Оборона Дурацкого замка. Том 4 (СИ)

Даже Ма с Уру пробормотали нечто одобрительное. Бывший чиновник и вовсе отдал ему свой трофей: ту самую флейту, которой управлял мертвый страж Форта. Грубая поделка Каня истлела сразу после боя: слишком много Ци разом вложил Уру.
— Ты уверен? — Удивленно спросил Саргон мужчину.
— Да, — Гримаса страдания никак не хотела покидать обычно высокомерное лицо соратника, — Ты лучше всех проявил себя на прошлой волне, а я не в праве брать трофеи в обход общей дележки. Пусть побудет у тебя. Вернешь в общак, если найдешь что-нибудь ценнее.
— Каждый инструмент заслуживает достойного мастера. И это не я. Пусть приносит пользу, чем просто лежит в моем поясе, — Он с улыбкой протянул флейту обратно ее хозяину. Лицо Уру вытянулось от удивления, руки задрожали, словно в лихорадке. Он явно не ожидал такого благородства от тринадцатилетнего пацана, который уже успел показать свое коварство и неразборчивость в средствах.
— Т-ты уверен? — Саргон сдержал смешок. Это первый раз за все временные линии, когда бывший чиновник настолько не сдержал лицо и даже запинался во время речи. Повторил ранее сказанную фразу самого попаданца, да еще и с похожими интонациями. Удивительно, насколько в итоге прикипел Уру ко взятой в бою вещи.
"Вот и первый кандидат на алтарь Богини", — Грустно отметил Саргон. Грустно, потому что, разумеется, не собирался лишать своего боевого товарища источника настолько сильных эмоций. И это не говоря о голой мощи группы, которая определенно вырастет с подобным мастером. Теперь не только Кань может специализироваться в их отряде на дальних атаках, пусть и немного другого профиля.
Десятник дал выпустить пар и радостно потискать выжившего сокомандника, однако через десяток минут снова погнал людей на работы. Им предстояла нудная, но важная задача: снять трупы со стены и сложить их в конце внутреннего двора. Тоже самое с телами за пределами крепости: выходишь за ворота, тащишь труп за ноги, бросаешь в кучу, идешь за новым. Дешево и сердито.
— Нам разрешают оставить трофеи, которые мы взяли на телах. Кроме частей этих самых тел. До них очередь доходит потом… Я к чему веду: мы уже сложили у стойки несколько комплектов оружия, брони, даже одежды, а также остальные вещи с мертвецов. Как закончим, надо будет тщательно оценить все трофеи, а затем честно поделить их между собой.
— У нас будет еще весь день, — Пожал плечами Саргон, — Ты же слышал, что мне велел передать Чжэнь лао сянь-шен: сегодня мы предоставлены сами себе. Трудовыебудни начнутся завтра.
— Какие будни? — Нахмурился Акургаль, — Опять ты со своим аркчжэньским щебетанием. Говори нормально, не мешай слова и не придумывай новые!
— Ты сам аркчжэнь! — Обвинительно ткнул он пальцем в десятника.
— Разве что по имени, — Пожал плечами тот, — Лучше ответь: у тебя больше нет серьезных дел? Может, ты потеряешься в лесу у Форта? Наступишь на древнюю ловушку основателей? Нет? Даже нору до подземных миров копать не будешь? — Изобразил он удивление, — Если будешь, обязательно предупреди, чтобы мы в следующий раз меньше волновались! — Десятник не сумел скрыть следы обиды и запоздалой тревоги.
Все же он действительно переживал за своих подчиненных. Особенно за самого Саргона, что не могло не греть его душу. Несмотря на недостаток знаний и тактических талантов, он считал Акургаля лучшим десятником из возможных. С довольно серьезными на это основаниями.
— Да хватит уже, я не специально, — Буркнул Саргон, — Лучше скажи, что будем с трупами делать? Нам же причитается какая-то доля с их запчастей?
— По идее — да. Сложим их штабелем, потом поставим отрядную метку. Дальше их отнесут господину распорядителю, и уже после всех его нужд мы сможем получить остатки на ингредиенты. Потрошить их, к слову, тоже придется самостоятельно.
— Но ведь с хорнами все было по-другому! Так?
— Нет, не так. Просто у нас не хватило времени с этой клятой ночью Харран. 
Саргон вздрогнул, когда услышал термин, произносимый только Богиней или просвещенным в таких делах Шенгом. А десятник, как ни в чем не бывало, продолжил:
 
