Распутин наш (СИ)

– Полностью согласен, – вздохнул Распутин, – жизнь переменчива, как зебра. Белая полоса, черная полоса, белая полоса, жопа! Ну так, каково ваше последнее пожелание? Будем договариваться или прикажете доставить вам сюда андреевский стяг, чтобы к приходу контрразведчиков должность флаг-офицера полностью соответствовала вашему внешнему виду?
– Чёрт с вами! – прошипел попавший в ловушку моряк.
О пол тяжело брякнулось оружие. Отступивший на два шага лейтенант весь напрягся в надежде, что мужик, чудом выигравший по очкам первый раунд, откроет дверь, войдёт и нагнётся, чтобы поднять револьвер. Вот тогда Тирбах покажет, чему научили его пластуны во время русско-японской войны, которую он застал зелёным кадетом. Однако всё опять пошло не по сценарию. Едва приоткрылась дверь, на уровне колен мелькнула какая-то тень. В следующую секунду косматое чудовище, подобрав в кувырке пистолет, стояло вплотную к лейтенанту, уперев ствол в подбородок и успев хитро переплести свою левую кисть с правой рукой Тирбаха так, что намертво заблокировало любую попытку движения.
– А теперь, герр Тирбах, тихо, подробно, максимально достоверно рассказывайте, какого… и с какой целью вам понадобилась моя обездвиженная тушка?
  
Глава 7. Преображение
 
Седоусый, полноватый, внешне похожий на моржа, адмирал Непенин славен делами, имеющими мало общего с искусством флотоводца. Он был отцом-основателем морской радиотехнической разведки, мастером агентурных игр. И тем, и другим морские офицеры обычно заниматься брезговали. Эта показная брезгливость – одно из свидетельств деградации морского офицерства, как любой закрытой кастовой структуры. Непенин, известный на флоте присказкой «думать-то надо», постепенно урезанной до личного пароля «думато», был исключением.
27 августа 1914 года он буквально ворвался в кабинет командующего Балтийским флотом адмирала Эссена.
– Николай Оттович, у меня очень важное сообщение, – начал он свой доклад. – Сегодня ночью на камни возле острова Оденсхольм наскочил немецкий крейсер «Магдебург». В это время в море, на оборонительной позиции Ревель-Гельсингфорс, находились наши крейсера «Новик», «Паллада» и «Богатырь». Они заметили крушение и попытались взять германца в плен. При подходе наших кораблей сопровождавший «Магдебург» миноносец развернулся и ушел полным ходом. Попытка его обстрелять к успеху не привела. Увидев наши корабли, немцы спешно подорвали свой крейсер. На остров удалось выбраться только 89-ти членам команды, остальные 100 погибли.
– А что с капитаном немецкого рейдера? – спросил Эссен.
– Фон Хабенихт жив, но находится в очень плохом состоянии, без сознания, – ответил Непенин, – важно другое – нами обнаружены шифровальные книги.
Для сокрытия факта изъятия кодовых книг с полузатонувшего корабля была проведена хитроумная операция прикрытия. Под видом Хабенихта под стражу заключили помощника Непенина, капитана 2го ранга Ивана Ивановича Ренгартена. Офицер свободно разговаривал по-немецки и внешне был похож на германского офицера. Как и рассчитывало русское командование, немецкая агентура смогла связаться с мнимым Хабенихтом, имевшим известную привычку заказывать газеты в шведском посольстве. Ему, разумеется, предоставили такую возможность. Над буквами одной из статей Ренгартен обнаружил еле видимые точки-тире Морзе, складывающиеся во фразу: "Где книги? Сообщите так: если утопили, попросите журнал «Иллюстрированные новости», если сожгли, то «Шахматный журнал Кагана» с номером, соответствующим номеру котла на «Магдебурге». Ренгартен заказал «Шахматный журнал Кагана» № 14. В этом котле «Магдебурга» были сожжены поддельные кодовые книги и подлинные обложки в свинцовом переплете.
На следующий день у «Магдебурга» немцами был высажен десант, и достоверность слов Ренгартена подтвердилась. Немцы убедились, что кодовые книги уничтожены. [13]
Для расшифровки немецких кодов Непенин создал "мозговую группу" из нескольких офицеров – "Черный кабинет", упрятанный в эстляндской деревушке Шпитгамн. До самого конца войны офицеры-дешифровальщики не имели права писать частных писем. Один из них рассказывал характерный для красочного адмиральского языка эпизод. "Когда мы приехали в Шпитгамн, осмотрели с ужасом глухомань и спросили, можно ли привезти жен, Непенин ответил: "Что? Жен? Никаких жен. Чешитесь о сосны".
 
