Ревизор Возвращение в СССР 7 (СИ)

– Сейчас, скорее всего, да. Но позже все равно надо будет рассказать. – возразил ему я. – Бабка с матерью вместе с Полянской ничего нам не говорили. А я чуть в Диану не влюбился... Знаешь, не очень приятно узнать, что твоя любимая женщина тебе сестра. И вовремя еще узнал, скажу я тебе.
– Ну, в Москве вряд ли кто-то из вас с кем-то из моих встретится… – отмахнулся от меня отец. – Это тебе не деревня святославльская, где на улице плюнул и попал в родственника.
– Как знаешь, – сказал я. – Это сколько же ты алиментов платишь?
– А я не плачу, – хитро посмотрел на меня отец. – Никто из бывших не подавал на алименты, в надежде на мою сознательность. С другой стороны, я и сам денег подкидывал всегда, не жадничал.
– Прям ни одна не подала? – удивился я.
– А у меня брак был зарегистрирован только с твоей матерью и с последней женой. Я второй раз всего женат.
То ли такой ушлый, то ли бабы сами не хотели с ним жизнь связывать.
– Молодец, устроился хорошо, – ответил я по возможности нейтральным тоном. – Какие у нас дальнейшие планы?
– Почти десять уже. Отметим ваш приезд и по койкам, – решил отец и поманил меня в кухню. – Завтра с утра у нас много дел. Вставать рано. Так что сегодня отдыхаем.
Вскоре к нам присоединилась переодевшаяся в спортивные штаны и футболку Галия.Отец достал из холодильника торт и бутылку шампанского. Мы с подругой стали просматривать шкафчики в поисках посуды, чая и прочего.Скоро выбралась, наконец, из ванной сестра с полотенцем на голове.
– Можно подумать, ты с грязной головой в Москву поехала, – подколол я её.
Дианка плюхнулась напротив меня за большой хозяйский стол.
– Папа сказал, можно, – с вызовом уставилась она на меня. Я ничего не отвечал, спокойно глядя на нее. Вскоре ей надоело играть со мной в гляделки, и она стала с живейшим интересом осматриваться. Посмотреть было на что. Не только планировка квартиры, но и обстановка производили впечатление. Мебель и на кухне, и в комнатах была очень красивая, тяжелая, добротная. Я сразу обратил внимание на часы на кухне. Здоровенные, напольные, за стеклянной дверцей, с маятником и гирями в виде шишек. У моей бабушки в прошлой жизни были похожие. Били очень красиво. Словно услышав мои мысли, часы на кухне ожили и отбили 10 часов. Тот же звук! Чудесно.
– А мне нравится в Москве, – вдруг заявила сестра.
– Она подумала, что в Москве все так живут, – пояснил я вопросительно взглянувшему на Диану отцу. – Надо было в хрущёвке хату снять. А теперь её будут ждать одни разочарования от жизни простых граждан.
– Это не обычный дом для столицы, – поспешил объяснить Диане отец, тоже осознавший, что девчонку необходимо срочно просветить. – Эту квартиру получал очень большой начальник. Простые люди так не живут.
– А как они живут? – равнодушно спросила сестра.
– Очень многие живут в частном секторе, как мы в Святославле, – подсказал я, и отец кивнул, подтверждая мои слова.
– В Москве? В частных домах с печками? Не может быть! – не поверила Диана.
– Завтра съездим с тобой в одно место. Покажу тебе кое-что, – пообещал я сестре.
Помнится у нас на Бабушкинской в районе пруда Торфянка целая деревня с коровами до середины восьмидесятых продержалась, пока её пожарники не сожгли для тренировки. Интересно посмотреть, как там было до того, как мои первые родители туда перебрались.
Галия с интересом слушала нас и уплетала тортик, поглядывая на всех с любопытством.Немного поговорив и обменявшись первыми впечатлениями от столицы, мы, в конце концов, допили чай. Галия начала собирать посуду за всеми со стола. А Диана, как ни в чём не бывало, пошла в зал телевизор смотреть. Я подошёл к ней. Диана развалилась на диване как у себя дома. Эх, Оксана, Оксана… Доча-то у тебя получилась несколько избалованная. Пора приземлить сестрёнку. Лучше я сейчас это сделаю, чем потом соседи по общаге. Да и Галие потом проще с ней общаться будет, если в общежитии вместе поселятся. И соседки, авось, не побьют за барские манеры.
