Возвращение домой (СИ)
– Похоже, телевидению конец, – усмехнулась Ника.
– Или им нечего сказать. Посмотри, интернет есть?
Ника достала телефон:
– Нет. Тоже умер.
– Придётся самим добывать информацию. Куда пойдём?
– Макс, а вдруг дом вернулся? Давай проверим!
– С чего бы?
– Ну, если всех забрали, то зачем он им? А мне бы хотелось жить в своей комнате.
– Вступила в новую жизнь и цепляешься за старое? – улыбнулся Макс. – И я бы не спешил. Не факт, что зимой будет отопление. Если выбирать дом, так уж с печью.
К дому они всё-таки пошли. Просто потому, что надо было куда-то идти. По пустынным улицам ветер гонял мусор. Ни машин, ни людей.
– Как после апокалипсиса, – пробормотала Ника чуть слышно, будто боясь голосом вызвать недовольство тишины.
Свободный Граф бежал впереди. Вдруг он застыл напротив въезда в один из дворов. Макс с Никой остановились и прислушались. Из-за домов доносилось отчётливое ширк-ширк-ширк. Они заглянули за угол и тихо рассмеялись: дворник, как ни в чём ни бывало, подметал пустынные дорожки.
Чем ближе к котловану, тем плотнее становилось скопление брошенных машин. Встречались даже с распахнутыми дверями.
– Им что, настолько невмоготу здесь было? – недоумевала Ника. – Вроде не бедствовали. Вон, какие машины оставили.
– Они не от бедности бежали, а за мечтой.
– Интересно, нашли они что искали?
– Думаю, мы этого никогда не узнаем.
У входа в супермаркет толпились кошки всех пород и расцветок. Граф дёрнулся было, но тут же вспомнил о благородном воспитании, сел, отводя взгляд от зверьков и делая вид, что в упор их не замечает.
– Чего это они тут собрались? – удивился Макс.
Автоматические двери открылись, выпуская старушку с ходунками. Перед собой она толкала тележку, полную пакетиков корма. Макс с Вероникой подбежали к ней.
– А, ребятки, – продребезжала старушка. – Помогите пакетики открыть, а то у меня руки совсем не слушаются.
Она растопырила раздутые артритом пальцы.
– Конечно, поможем. – Ника принялась открывать пакетики. – Это что, ваши кошки? Все?
– Нет. Их оставили. Не нужны они в мире грёз.
– А вы почему не ушли со всеми? – спросил Макс.
– Меня дети забыли. А сама бы я не дошла.
– Попросили бы кого-нибудь отвезти.
– Зачем? – отмахнулась старушка. – Раз дети обо мне не вспомнили, значит, не заслужила я рая.
– Думаете, там рай?
Старушка замолчала, втянула тонкие морщинистые губы и смотрела на кошек. Наконец тихо проговорила:
– Я думаю, это сама Земля людей с себя стряхнула. Отравили мы её унынием, усталостью, вечными жалобами. Вот она и отправила всех за счастьем.
– Почему же тогда мы остались? – спросила Вероника.
– Я осталась, чтобы о них заботиться. – Старушка показала на кошек. – А вы зачем – сами ответьте.
Макс собрал в тележку пустые пакетики. Сытые кошки разбежались по своим делам.
– Бабушка, вам помочь до дома добраться?
– Чего мне там делать? – хитро прищурилась старушка. – Хватит, насиделась! Мне теперь везде дом.
И пошла по улице, царапая асфальт ходунками.
Макс посмотрел на двери супермаркета:
– Ник, подожди меня здесь. Дело есть.
– Какое дело? Я с тобой.
– Ладно, идём.
В магазине было пусто, но свет горел, на полках в обычном порядке лежали товары. Макс взял на кассе два больших пакета и отправился к прилавкам со вчерашним, уже зачерствевшим хлебом.
– Без Риммы Генриховны голубей некому кормить, – пояснил он.
– Макс, а правда, для чего мы остались?
– Я – чтобы о тебе заботиться.
– А я о тебе?
– Обо мне, о Графе, о голубях.
– Как-то это неправильно. Мои родители всегда знали, чего хотят, но они исчезли. А я, разброд и шатание, здесь.
– Может, Земле и нужны такие. Которые ищут. Ник, я сам ничего не знаю. Идём к голубям, а то они заждались.