В 1916 году радиоразведку Балтийского флота обеспечивали десять радиопеленгаторных и десять станций радиоперехвата, расположенных на побережье. Радиограммы, перехваченные другими береговыми станциями, также поступали для дешифрования в "Чёрный кабинет".
По роду службы Непенин тесно общался с квартирмейстерами Главного Управления Генерального Штаба – под такой вывеской традиционно скрывались армейские разведчики. Тесное сотрудничество, взаимовыгодные контакты моряков и армеутов не прекратились после присвоения Непенину звания контр-адмирала и назначения на “расстрельную” должность командующего Балтийским флотом. Адриан Иванович был своим человеком на Воскресенской набережной в доме № 28, где по соседству с казармами конвоя Его Императорского Величества расположилось неспокойное управление разведки Петроградского военного округа. Обычно адмирала приглашали на посиделки с целью выпросить техническую помощь более продвинутых морских дешифровщиков и пеленгаторов. На этот раз инициатором встречи был адмирал. Повод – совершенно беспрецедентная информация о результатах частного расследования взрыва линкора “Императрица Мария”, секретные документы, извлеченные из недр британской миссии, с не менее сенсационными комментариями Распутина.
Комиссия Батюшина, как любая организация, собранная наспех, была дырявым решетом. Информация из нее сочилась во все стороны. Оценив сведения своего агента, Непенин решил действовать быстро и так же полуофициально, как Батюшин, опасаясь, что генерал профукает ценного свидетеля, и его уведут англичане или немцы, что еще хуже.
Близкое знакомство со “святым старцем” началось с конфуза. Как солнечный ожог, Адриан Иванович весь день ощущал на себе насмешливый взгляд этого мужика, вручившего адмиралу всклокоченных, помятых подчинённых. Стыдно было и перед коллегами из армейской разведки, и что очень странно, перед самим Распутиным, хотя тот не произнес ни слова упрёка. Но этот взгляд…
С началом беседы все страдания адмирала отошли на задний план. Уточнённые и расширенные сведения о готовящемся бунте в Кронштадте и Гельсингфорсе, тщательно планируемые массовые убийства морских офицеров с целью лишить боеспособности Балтийский флот, затмили все личные переживания. Адмирал не заметил, как приблизился полдень.
– Что скажете, Николай Михайлович? – спросил Непенин своего коллегу-разведчика во время технического перерыва, когда они остались наедине.
– Ну, что тут скажешь, – пожал плечами долговязый очкарик генерал Потапов, официально заведующий военнопленными, а в действительности ответственный за вербовку среди них агентов для русской разведки, – всё красиво. Настолько складно, что я не могу отделаться от ощущения, будто разговариваю с выпускником Михайловской академии. Вы не рассматриваете вариант грандиозной мистификации?
– В отношении англичан – нет, – твёрдо отрезал адмирал, – сказанное этим “святым чёртом” косвенно подтверждается другими данными, которые я еще нигде не оглашал. Этой ночью в Средиземном море погиб линейный корабль «Пересвет» [14], идущий с Востока в Архангельск. В связи с его гибелью отмечу интересную подробность о походе Отдельного отряда Балтийского моря, который едва не постигла та же участь. В Порт-Саиде командующий отрядом контр-адмирал Бестужев-Рюмин получил от англичан точное указание фарватеров в Средиземном море, которыми он должен идти, находясь под наблюдением миноносцев и сторожевых судов союзников. Этим, якобы, обеспечивалась безопасность плавания от подлодок, что для таких тихоходов, как «Чесма» и «Варяг», имеет большое значение. Но Анатолий Иванович решил, что прямо пересечь Средиземное море будет все же безопаснее и пошел собственным, не согласованным с союзниками курсом. Этим он брал на себя огромную ответственность, и, в случае несчастья, вся вина легла бы только на него. Но отряд благополучно прошел все море, не встретив ни одной лодки. В первом же порту стало известно, что в эти дни именно на рекомендованных британцами фарватерах появились немецкие подводники и потопили несколько кораблей. Таким образом, благодаря своему адмиралу отряд избежал смертельной опасности. «Пересвет» шел позже, избрав путь, указанный союзниками, и погиб…