Пополам (СИ)

- Лем! – Айя махала мне рукой от распахнутых настежь ворот парка.
- Привет, - подойдя, мягко приобнял ее. – Рад, что ты смогла найти время.
- Для тебя мы всегда свободны, - и она расплылась в довольной улыбке.
Мы бесцельно бродили по парку некоторое время. Алексайос словно чувствовал мое взвинченное состояние, и поэтому не задавал вопросов, а терпеливо ждал, когда я заговорю сам.
- Не будем ходить вокруг да около, - сказал, когда мы остановились у небольшой крытой беседки в тени раскидистого дуба. – Зайдем?
- Конечно, - Алексайос махнул рукой големам, чтобы те отошли, но оставались с зонтами поблизости.
Внутри беседки было сухо и стояло несколько скамеек, которые только чудом не залил дождь через отсутствующие окна. Мы сели в отдалении от входа и снова замолчали.
- Лем? – вопросительно начала Айя.
- Да, я просто не знаю, - старался подобрать правильные слова, чтобы не выдать себя, – как спросить тебя о подобном.
- Спрашивай, не стесняйся, - на несколько секунд появился Сай и сжал мое плечо, подбадривая.
- Да я и не стесняюсь, - чуть усмехнулся и продолжил. – Просто вопрос может показаться вам странным. Хочу попросить рассказать о слиянии.
Не знаю, кто из этих двоих был более чутким, но ни единого уточняющего или хоть сколько-нибудь наводящего вопроса не последовало.
- Наверное, начать стоит Саю, - задумчиво проговорила Айя. – У него осталось не так уж много времени сегодня, так что потом продолжу я, но буду просто пересказывать тебе его мысли.
- Хорошо, - благодарно кивнул.
- Это было чуть больше года назад, - спустя несколько секунд начал Сай, - так что, возможно, какие-то подробности уже стёрлись из памяти. В любом случае расскажу все. День совершеннолетия пришелся на Айю, а мне предстояло проснуться уже вместе с ней. По крайней мере, мы так думали. На самом деле все было немножко иначе.
- То есть? – удивлённо посмотрел на него.
- Не перебивай, - Сай бросил на меня быстрый взгляд и продолжил. – Где-то около полуночи, может в одну-две минуты первого ночи, я проснулся от адской головной боли. Такой… - Сай прервался, и его место заняла Айя, тем не менее, продолжая, - сильной, что слезы хлынули из глаз. Не знаю уж, у всех так было или только у нас, но боль продолжалась почти до самого утра. Только около четырех часов она утихла и позволила мне провалиться в спасительный сон. Когда я снова открыл глаза, было около полудня. Но Айи я не слышал. Несколько часов после провел в каком-то отупении и страхе оттого, что слияние не наступило и совершенно непонятно почему. Но ближе к середине дня в сознании начали появляться отголоски не моих чувств, чужих. Они ощущались не то чтобы враждебно, просто непривычно. И с каждым часом этих посторонних мыслей становилось все больше и больше. Вечером меня начали одолевать болезненные воспоминания.Они не были плохими или неприятными, просто каждое отдавалось болью в висках: их будто сжимали тисками. Всю ночь я промаялся от этого нашествия, а потом пришло время меняться.
Алексайос замолчал.
- Да, - подтвердила Айя, - потом настал мой день. Могу только сказать, что все было точно так же, как у Сайя: головная боль, тяжесть и сжатие в висках, а потом к этому добавилась еще и слабость. К концу моего дня, мы заработали нервное переутомление и, как следствие, истощение. Следующие несколько суток провалялись дома, даже не пытаясь куда-либо выйти.Только спустя неделю боль ушла и слияние было закончено.
- То есть процесс единения длился почти целую неделю? – спросил удивлённо.
- Около того, - кивнула Айя. – И проходил он очень болезненно. Но после мы смогли без всякой посторонней помощи и неприятных ощущений слышать друг друга, обмениваться воспоминаниями и прочим.
Воцарилось молчание. Теперь я понимал, насколько странно было для друга видеть меня сидящим здесь и не испытывающим никакого дискомфорта или боли. Конечно, некоторые вещи можно было списать на индивидуальные особенности, но что-то все равно оставалось одинаковым для всех. Спустя несколько минут Алексайос встал:
 
- Я, пожалуй, пойду, - Айя мягко коснулась моего плеча. – Если тебе будет что-то нужно – обращайся, Лем. А если почувствуешь, что запутался, то соверши паломничество: оно помогает не только зачать ребенка, но и разобраться в себе.
