Строптивая для бандита (СИ)
Забираю цепь, а Марина опускает руки, укладывая их на колени. Касаюсь металлической застёжкой кольца и защелкиваю. Громкий звук проносится по комнате, отражаясь от стен, и вынуждая девушку вздрогнуть. Тяжелая цепочка повисает в ложбинке между грудей, а другой ее конец, с кожаной петлей, я крепко держу в руках. Обхожу Марину, останавливаясь позади.
Свободной рукой открываю доступ к шее, убирая волосы на одну сторону. Касаюсь обнаженной кожи и мягко скольжу по ней вперёд, от чего девчонка начинает чаще дышать и запрокидывает голову назад. За подбородок удерживаю ее в таком положении, а большим пальцем нахожу губы. Очерчиваю несколько неспешных кругов по приоткрытым створкам. Вот сука! Так и манит в глотку засадить!
Член в очередной раз дергается, будучи зажатым между мной и Мариной. Борюсь с желанием прямо сейчас выдолбить эту девку безо всяких прелюдий. Палец самопроизвольно ныряет между сочных губок в покорный женский рот. Девушка начинает посасывать его, увлажняя.
Закатываю глаза, представляю как то же самое она проделывает с моим болтом, обрабатывая его. Что же, блядь, будет, если я уже сейчас готов запачкать спермой все вокруг?!
Снова обхожу девушку и встаю прямо перед ней. Накручиваю цепочку на кулак, тем самым заставляя Марину подтянуть голову ближе. Мне нравится ощущение власти над ней. Возбуждение хлещет по венам вместо крови от осознания, что я в буквальном смысле держу строптивую бабу на коротком поводке. Надо заставить ее носить ошейник повсеместно, чтобы не забывала кто тут босс. Чтобы остальные похоронили желание пускать на неё слюни и дрочить по углам, как сопливые школьники. Чтобы в любой момент можно было схватить за ремешок, потащить за собой и выебать. Уж скучать я ей точно не дам!
Покорная... И такая доступная для меня... Но не вызывает отвращение, как другие бабы в ее положении. Даже сейчас в этой девочке чувствуется сила, внутренняя энергия, которую она подавляет, опускаясь передо мной на колени в желании подчиняться.
Марина и сама возбуждена. Ее рот раскрывается, когда я снова дергаю металлический поводок на себя. Вижу как ей хочется почувствовать вкус моего семени во рту. Я тоже этого хочу. Но не сегодня. На данную ночь у меня совсем другие планы.
Хищно улыбаюсь и запускаю свободную руку в длинные волосы со стороны шеи, пропускаю шелковистые пряди между пальцами, а затем с силой сжимаю их у затылка, создавая сильное натяжение. Капкан, Марина, никуда тебе не деться от меня. Наклоняюсь ниже и впиваюсь в пухлые губы напористым поцелуем. Сожрать хочу. Буквально. Даже задница ее тощая не отталкивает, а напрашивается на знакомство с моей горячей ладонью. Разрываю озабоченное сплетение наших губ и выпускаю девочку, выпрямляясь во весь рост.
– Пойдём... – говорю не своим, севшим от возбуждения, голосом.
Марина тоже хочет встать с колен, но я быстро пресекаю ее порыв:
– Разве я разрешал подниматься?! – обращаюсь к малышке, вскидывая кверху брови. – Как кошечка ползи за своим хозяином.
Девушка послушно опускается обратно и встаёт на четвереньки, двигаясь за мной так же мягко, как и в первые минуты нашей встречи.
Сажусь на край кровати, широко раздвинув ноги.
– Положи голову, – приказываю, похлопывая себя по левому бедру.
Марина исполняет приказ, укладывая голову на бок. Я все ещё держу цепочку в руках и, от представшей перед глазами картины, чуть ли в штаны не спускаю, как очкастый задрот. Болт рвётся наружу, желая прикоснуться к губам, которые сейчас непозволительно близко.
Марина выглядит довольной и, как настоящая кошка, ластится щекой о мою ногу. Я глажу ее стройное юное тело, все ещё скрытое от меня под одеждой. Дохожу до ягодиц и легонько сминаю их в руках, проверяя с чем придётся иметь дело.
Кошечка выгибается, демонстрируя упругую задницу во всей красе. Я же в нетерпении спускаю ее лосины вместе с трусиками, оголяя попочку, приготовленную специально для меня. Наглаживаю ягодицы, даря наслаждение нам обоим.
– Ты помнишь, как вела себя, когда приехала? – спрашиваю я. Марина кивает. – Тебя нужно наказать за дерзость, согласна?
– Да... – еле слышно лепечет девушка. Да она, мать вашу, идеальна!
