Притворная дама его величества (СИ)

А было бы очень неплохо, решила я, как только я избавлюсь от известных проблем, начать делать зарядку. Тело Маризы будет сперва сильно страдать, но потом скажет спасибо своему новому разуму. Я даже слегка потянулась, наклонилась вправо, влево, Лили, которая как раз пыталась затянуть на мне корсет, отпрыгнула в сторону и прикрыла рот рукой. Блаженная Адриана — им придется с этим смириться.
Завтрак был упрессован корсетом, я поправила грудь, уже самостоятельно, позволила надеть на себя верхнее платье. Было немного холодно из-за того, что одежда провисела всю ночь на стене, защищая комнату от сквозняков, но терпимо. Потом мои волосы скрутили в немыслимую прическу. Я вспомнила вчерашних посетительниц туалета и слегка напряглась. Интересно, обо мне уже ходят слухи? Выжила ли бедняжка Жозефина и ее малыш? И какие кары мне грозят за то, что я непочтительно обошлась с местными аристократками?
Лили принесла мне скамеечку. Я замерла. Девушки смотрели выжидающе, значит, я должна была как-то отреагировать. Как?
Что-то мелькнуло в памяти. Молитва? Да, можно было бы сделать вид, что мне мало интересны эти глупости, но Адриана и ее устремления были известны. Значит, ошибиться я никак не могла.
Сесть на эту скамью или что? Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу, отстраненно подумала я. Но Этель надоело ждать, и она опустилась рядом со скамеечкой на колени.
То же самое сделала я. Всегда можно списать на то, что при молитве равны все, и графини, и слуги. 
Мы стояли на коленях лицом к окну, глаза Лили и Этель были закрыты, девушки бормотали что-то неслышно, опустив руки. Я сделала так же, хотя бы для вида. Хлопнула дверь, вошел Пьер.
Я одним глазом посматривала вокруг. Пьер тоже присоединился к молитве, а я думала. Мне обязательно надо как-то узнать про местные верования. Монастыри, настоятельницы, утренний молитвенный ритуал, для той роли, которую я играла, этого было мало.
Девушки и Пьер периодически клали ладонь на ладонь, правой рукой вниз, прижимали сложенные таким образом руки к груди и склоняли головы. Я старательно повторяла их жесты и запоминала. Абсолютно не лишнее, главное — не опередить случайно события. 
Но всему приходит конец, девушки зашевелились, я поднялась, слуги тоже.
— Принесите два кувшина горячей воды, — распорядилась я. — Поставьте возле окна. Вода должна быть совсем горячей… как будто вы собираетесь что-то варить. Вы меня поняли?
— Да, ваша милость, — кивнула Лили. — Вашей милости что-то еще угодно?
Я подумала. 
— Найди где-нибудь ткани. Неважно, какие, можно и не самые новые. Главное — чистые. Видишь платья? — Лили кивнула. — Вот их снимешь, встряхнешь, сложишь обратно в сундук, переложишь той травой, которая там осталась. А ткани повесишь возле окна. Смотри, — и я показала ей на примере своей накидки, — видишь? Берешь, расправляешь, один конец — на этот колышек, другой — на этот. Получится такая вот занавеска. Потом берешь так же второй отрез и вешаешь. Поняла?
Лили опять кивнула. Задача была ей понятна, а ее назначение — неясно.
— Это для того, чтобы задержать… — Боже, нет, это слишком сложно. — На улице холодно и дуют ветра. А здесь щели. И поэтому, хотя жаровня и греет, комнату выдувает за ночь. Это не сильно поможет, но хотя бы немного. И мы не будем мерзнуть и простужаться. А еще…
Да-да, мне же принесли бумагу и перо. Как этим пользоваться?
Первым делом я посадила два огромных пятна на стол. Я понятия не имела, как писать перьями. У меня были знакомые, увлекающиеся каллиграфией, но мне вечно было не до того, чтобы найти себе какое-то хобби… или так: если что-то меня увлекало, оно становилось еще одним источником дохода. К счастью, таких увлечений у меня было всего два — кройка и шитье, больше теоретически, потому что на практике отнимало много времени, и фотография. Фотографировать я научилась неплохо, но дальше того, что я сама делала некоторые фото для интернет-магазинов, дело не пошло — снова время. Здесь этот навык был бесполезен чуть менее, чем полностью, и я отдавала себе отчет, что не изобрету ничего подобного, как бы я ни старалась.
 
