В мире снов. Книга 1: Марк (СИ)

Марк попытался подняться. Тщетно. Боль пронзала всё тело, а правая рука отказалась слушаться. Понимание не лёгкого положения пришло быстро.
– Блэк! – отчаянно выкрикнул Марк. Никто не отозвался. Даже эхо проигнорировало его. Тогда Марк прикрыл глаза, всем сердцем надеясь, что сможет проснуться в своём мире и забыть о чудовищной боли во всем теле.
И проснулся. Щека почуяла влажную прохладу кафельной стены. Нос уловил пары хлора.
 Глава 10 
 
Назови мне своё имя,
Я хочу узнать тебя снова,
Всё по кругу, но всё будет иначе,
Я даю тебе слово.
Группа Lumen – Назови мне своё имя
1 Оттепель
Слабый луч надежды озарил испуганное сердце Лины. Марк, как будто охладевшей к ней в последнее время, снова начал проявлять знаки внимания. Во-первых, с работы он стал возвращаться на полчаса раньше. Во-вторых, редко пересекал порог дома с пустыми руками – обязательно приносил скромный букетик, безделушку или коробку конфет. В-третьих, и пожалуй самое важное, он перестал рано засыпать, благодаря чему они вместе могли досмотреть фильм и ещё кое-чем заняться.
– «Возможно, у него было много работы, – решила Лина после долгих раздумий. – А я, дурочка, подумала, что семья рушится. Вот и верь после этого женской интуиции. Страхи это всё. Необоснованные страхи».
В тот вечер замолчали все: и страхи, и интуиция и сама Лина. В наступившей тишине было слышно только, как Марк потягивает из картонной коробочки китайскую лапшу. Свечи не горели, и лепестки роз остались на нижней полки холодильника. В них не было нужды. В улыбках супругов было куда больше романтики, чем в любом антураже. И еда из китайского ресторанчика становилась деликатесом, потому что приправлена была не гастрономическим аппетитом.
Насладившись десятью минутами счастливой тишины, Лина всё же решила завести разговор. Не потому, что устала молчать. Но потому, что захотела услышать голос любимого.
– Как дела на работе? – спросила она.
– В целом – хорошо!
– Случилось что-нибудь запоминающееся?
– Да нет. Хотя постой… Точно! Представляешь, сегодня генеральный директор приезжал!
– Да ладно! И что?
– Я, в последние дни, так уставал за половину рабочего дня, что на обед закрывал бокс и ложился спать. На час, обычно. Но сегодня этого не стал делать. Наверное потому, что работы стало поменьше. И представляешь, как раз сегодня директор приехал! Не надолго, минут на двадцать. Посмотрел на нас (даже не поздоровался, сволочь зазнавшаяся), посмотрел на боксы, да пошёл с Викторией чай пить.
Лина, получив по своим необоснованным страхам очередной удар, широко улыбнулась. Она понятия не имела, что ей сейчас навешали лапшу на уши. Да, директор действительно приезжал. И да, он действительно видел открытый бокс и работавшего там Марка. Вот только увидел это всё не потому, что у его подчинённых убавилось работы, а как раз наоборот.
Директор явился на свою СТО, дабы убедиться в том, что сотрудники ни минуты не простаивают – как никак, выпал первый снег и автолюбители массово кинулись переобувать колёса. И, надо сказать, несколько расстроился, когда обнаружил кипучую деятельность. Ведь на один из боксов у его приятеля имеются свои планы, которым, похоже, не суждено исполниться в ближайшее время.
– Надо же, так много работы, что тебе нужен был сон в обед, – с сочувствием прокомментировала Лина ту часть рассказа Марка, на которой её внимание оборвалось.
– Да, очень много. Но сейчас полегче будет. Мне так кажется.
– Я тоже на это надеюсь.
Последние слова Лина произнесла думая о своём. Она действительно надеялась, что сейчас будет легче. Но не Марку, а им. Им обоим. Будет легче в общении, в отношениях друг с другом, в интимной жизни (что, по сути, залог всего остального).
2
Настоящая же причина, почему Марк перестал вести себя так, как его любимый кот (то есть спать денно и нощно) заключалась вовсе не в объёме работы. Эту причину вообще нельзя было отследить в привычном мире. Зато в другом…
 
