Источник

— Хранитель?
— Хранитель сада. Моя обязанность — следить за открытием отца Орландо до тех пор, пока не появится кто-то достаточно мудрый и упорный, чтобы понять, как поступить с садом. Когда этот человек расшифрует манускрипт, я должна отыскать его, убедиться, что он и правда достоин, а затем передать ему книгу и избавиться от своей ноши. Пророчество отца Орландо гласит, что это случится, когда саду будет угрожать страшная опасность. — Ее голос звучал все более страстно. — С каждым годом человечество все ближе к тому, чтобы разрушить сад и его источник. Каждый месяц я слышу в новостях, что лесорубы, фермеры, дороги и нефтяные компании пробираются туда, где джунгли всегда стояли нетронутыми. Я уже отчаялась, что манускрипт когда-нибудь переведут, и тут прочла в Интернете об исследовании вашей жены, разузнала о ней немного и выяснила, что она — за сохранение дикой природы. Стало понятно, что Лорен именно та, кого я ищу.
Сестра Шанталь вытащила из портфеля запечатанный полиэтиленовый пакет, при этом на пол вывалился кожаный мешочек, запачканный каким-то порошком. Металлическими переливами крупинки напоминали шрей-берзит, который Росс привез Лорен из Узбекистана, но все же отличались особым, совершенно уникальным кристаллическим блеском. Росс разглядывал порошок, однако не мог определить породу, хотя в минералах разбирался неплохо.
Тогда он переключил внимание на пакет. Стоило монахине его распечатать, и в воздухе повеяло затхлостью.
— Вот книга отца Орландо. В ней указана дорога к саду. — Сестра Шанталь достала книгу и осторожно раскрыла ее. Несколько последних страниц чуть отличались по цвету. — Давным-давно в конец подшили перевод астрологического раздела — чтобы не потерять. — Она передала книжицу Россу: кожаный переплет отлично сохранился, но все равно было очевидно, что вещь старинная. — Это доказывает мои слова. Если бы ваша жена могла ее прочесть, она бы не сомневалась.
Росс открыл книгу. Пожелтевшие страницы были исписаны каллиграфическим почерком. К своему удивлению, почти все было понятно.
— Это же на испанском!
— Испанский — родной язык Орландо Фалькона. Он вел записи еще до возвращения в Рим, и очень кстати, что не на латыни — языке церкви. Когда его предали, отец Орландо поклялся впредь никогда не доверять Риму. Вот и нам не стоит.
— Вы ведь монахиня!
— Это позволяет мне сохранять инкогнито, творя добрые дела по всему миру. Отец Орландо никогда не терял веру в Бога, а сомневался исключительно в тех, кому принадлежит власть в Риме. Они слуги не Богу, а только самим себе и церкви. Все ради могущества церкви. Это опасные люди, Росс. Опасные и беспощадные.
— Я тоже не поклонник католической церкви, однако…
— В Риме полно таких, кто пойдет на все, лишь бы защитить их драгоценную церковь — даже если это против учения Христа.
И снова в ее безмятежном взоре промелькнуло отчаяние.
Росс продолжал аккуратно листать книгу. На первых же листах обнаружились рисунки, от которых у него перехватило дыхание. Знакомые грубые линии: невиданный цветок овальной формы и причудливая фигура обнаженной женщины — точь-в-точь как на знаменитых иллюстрациях. Даже в аккуратных строках на испанском угадывался текст манускрипта.
Росс быстро пролистал до страниц, подшитых в конце — той самой непереводимой части манускрипта, из-за перевода которой Лорен отложила их совместный отпуск. Текст был также на испанском, причем в нем часто упоминался «источник» — «el origen». Чем дольше Росс разглядывал книгу, тем сильнее убеждался в том, во что его разум отказывался верить: сад Орландо Фалькона вполне мог существовать. От этой мысли сердце его забилось чаще, а вопросы стали слетать с языка один за другим.
— Откуда это? Кто дал вам книгу?
— Предыдущий Хранитель.
— Давно она у вас?
И снова этот не дающий покоя взгляд.
— Что бы я ни ответила, вы все равно не поверите. Пусть книга послужит доказательством. Поверьте, ваша жена сразу бы поняла — это не подделка.
— То есть вы хотите, чтобы Лорен стала Хранителем, так? А сколько пробыли Хранителем вы сами? И сколько еще было раньше? Как вышло, что выбрали именно вас?
 