Наконец с третьей попытки я изобразила на листе бумаги свою комнату.
— Вот это вход, это окно. Здесь, как я уже сказала, мы драпируем стену. И вот здесь, — я обозначила стену возле двери, — мы тоже драпируем, если останется ткань. Это для того, чтобы из двери не поддувало. А еще можно сделать из ткани валик и подкладывать его под дверь. 
Затем я, снова посадив пятно, начертила кровать. Так и подмывало визуализировать могилку, но я сдержалась.
— Перевернем ее вот так, — я показала направление — еще одна клякса, но ничего, разберутся. — Так можно будет держать открытой дверцу и не будет так душно. Потому что в комнате ведь будет теплее, так? А вот тут, — и я набросала два схематичных квадратика, — здесь будут постели для Этель и Лили. Пьер, так и быть, пусть пока спит у двери.
Как ни крути, он защита от покушений снаружи. Пока перетерплю.
— Здесь, — и я начеркала еще квадратик, — ширма… вот тут — колышек, а тут — привяжете веревку к кровати, на веревку повесите ткань. Там будет… ночная ваза. И — самое главное — свечи! Сейчас смотрите очень внимательно!
Если они ошибутся, гореть нам всем синим пламенем. Здесь никто не знал, что такое зонирование помещений, а я, конечно, никогда не жила в студии, но видела достаточно отличных проектов.
— Нам нужен свет, — сказала я, — и так, чтобы ничего не загорелось. У нас остается одна стена, и вот здесь мы делаем что-то вроде ночника. — Знать бы как? Можно попросить принести камни, но ночью кто-то может задеть свечу платьем, и не миновать тогда беды. — Есть каменщик тут? Ну хоть кто-то?
Молчание было мне ответом.
— Ладно, — сдалась я. — Найдете каменщика, я объясню ему, что нужно сделать.
Свечи на столе — романтично, но очень опасно. И — да, мне нужен, очень нужен постоянный свет. Мне есть чего опасаться. Я присмотрела в углу место, подходящее для того, чтобы выложить аккуратную нишу. Удобно зажигать свечи и в то же время не попадут ни чьи-нибудь волосы, ни одежда под шальное пламя. И если вдруг распахнут дверь, свеча не потухнет. Только бы сработало!
Я обратила внимание на Пьера. Он нервничал, я не могла понять почему. Из-за моих попыток облагородить комнату и обезопасить мое нахождение здесь?
— Ваша милость, — проблеял он как-то слишком уж робко, я не ожидала от него. — Вашу милость госпожа де Бри ждет.
О черт. Я совсем забыла об этой стервятнице.
  
Глава шестнадцатая
 
Я шла за Пьером по коридору, а мысли мои все равно были заняты благоустройством. Да, комната будет похожа на цыганский шалман, впрочем, что она и есть сейчас. Не суждено мне спать одной, но хотя бы Лили из своей кровати я выживу. Потом как-то решу вопрос, что делать с Пьером. Мне не нравилось, что он спал в моей комнате, да и охранник из него казался мне аховым, заорать и без него есть кому, главное, чтобы мне просто не мешали. 
А могут, с тоской подумала я, оглядывая собравшихся в комнате герцогини девиц.
Нас познакомили. Анриетта, Мари — я хмыкнула, — Адель, Вивьенн, Женевьева — та самая, которая огрызнулась на меня вчера, вопреки собственному ожиданию, я ее узнала, — Марселин, Доминик… Были еще и фамилии, я просто кивала, половину имен я не расслышала, не говоря уже о том, чтобы их запомнить.
После всего мне опять указали на место подле ног герцогини де Бри, и Женевьеве пришлось подвинуться. Я шлепнулась на подушку и отметила, что на холеном личике Женевьевы мелькнула ненависть. Не спеши, крошка с мушкой — вот я и нашла у тебя отличительную черту, — заводить со мной вражду, лениво подумала я.
Какое занятие было у придворных девиц в те минуты, когда король был занят? Шитье. Мне так показалось. У каждой в руках были пяльцы, вокруг валялись нитки, при таком освещении — да, день уже наступил, но если бы это спасало! — лучший способ угробить зрение. И у меня не осталось сомнений, что послужило причиной такого состояния герцогини. Сидеть скрючившись в холоде и тыкать иголками — артритом и плохим зрением не отделаешься.