Каждой ведьме нужен Демон (СИ)

К сожалению, босс оказался не только не в настроении, но ещё и очень внимательным. В принципе, Джейн этому даже не удивилась: если жена её начальника привела адвокатов, то у того могло автоматически включиться доскональное изучение всех бумажек, попавших к нему на стол.
— Смит! — рявкнули из-за закрытой двери. — В кабинет!
Милен кинула Джейн извиняющийся взгляд, но девушка от него отмахнулась. Винить коллегу из-за дотошности босса? Смешно.
В кабинет она вошла с ожиданием крупных неприятностей. Не то чтобы она робела перед начальством или боялась нового босса, нет. Просто Джейн была крайне неконфликтным человеком и не любила криков или ругани. А Джереми Хардвилл был настоящим воплощением и того, и другого.
Едва войдя, она поняла: дело дрянь. Шея Джереми была красной, на ней вздулись вены. Лицо и вовсе отливало багровым, на виске блестела капля пота. Глаза мистера Хардвилла заплыли; наверняка босс Джейн успокаивал нервы алкоголем… а вот и стакан с кубиками льда. Ни капли виски.
— Вызывали?
Джереми с яростью шлёпнул её заявление на столешницу. Несколько других бумажек от этого слетели на пол, но босс не обратил на это никакого внимания.
— Это что ещё такое?!
— Заявление. На отпуск.
— Ты правда думаешь, что я его подпишу?! Это уже ни в какие ворота, Смит, это просто…
Пока босс перечислял, что именно «просто», — непременно при повышенном тоне, — Джейн рассеянно рассматривала кабинет. Бумаг здесь было намного больше, чем обычно; может, жена Джереми привезла документы на развод, или же её адвокаты постарались? Диван оказался продавлен — босс на нём, видимо, спал. Одежда у Джереми была помятой, на подбородке неровно проросла щетина… и глаза красные — то ли от нервов, то ли от недосыпа.
Ладно, может, ему действительно надо на кого-нибудь поорать.
— Никакого отпуска! — припечатал в итоге босс, совсем не удивив этим решением Джейн. — Отгуляешь свои положенные выходные — и снова на работу!
Ну, на такой исход у неё тоже был план.
— Тогда я хочу взять все выходные, которые мне откладывали.
— Оплачиваемые?
Она кивнула. Джереми скривился, словно выпил лимонного сока. Девушка прямо видела, как в его голове мечутся мысли. Наверняка он думал, что у неё всего пара дней.
— Ладно, — сказал он в итоге. — Скажешь Милен, чтобы она всё оформила.
Джейн кивнула и, коротко попрощавшись, вышла. Не отпуск, конечно, но тоже неплохо: выходных у неё набралось на полторы недели.
— Счастливая, — мечтательно вздохнула Милен, ставя печать на другой бланк. — Я бы тоже дома посидела. Ноги отекают — просто ужас.
Пришлось выслушивать ещё одну порцию беременной болтовни. Судя по лукавым взглядам коллег, они радовались, что красноречие Милен наконец направлено на кого-то другого.
Из офиса Джейн вышла только через три часа: сначала болтала с Милен, потом заканчивала с разбором документов на столе. Лучше сейчас было потратить немного времени, чем потом все свои выходные висеть на телефоне, отвечая на бесконечные звонки. Нет уж, плавали, знаем: в свой первый отпуск Джейн моталась в офис как по расписанию. Теперь же, став умнее, девушка готовилась к отдыху заранее и предупреждала, что звонить ей стоит только в крайнем случае. А лучше вообще не звонить.
После неоплачиваемой работы она прогулялась: погода начинала сбавлять градус, да и весь дневной зной Джейн просидела в офисе под кондиционером. Рюкзак всё равно неприятно грел спину, и мечтала девушка только о холодном душе и, может быть, о лимонаде.
Планов на не-отпуск было предостаточно. Как минимум, нужно было закончить с принятием в Ковен, провести-таки пару ритуалов для здоровья и всего прочего, разложить пасьянс на любовь. Карты уже который месяц обещали «неожиданного гостя в доме кверента», но что-то то ли гость потерялся на дороге жизни, то ли Джейн выдавала желаемое за действительное.