Она устало улыбнулась:
— Довольно вопросов. Вы все узнаете в свое время. Я поклялась хранить тайну отца Орландо, и мне нет покоя, пока книга не окажется у переводчика манускрипта, то есть у вашей жены. Пророчество исполнилось, и Лорен суждено стать новым Хранителем, но прежде чудесная сила сада должна исцелить ее — только тогда Лорен сможет принять у меня ношу, завещанную отцом Орландо. Вы что, не понимаете, Росс? У нас нет выбора. Надо вернуться в сад. — Она наклонилась над столом и накрыла его руку своей. — Росс, у нас с вами одна цель. Вы хотите разбудить свою жену, а я не в силах уснуть, пока она спит.
  
ГЛАВА 18
 
Росс сидел в кабинете Лорен, уставившись на пакет, который он забрал у спящей монахини, и вспоминая, как она спрятала его, когда в кухне появился Торино — посланник Рима. Как бы там ни думал сам Росс, эти двое, очевидно, верят, что манускрипт — нечто большее, чем просто сказка.
Он открыл пакет и еще раз просмотрел старинную книгу. Вся она за исключением пары страниц была в превосходном состоянии. Росс взял с полки испано-английский словарь и стал вчитываться в аккуратные строки. Какое-то время он, заинтересовавшись туманными намеками на «el origen», изучал последние, добавленные страницы. Торино тоже упоминал о нем, только называл латинским словом «radix».
Затем Росс переключился на основную часть книги. Там были приведены всевозможные указания: направления по компасу и карты звездного неба, где было указано, по каким звездам следует ориентироваться в разное время года. Множество страниц было заполнено подробными инструкциями, как найти сад, однако обычной карты Росс не обнаружил, а нарисовать ее, отталкиваясь от текста, было невозможно — единственной точкой отсчета являлось название города, из которого отправилась экспедиция. Все последующие указания давались по компасу, звездам и ориентирам на местности относительно этой точки.
Возникало ощущение, что для отца Орландо дорога в джунглях представлялась как путешествие по таинственному зеленому океану — во всяком случае, описывал маршрут он именно так. Нужно было добраться до исходной точки, а дальше следовать инструкциям и смотреть, куда они приведут. Инструкции эти были подробны, однако немногочисленные ориентиры на местности носили туманные поэтические названия, в том числе и конечная точка маршрута — ее Фалькон называл «El Jardin Del Dios» — «Сад Господень». Даже если указания правдивы и сад существует, шансы найти его чрезвычайно малы.
Росс вернулся к переводу манускрипта, который сделала Лорен, и сравнил самое начало, где рассказывалось о поисках сада, с записями Фалькона. Общая последовательность событий совпадала с более подробными описаниями в книге отца Орландо.
Росс покопался в Интернете. Сестра Шанталь права: в шестнадцатом веке папами становились три Великих инквизитора, и вторым из них действительно был Пий V. Тогда он ввел в строку поиска «Орландо Фалькон» — ничего. Впрочем, проглядев материалы о завоеваниях Писарро в Новом Свете, Росс убедился, что они происходили в то же время, когда Фалькон, по словам сестры Шанталь, отправился в свою экспедицию.
И все же Росс, как бы ему того ни хотелось, не мог поверить в сад Орландо Фалькона. Он ученый, геолог. Такого места попросту не могло быть! Слишком уж все это фантастично.
У Росса разболелась голова. Он не мог судить беспристрастно. Нужен взгляд со стороны. Нужен кто-то, кому можно доверять и кто хоть чуть-чуть разбирается во всем этом. Как там сказала сестра Шанталь? «Пусть книга послужит доказательством. Ваша жена не сомневалась бы». Лорен прочесть не могла, а вот кое-кто еще вполне мог.
Росс снял трубку и набрал номер.
  
ГЛАВА 19
 
Многие не понимали Элизабет Куинн. У нее никогда не бывало романов, поэтому некоторые совершенно напрасно считали ее лесбиянкой. По правде говоря, хотя Зеб и утверждала, что любит человечество, люди по отдельности ей были не слишком интересны. Она либо оценивала весь мир целиком, либо разглядывала его под микроскопом — и никаких промежуточных вариантов. Элизабет не давали покоя судьба планеты и другие глобальные проблемы, она обожала пронзительную чистоту математических задач, а вот всякие пустяки вроде обычной, повседневной жизни ее волновали мало, что несколько странно для объездившей весь мир дочери дипломата, да еще и прекрасного знатока лингвистики.