Напоследок мягко мне улыбнувшись, она покинула беседку и направилась к выходу из парка. Я остался наедине со своими мыслями, которые бешеным роем носились в голове, не давая покоя. Спустя полчаса, так ни к чему и не придя, решил отправиться домой. В дороге отвлеченно наблюдал за сменяющимся однообразным пейзажем, пытаясь найти хоть какой-то выход. Выход, что неудивительно, находиться не желал.
Дома сразу поднялся в кабинет и, опустившись в кресло, перевел взгляд на портрет родителей.
- Что бы вы сделали на нашем месте? – спросил в пустоту. – Куда бы пошли за помощью?
И снова в ответ одна тишина.
Плюнув, встал и, решив занести пометки в план строительства, направился к сундуку. Отлаженный механизм мягко щелкнул, открываясь, и я потянул крышку. Следующий час провел за работой и, в конце концов, остался доволен собой. После достал из нагрудного кармана письмо Сейе и, вскрыв конверт, дополнил его еще несколькими строками. Теперь было лучше. Быстро отнес его на прежнее место и вернулся в кабинет. Потянувшись убрать со стола бумаги обратно в сундук, заметил странную приподнятость нижних документов. Как будто что-то лежало на самом дне, под ними. Удивленно достал все на стол и обнаружил черный бархатный мешочек.
- Этого здесь раньше не было, - задумчиво произнес вслух.
Потянулся и извлек находку наружу, отходя с ней к окну, где было больше света. Что бы это ни было, оно очень легкое. Аккуратно развернул ткань и на руку мне выпал ключ. Что это? Раньше никогда не видел ничего подобного. Работа явно искусного мастера: очень тонкая и изящная. Повертев находку, обнаружил, что края у нее разнозазубренные, а по центру небольшой желобок непонятного назначения. Несколько раз перевернул туда-сюда ключ, но никак не мог вспомнить, чтобы он подходил хоть к одному замку в доме, да и вообще к какой-либо известной мне двери или сундуку. На одной из сторон обнаружиласькакая-то гравировка, но время почти стерло ее. Удалось лишь различить пару коротких горизонтальных линий, расположенных параллельно друг другу с некоторым смещением. Что же это за вещь такая? Может, Сейи? Но, если бы это было что-то важное, она бы мне обязательно сообщила. Ор пними не станет утаивать от меня информацию.
Отложив ключ на стол, вдруг обнаружил, что в его штоке что-то застряло. Повозившись несколько минут с упрямой вещью, все же извлек небольшой клочок бумаги на свет и развернул. Моим глазам предстал какой-то странный символ: меч, рассекающий солнце, и молния, которая разбивалась об острие оружия. Рисунок казался смутно знакомым и похожим на что-то, что никак не желало всплывать в памяти. Возможно, когда-то раньше я наталкивался на него в одной из своих книг, так как в детстве увлекался изучением истории и мифов Либертии. А может быть, видел только часть изображения. Вряд ли сейчас я смогу вспомнить в какой конкретно книге говорилось о подобном. Так что придется оставить этот вопрос неразрешенным. Но лишь на время.
Множество других мыслей роилось в моей голове. Откуда взялись рисунок, ключ? Связаны ли эти вещи как-то между собой? Почему они лежат в нашем сундуке, а я об этом не знаю? Слишком много вопросов, на которые нет ответов.
Скосив взгляд за окно, отметил, что почти наступила ночь, а значит, пора отправляться спать, иначе Сейя проснется, стоя в кабинете. Сомневаюсь, что ей такое понравится. Аккуратно убрал свою находку вместе с клочком бумаги обратно в сундук, положив все так, будто ничего и не доставал. Эти вещи зародили во мне семя сомнения, которое проросло в полноценные подозрения. Почему Сейя не рассказала мне о ключе? Почему убрала его в сундук на самое дно, будто не хотела, чтобы я нашел? Почему у орпними появились секреты от меня? Причем просто бесполезную безделушку она не стала бы прятать в сундук, где лежали только очень ценные или же секретные вещи. Бросил последний взгляд на таинственный бархатный мешочек и накрыл его документами, а после закрыл крышку и вышел из кабинета.