Дом не вернулся. Вместе с лестницей из котлована исчезла и паутина. Его стены утратили глянец, стали самыми обычными, с осыпающимся грунтом. Макс подцепил носком кроссовка булыжник и скинул в котлован:
– Скоро он зарастёт чапыжником, и никто никогда не узнает, что здесь был дом.
– И узнавать будет некому. – Ника посмотрела на парковку. Жёлтая машина Егора покрылась слоем пыли, утратила яркость. – Тут всё такое… Будто уже в прошлом. А где Эльвира Прохоровна?
– Не знаю. Давай голубей накормим и поищем.
Голуби ждали Римму Генриховну на прежнем месте. Им было невдомёк, что мир со вчерашнего дня перевернулся. Они так же жадно хватали хлеб из незнакомых рук и ворковали благодарность на своём языке.
Эльвиру Прохоровну нашли во дворе детского сада. В грязном розовом кардигане и в очках с зелёной оправой, она бродила от песочницы к песочнице и собирала забытые совочки, ведёрки и формочки для куличиков. За ней понуро плелись Моника и Бриджит. Ребята наблюдали за ними через прутья ограды.
– Интересно, а для чего она Земле? – спросила Ника.
Макс пожал плечами, собирался ответить, но тут к воротам подкатила машина. Из неё выскочила женщина, вытащила с заднего сиденья девочку лет четырёх и побежала к Эльвире Прохоровне, тараторя на ходу:
– Я так боялась, что все воспитатели ушли. На работу опаздываю, а ребёнка не с кем оставить. – Она опустила девочку в песочницу. – Это Даша. Мы в группу к Маргарите Юрьевне ходили.
Эльвира Прохоровна в растерянности смотрела на женщину:
– Вы на работу пойдёте?
– Конечно! Лошади сами о себе не позаботятся.
– Лошади?
– Ну да. Я в школе верховой езды работаю.
Даша тем временем выбралась из песочницы и вложила ладошку в руку Эльвиры Прохоровны. Та посмотрела на девчушку и вдруг улыбнулась:
– Вы езжайте, чтобы не опоздать. А мы с Дашей сейчас кашу сварим. Вы не переживайте, мы справимся.
Женщина поцеловала дочь и побежала к машине.
Макс улыбнулся:
– Не так уж Прохоровна и безнадёжна. Ник, мне ведь тоже на работу надо.
Ника посмотрела с удивлением:
– У тебя тоже лошади?
– Нет, у меня реставрация исторического центра. Я там, правда, чернорабочим на подхвате, но кое-чему научился. Не знаю, кто из мастеров остался, но я должен идти. Надо же наследие для потомков сохранить.
Ника кивнула:
–Раз надо, то иди.
– А ты куда? В универ?
Ника подумала, покачала головой:
– Нет. Кому она теперь нужна, эта экономика. Я в больницу пойду. Там же остались те, кто не смог добраться до лестницы. Им, наверное, помощь нужна.
– Хорошее дело. Ник, а в больницу с собакой могут не пустить. Пускай Граф со мной идёт?
Ника потрепала Графа по холке и передала Максу поводок.
– До вечера, – улыбнулась она.
Ника шагала в сторону больницы. Потому что сама впервые решила, что ей делать. Растерянность никуда не делась, но теперь кроме неё появилось чувство чего-то важного, нужного для всех и для самой Ники. А над Былинском сияло старое солнце и освещало дорогу в новую жизнь.
Светлана Шахова. Возвращайся
1
– Море! Море!
Даша открыла глаза. Приподняла голову от подушки. Зажмурилась, ослеплённая солнечными зайчиками, весело прыгающими по купе.
– Кто долго спи-ит, тот море проспи-ит! – распевал отец.
– Где оно, пап?! Где-е-е?! – заголосила Даша и устремилась к окну. – О-о-ой! Какое здо-о-ровское! Огромное, другого берега не видно! Только вовсе не чёрное.
– Вечером пойдём купаться. Отпуск короткий. Каждый день на счету, – мама, выложила на столик бутерброды с сыром.
– Чай! Кофе! – послышалось с другого конца вагона.
Вскоре проводница появилась в проёме купе.
– Три зелёных с сахаром, пожалуйста, – попросил отец.
– Пап, а чай будет в подстаканниках?
– Не-ет, – отец хитро улыбнулся.
– Как это? Почему?
– Чай будет в стаканах, а стаканы – в подстаканниках, – отец, усмехнувшись, тронул пальцем вздёрнутый носик дочки.