-Тела демонов с прошлой волны так и лежат на складе, дожидаются своего часа. Такое бывает. Иногда стены разрушают сильнее обычного или демоны дерутся дольше и ожесточеннее. Или много раненых за один раз. В итоге, трупы могут лежать несколько волн подряд. Зато теперь сразу все свои трофеи и выпотрошим, — Удовлетворенно сощурился десятник, — Юаней по сто отхватим, а то и по все сто десять. Эх, лишь бы на нужды старших не забрали!
— Ладно, я пошел за трупами, пока ты считаешь барыши, — Хмыкнул Саргон. У него только что возникла отличная идея. А именно — потренироваться во вливании энергии на трупах, раз уж он чувствовал в себе некую уверенность в результате после пробуждения Лунной Ци, закрепления навыков в битве и разговоре с Нингаль.
Трупы, в отличие от камней, не рассыпятся в прах от вливания, не засветятся от энергии, как подарочный хлыст Ксина. К тому же, если взять тело по-целее, то можно отследить возможные повреждения от энергии или другие побочные эффекты. Прекрасный манекен! В итоге, воодушевленный попаданец так и решил. Только поймал пару каких-то пичуг за пределами Форта для второго этапа экспериментов.
Пришло время пробудить Юншэна.
  
Глава 9
 
Первое правило вливания Ци: не используй силы Нингаль.
Второе правило вливания Ци: очисти энергию от ЛЮБЫХ проявлений силы Нингаль.
Третье правило вливания Ци: Какого хрена она стала такой разрушительной?!
Из-за своих исследований, Саргон таскал трупы так медленно и лапал их так страстно, что даже удостоился окрика Акургаля. Впрочем, тот погонял его скорее для острастки. Они все вымотались после боя, а мальчишка, вдобавок, умудрился выбраться из такой ямы, в которой сам десятник прожил бы не дольше минуты-другой. Последнее обстоятельство уже даже не удивляло.
Акургаль начинал привыкать к чудачествам своего подчиненного. И его внезапным, а зачастую попросту абсурдным, но все время рабочим решениям. И точно таким же разносторонним навыкам. А еще, битый жизнью, недоверчивый мужчина все сильнее и сильнее попадал под впечатление от личности Саргона. 
Тот был словно доброе, доведенное до идеала отражение самого десятника на момент прибытия в Облачный Форт. Преступник с четко очерченными границами морали и воспаленным чувством справедливости. Жаль, отряды новобранцев представляли из себя сборище человеческого мусора. Бесчестные ублюдки, их стоило бояться не меньше, чем демонов, с которыми заключенных поставили сражаться. 
Нож в спине стал обычным явлением, попытки побега не прекращались ни на сутки, драки следовали за драками, вспыхивали и подавлялись короткие бунты, Старый город пару раз подвергался налету сбившихся ватаг. Кураторы от Форта и десятники закрывали на все глаза, карали только совсем уж наглых, зато делали это быстро и безжалостно. Посаженные на кол нарушители орали несколько часов подряд, пока не срывали голос, но жестокая казнь никого не останавливала. Ведь каждый из преступников мнил себя если не бессмертным, то удачливым и хитроумным. Правда, такое скотское положение дел сохранялось лишь до первых волн.
Идеалы Акургаля прошли жесткую проверку временем. Измена, трусость, обман, воровство, откровенные издевательства над более слабыми и еще целый ворох грязных, отвратительных вещей, которые творили его сокомандники. Он выжил, сумел отстоять свое право на свободу, даже прошел целым и почти не пострадавшим сквозь масштабную трагедию прошлого месяца. Вот только, в какой-то момент, мужчина понял, что окончательно потерял веру в людей.
В конце-концов, только уничтожение подавляющей части других его сотоварищей позволило Акургалю избежать участи озлобленной, загнанной в угол крысы без проблеска человеческого. Бытие определяет сознание. С волками жить — по волчьи выть. Благо, внутренний стержень и своевременная смерть остальных сотоварищей позволила ему не становиться на четвереньки. Звучит смешно, но Акургалю повезло со стартом куда больше, чем отряду Саргона: первая волна оказалась достаточно легкой, чтобы пережить ее без потерь и возгордиться. Случаи отъема еды, издевательств, подлых ударов участились. А на третье нападение их ждал крах.