышленного квартала и из порта, разорившиеся торговцы, бездомные, калеки, наркоманы и, разумеется, преступники. Представители Полицерии не любили патрулировать местные улочки, и порядком в «столбах» большей частью занимались преступные элементы. И правительство, давно махнувшее на этот квартал рукой, такое положение дел полностью устраивало.
— Этот Роб, — снова попробовал я до неё достучаться, — Ты же понимаешь, что он из «плохих парней»? Не удивлюсь, если работает на Морела…
Мы как раз подошли к уличному лотку, торгующему выпечкой, вокруг которого собрался народ и витали приятные ароматы — корица, кардамон, сдоба, ваниль.
— Не все люди одинаковы! — усмехнулась девушка, будто только этих слов и ждала. — Даже если и так — это не значит, что он 'плохой парень!
Она вытянула руку и показала на человека, идущего в нашу сторону:
— Видишь этого красавчика? Он тоже работает на Морела! Эрнест Хоббс! Наш человек!
Встав в очередь, я от нечего делать посмотрел в указанном направлении.
Парень, на которого указала Триша, вышагивал по улице с таким важным видом, словно всё вокруг принадлежало ему — плечи расправлены, подбородок вздёрнут, взгляд презрительный, а полосатый костюм-тройка, в который он был облачён, стоил столько, что на него можно было купить мою «квартиру» — а то и парочку таких.
— Я его знаю. «Однёрка» из банды, — пожал я плечами, имея в виду, что хлыщ активировал один «ключ», — Очнись, Триша, они крышуют «Столбы»! Конечно парнишка будет здесь своим! Морелу платят все, кто тут работает, и часть денег получает этот франт!
— И, тем не менее, он своих не забывает! В отличие от тебя, я знаю людей на улице! — резко возразила Триша, отчего-то злясь на меня.
Хотя, что значит «отчего-то»? Из-за действующей на сознание девушки «пыльцы», разумеется — судя по всем признакам, утренняя доза переставала «накрывать» подругу, а значит, вскоре она станет ещё злее и раздражительнее.
Но удержаться от очередного комментария всё же не удалось:
— Он Пробуждённый, — снова возразил я. — Класть он хотел на всех нас и все наши заботы. Как и любой другой маг. Его волнует только собственное благосостояние.
— Тебе-то откуда знать? Ты в квартале появляешься раз в неделю, никуда не ходишь, и ни с кем толком не общаешься!
— Хорошо-хорошо, — согласился я, устав от её нападок и не желая продолжать бессмысленный разговор, — Тебе лучше знать, насколько он «хороший парень».
Но Триша уже завелась. Она повысила голос, привлекая внимание людей в очереди за выпечкой. Теперь на нас пялились все, кому не лень, прислушиваясь к идиотской перебранке…
— Не веришь, да⁈ Смотри! В отличие от тебя, он ценит свои корни, и… Настоящих красоток!
— Что? Триша, стой!
Бесполезно… Девушка, взмахнув потрёпанной юбкой, стремительно зашагала навстречу «Однёрке» и через несколько секунд оказалась рядом с ним.
— Привет, красавчик! — поприветствовала она его, — Ты сегодня прям неотрази…
— Пошла прочь! — брезгливо бросил Эрнест, пытаясь обойти мою подругу, а я в этот момент почувствовал неладное.
Смутное ощущение, что вызванное наркотиком желание доказать мне невесть что (а может, это была попытка спровоцировать ревность?) закончится плохо…
Я вышел из очереди и направился за Тришей, надеясь оттащить её от «Однёрки».
— Эрни, дорогой, ну ты чего? — медовым голосом прошелестела тем временем Триша. — Помнишь, как мы встречались в «Сойке»? Как нам было…
Она попыталась подхватить «Однёрку» под руку, погладила его плечо и прильнула к парню, победно стрельнув глазами в мою сторону — но её триумф продолжался всего секунду…
Эрнест, даже не глядя на Тришу, оттолкнул её. Одновременно с этим мелькнула электрическая вспышка, раздался треск, и окутанная молниями девушка отлетела на пару метров, рухнув на дорогу и едва не угодив под колёса проезжающей мимо самоходной повозки… Та вильнула в сторону, подскочив на бортике тротуара, водитель грязно выругался.
— ТРИША! — заорал я, рванув к подруге.
Глава 4
Перебивая сдобу и корицу, в воздухе повис запах горелого мяса, а от хрупкой девичьей фигуры повалил пар. Люди вокруг испуганно заголосили, очередь у ларька с выпечкой мгновенно исчезла — все бросились врассыпную. В лавках захлопнулись двери…
Франт, не обращая внимания на испуг прохожих, подошёл к стоящему неподалёку мобилю и, открыв дверь, уселся в него. А я, оказавшись рядом с неподвижно лежащей девушкой, упал на колени…
— Триша! Триша, ты меня слышишь⁈
Не обращая внимания на голосящих прохожих, я осторожно перевернул подругу на спину и скрипнул зубами — одежда Триши обуглилась по краям, прогорела в нескольких местах, а её лицо…
Выглядело оно ужасно — целой кожи не осталось. Она превратилась в обгорелую красноватую корочку, сочащуюся кровью. Открытые части рук были такими же, и я подозревал, что вся поверхность кожи подверглась сильному электрическому воздействию.
Но хвала небесам, Триша была жива — её грудь медленно поднималась и опускалась.
— Проклятая «Однёрка»! — зарычал я, бросая взгляд на мобиль ублюдка, «поджарившего» мою подругу. Тот как раз неспешно тронулся с места — словно ничего и не случилось!
Электрический маг совершенно не опасался, что ему придётся отвечать за содеянное…
И это было правдой. К Пробуждённым применялись иные формы закона, чем к простым людям — слишком сильно маги ценились в нашем обществе. Даже «Однёрки», даже те, кто, фактически, был преступником… Из-за «прорывов» Сумрака и тварях, то и дело появляющихся из него даже внутри городских стен — с этими опасностями лучше всего справлялись именно Пробуждённые.