– Диан, Галие помочь на кухне надо, – спокойно сказал я. Сестра раздражённо посмотрела на меня, типа, ты не видишь? Я занята. – Диан, ты не у себя дома. Здесь слуг и мамы нету. Лучше сразу привыкай всё и везде за собой убирать. А то в общаге тебя быстро к порядку приучат. А методы там жестокие.
 
– Разве мы не здесь будем жить? – ошарашенно спросила Диана, и в глазах её мелькнуло разочарование.
Она взглянула на отца, сидевшего рядом. Тот смущённо отвёл глаза. Вот, дурочка наивная. Я чуть не рассмеялся. Запросы у сестренки совсем не провинциальные. И откуда только взялись?!
– Нет, конечно. Диан. Это очень дорогое жильё, – попробовал я объяснить ей. – Папа снял нам его только на поступление, пока мы все в общежития не пристроимся.
Из кухни к нам вышла Галия. Она уже перемыла посуду и с интересом наблюдала за нами. Дианка сильно расстроилась и чуть не плакала от обиды.
– Не расстраивайся так, Диана, – подсела к ней Галия. – Если комнаты будут по два человека, то мы с тобой вместе поселимся.
– А что, они могут быть и не по два? – с ужасом в глазах спросила сестра.
– Бывают по три, бывают по четыре человека, – пожал плечами я.
– По два, по два, – поспешно успокоил Диану отец. – Это я смогу устроить. Комендант мой хороший друг. Выберем вам самую хорошую комнату. Надеюсь…
Настроение у Дианы испортилось. Она насупилась и ушла в маленькую комнату. Мы за ней не пошли. Бороться с капризами и инфантильностью бессмысленно. Эффективнее игнорировать. Зачем мне суетиться, если ее общага уму научит. Поэтому решили заняться обустройством спальных мест. Отец предусмотрительно притащил заранее несколько б/ушных комплектов постельного белья, к счастью, хорошо выстиранного. Мы с отцом разложили диван и позвали на помощь Галию разбираться с бельём.
– Бать, это что, из дома постель? – спросил я. Он кивнул. – И ты думаешь, жена не заметит, что чего-то в шкафу не хватает?
Я еле сдерживал усмешку. А батя махнул рукой, типа, заметит и ладно. Набрешет чего-нибудь…
– Слушайте, – растерянно проговорила Галия. – А здесь одни пододеяльники. Простыней нет.
– Как? – подскочил к ней отец.
Проверили, и точно, четыре наволочки, четыре пододеяльника, махровая односпальная простынь и покрывало…
– Ничего страшного, – сказал я. – Постелим вместо простыней пододеяльники дыркой вниз.
Первый раз, что ли. За мою одинокую жизнь у меня каких только приключений не было.
– Я думал, это простыни… – оправдывался отец. – Думал, мы с тобой укроемся простынями, а девчонкам, если вдруг прохладно будет, взял махровую простынь и покрывало…
– Да ладно, не переживай, – успокаивал я отца, когда мы уже укладывались, разделив и постелив постели. – Мне один знакомый рассказывал, как попросил ключи у друга от его квартиры и повёл туда девушку. А друг холостой, сразу предупредил, что в хате бардак и бельё на постели несвежее. Ну, знакомый, не будь дурак, тоже захватил дома что-то из шкафа с бельём и только на квартире при девушке обнаружил, что это не простынь, а пододеяльник.
– И что? – заинтересовался отец.
– Ничего, посмеялись, – пожал я плечами. Отец хмыкнул.
– А откуда у тебя такие знакомые, что девушек домой уже водят? – с интересом спросил отец.
Упс! Включаем маневр уклонения…
– Так я же на заводе работаю вместо бабули. Раззнакомился там с мужиками. Общаться бухгалтеру со всеми надо.
Отец задумчиво кивнул. Мой ответ его, похоже, устроил. А я всё насчёт общаги думал.
– Бать, ты мне лучше скажи, Галия заочно уже два курса отучилась. Её же только на заочное можно перевести? А как с общагой?
– Общага только иногородним дневникам положена, – задумчиво сказал отец. – А с чего ты взял, что только на заочное переведут? На дневное тоже можно.
– Правда? А как?
– На курс младше обычно переводят, если получится договориться. – ответил отец. – Раз Галия два года отучилась, то на дневное только на второй курс возьмут. Она согласится год терять?