В другом мире переломанное тело Марка было изувечено и иммобилизовано. Блэк, как мог, сопоставил переломанные кости ног и зафиксировал с помощью ветвей и лоскутов ткани. Правую руку он тоже счёл сломанной и подверг одной участи с ногами. В распоряжении Марка осталась только одна рука. Но на ней далеко не уйдёшь. А оставаться посреди глухого, вечно мрачного леса, в окружении оборотней и неведомых тварей, было не уютно.
Блэк первое время думал бросить своего спутника и отправиться дальше в одиночку. С этой мыслью он провёл не одну ночь (если считать по Московскому времени). Но туша громадного зверя, лежавшая всё это время рядом, в конце концов, заставила передумать.
– «Это надо же, ножом оборотня прихлопнул! Такую зверюгу взвод пулемётчиков целый час обстреливать будет, и не навредит! А этот… Удачливый чёрт! Нельзя такого бросать. Может пригодиться».
Конечно, про взвод и час было преувеличением. Но и без громадной доли везения тут действительно не обошлось. Марк, волей Фартуны и местных богов, угодил лезвием ножа прямо между позвонками монстра. И сделал это в последний момент. Ещё секунда, и оборотень превратился бы из громадного медведя с шакальей мордой в беспозвоночного спрута. Тогда бы Марку не помог ни нож, ни танковая батарея – в облике спрута оборотни теряют уязвимость, хоть и не становятся бессмертными. В облике зверя (или человека) оборотня можно убить обычными для мира Марка способами – с поправкой на габариты монстра и толщину его шкуры. А в облике спрута – разве что напалмом или взрывчаткой в центнер тратила. Спруты невероятно живучие: если не сгорают до тла или не разлетаются на миллиарды кусочков – регенерируют, и быстро.
Марк успел перебить позвоночник псевдомедведю. Только тем и спасся. Хотя, если посмотреть на внешний вид победителя оборотня, можно усомниться в последнем утверждении.
Блэк смирился с мыслью, что придётся тащить на себе своего «удачливого» товарища. Прикинув кое-что в голове, он понял, что может разделить участь оборотня, если взвалит тушу товарища на немолодую спину. Позвоночник выдержит от силы двести метров, а дальше – в лучшем случае, ущемление и грыжа.
Осознав, что напрягать спину не выйдет, Блэк напряг голову. И она подсказала единственное верное решение – собрать волокушу.
Ветвей в лесу – хоть отбавляй, но вот чтобы найти подходящие – нужно постараться. И Блэк с задачей справился: нашёл парочку изогнутых веток на молодой сосне. С помощью затяжной очереди из «УЗИ» он «срубил» их с дерева. Усердно поработав ножом, а кое-где и револьвером, Блэк вытесал из ветвей полозья. На полозья натянул освежёванную шкуру псевдомедведя (от которой, надо сказать, шёл тот ещё запашок).
Поучилось нечто среднее между волокушей, санями и носилками. Изогнутые полозья скользили по хвойной постилке и позволяли не тратить лишние силы. А в мешке из медвежьей шкуры спокойно спал Марк.
Блэк ругал себя за то, что не освоил в своё время выделку кожи. Шкура быстро начала разлагаться, и к аромату мокрой псины прибавились нотки тухлого мяса. Но выбор был не велик: или терпеть зловонье, или бросить товарища – вот и всё.
И Блэк, сам до конца не осознавая почему, терпел. Терпел и тащил.
Марк приходил в сознание часа на четыре за ночь. Это время было невыносимой мукой, так как тело на любое подпрыгивания отзывалось жуткой болью. А подпрыгивать приходилось часто.
Блэк старался идти через просеки. Их, на счастье, было немало в бескрайних лесах. Очевидно, голые полосы образовались в результате массовых вырубок, которых было, по словам Блэка, очень много за последнее время.
– Первые просеки появились, когда строили Великую Магистраль, – рассказывал Блэк. – Потом их обновляли, при замене шпал на железной дороге. После началась массовая электрификация, что опять повлекло масштабные лесозаготовки: столбы то нужны. В общем, тут любая грандиозная затея на лесах сказывается. А просеки, сам понимаешь – рациональное расходование безграничного ресурса: и тебе дорога получается (если пни выкорчёвывать), и защита леса от крупного пожара. Да и географическая разметка, на случай, если кто заплутает.