Она ведь хотела семью. Любимого мужа, который мог бы тоже заниматься эзотерикой наравне с ней, — о, она мечтала о некоторых, скажем так, особенных ритуалах с мужчиной, — двух детей, собаку и красивый дом. Но пока в её жизни была магия, небольшая квартирка и работа, с которой, по-хорошему, стоило бы уволиться. Не вечно же терпеть плохое настроение вспыльчивого босса?
 
Дома было тихо и пусто. Джейн даже кошку не заводила: говорят, для незамужней это сродни приговору. Конечно, она не особо верила в подобные приметы, — животные не могут быть ни в чём виноваты, — но кто будет ухаживать за питомцем, если она, к примеру, уедет-таки в отпуск? Его, правда, ещё получить надо умудриться.
Разувшись, она вытащила из рюкзака перо из Ковена и пристроила его на домашний алтарик — небольшой столик, на котором держала подношения для духов. Сейчас там стояла тарелка с яблоками и стакан с водой. Джейн зажгла свечи и благовония, пристроила пёрышко и пошла заниматься своими делами. За оставленный без присмотра огонь она не беспокоилась: знала, что духи не дадут свечке ни погаснуть, ни упасть. Это поначалу она следила за огоньком, опасаясь пожара.
Хотя, может быть, в этот раз ей всё-таки стоило бы остаться рядом с алтарём. Потому что тогда она увидела бы, как одно из яблок с тарелки поднялось в воздух. Хруст — и половины нет.
Пламя свечи на короткий миг вспыхнуло багровым.
 Глава 3. Сон и реальность. 
Ей снилось что-то настолько приятное, что даже вспоминать об этом будет стыдно. Джейн любила такие сны: в них не надо было думать, они обволакивали тебя, уводили за собой, позволяли нежиться от ощущений и просто наслаждаться происходящим. Как жаль, что они были редкими.
Она не чувствовала никакой одежды на себе. Это была смелость определённого рода — позволить своему телу наготу. Даже будучи ведьмой, Джейн не могла отделаться от стыдливости и напряжения, если ритуал должен совершаться в чём мать родила. Но это же рождало в ней искорку озорства и веселья. Вот она я какая: иду против одежды, как против одного из столпов общества. Смотрите на меня! Смотрите!
Этот сон, однако, был не совсем про обряды… вернее, Джейн таких обрядов ещё не практиковала. Просто не с кем. Да и ритуалы с обязательным сексом были слишком мощными для ведьмы, которую иначе чем «кухонная» не называли. Маловато-то у Джейн было сил для других титулов.
Но не сейчас. О, нет, именно сейчас она ощущала себя королевой мира — всех миров. Магия в ней бурлила, щекотными пузырьками собираясь под кожей. Лопаясь, они вводили в кровь дозу счастья. Джейн задыхалась от этого невероятного пьянящего ощущения, металась по кровати, выгибалась и наслаждалась собственной сексуальностью.
Однако удовольствие ей приносила не только её магия.
Джейн протяжно застонала, когда ощутила между ног язык. Он был горячим и влажным, а ещё таким большим, что на мгновение она замерла. Потом сразу же расслабилась, отдавая себя во власть сна: здесь могло происходить что угодно. Язык мог быть маленьким, большим, холодным, ребристым… каким угодно, лишь бы ей было хорошо.
Она чувствовала чужие руки на бёдрах. Острые коготки впивались ей в кожу, при этом не раня; Джейн ощущала себя хрупкой и одновременно всесильной. Могущественной. Желанной.
Невидимый любовник широким жестом провёл языком по всей промежности. Потом ещё и ещё, тщательно вылизывая каждую складочку. Джейн застонала, подняла руки и сжала в ладонях грудь. Было так хорошо! Хотелось, чтобы это не прекращалось.
Потом стало ещё лучше: невидимка принялся кончиком языка щёлкать по клитору. Когтистые руки сместились к вульве и оттянули в стороны половые губы, обнажая Джейн до предела. Каждый щелчок был как разряд, тело Джейн вздрагивало от этих прикосновений. На глазах выступили слезинки — верный признак приближающегося оргазма.
Её прошлые любовники не любили эти слёзы. Им всё казалось, что Джейн плачет от боли или разочарования. А вот невидимка, на мгновение остановившись, — Джейн захныкала, потому что волна оргазма отступила, оставляя тело без обещанного удовольствия, — довольно хмыкнул.