Я в последний раз касаюсь ее нежной задницы. На этот раз лапаю сильнее, сжимаю и потряхиваю, готовлю «холст» для будущей «картины». Кровь приливает к ягодицам, они становятся теплее, приобретают розовый оттенок.
– Пять ударов, Марина.
Она немного напрягается, но, в целом, выглядит спокойной, готовой принять мои шлепки. Я замахиваюсь и смачно ударяю девушку. Звук удара наполняет комнату, практически сразу сменяясь женским вскриком. Марина вздрагивает и даже пытается отстраниться, но я не даю, сильнее натягивая серебристую цепочку в моей руке.
– Ты этого заслужила, малышка. Твоё поведение в гостиной было недопустимым. За дерзость нужно отвечать.
– Да, вы абсолютно правы, – снова соглашается девушка.
– Ещё четыре, – напоминаю я и замахиваюсь снова.
На этот раз Марина сдерживает вопль, хотя удар получается даже сильнее первого. Я не жалею свою кошечку, отвешивая шлепки практически в полную силу. Она должна понять, что идти против меня не стоит. Сам не могу дождаться окончания наказания, так как вот-вот потеряю контроль над собой. Последний удар, и тяну поводок на себя, поднимая голову девушки с колена. Притягиваю к себе и вновь жадно целую. Напористо и рвано. С силой втягиваю горячие губы в рот, не заботясь о том, что могут остаться засосы.
– Положи живот на кровать, – командую и сам поднимаюсь с места.
Марина выполняет. Я какое-то время не подхожу к ней. Снимаю штаны, любуюсь видом: оголенной задницей девушки с розовыми отпечатками моих ладоней.
– Пожалуйста, коснитесь меня... там. Я хочу кончить, – жалобно просит объект моего вожделения.
– Сука кончает, только если хозяин этого захочет, – отвечаю на ее мольбу, подходя ближе и по-хозяйски накрывая руками раскрасневшиеся ягодицы, – а ты пока не сделала ничего из того, что заставило бы меня этого желать.
Но пройтись пальцами по складкам все же приходится, от чего девчонка вздрагивает и начинает слегка двигать тазом, желая ощутить мои прикосновения в том месте, где сейчас сосредоточено ее возбуждение. Уверен, стоит мне только коснуться маленькой кнопки, как раззадоренная девочка спустит прямо на мои пальцы. Но мне нужна лишь ее смазка, которую я бережно растираю по плотному колечку чуть выше лона.
– Трахать буду в зад, Марина, – тоном, не терпящим возражений говорю я ей. – Кто-нибудь уже брал тебя в эту маленькую тугую дырочку?
– Нет, – отвечает она мне, напрягаясь. Я чувствую, что ей страшно, а страх действует на меня совсем не так, как сейчас хотелось бы моей маленькой испуганной девочке.
– Это хорошо... Люблю быть первым.
Сил контролировать дикое возбуждение больше нет, и я направляю возбужденную головку в то самое место, куда обещал. Надавливаю и...
***
Вскакиваю на постели и не сразу понимаю где я. По вискам стекают капли пота. Да и все тело влажное. Организм похоже полностью обескровлен, потому что вся кровь на данный момент скопилась в одном месте, которое готово лопнуть от напряжения, раздувшись до максимальных размеров. Я один. В спальне больше никого нет. Скорее всего и не было. Скидываю одеяло. Я голый. Голый! И я всегда так сплю. Должен был заподозрить ещё тогда, когда подошёл к Марине в штанах вместо костюма Адама. На всякий случай втягиваю носом воздух. Ничего. Нет даже намёка на то, что девка была здесь. Пиздец! Мне блядские сны отродясь не снились!
Похоже, если кто-то и будет одиноко дрочить в сторонке, то это я. По крайней мере сейчас. За чем, собственно, и направляюсь в душ посреди ночи.
Дурацкий сон не даёт мне покоя, и я все же решаю удостовериться, что Марина на поводке мне просто привиделась. Спозаранку несусь в серверную, просматриваю записи. В 20:04 девушка выходит из комнаты айтишника. Закрывается в душе. В 20:52 заканчивает с водными процедурами. Охренеть! У меня телепорт что ли в ванной?! Другого внятного объяснения этим пятидесяти минутам я дать не могу. Но больше меня удивляет другое: Марина преспокойненько шлепает по коридору в доме, почти под завязку набитом похотливыми мужиками, в одном полотенце! Возвращается в комнату. В комнату к компьютерщику в одном, мать его, полотенце! Чем они там заниматься собрались? Со злости сжимаю кулаки. Надо было придушить.