Украду твое счастье (СИ)
- Что ты, маленькая?
- Мне страшно.
- Почему?
- Вдруг все это сон? Я проснусь, и ничего этого нет. А потом… потом ты придешь и снова начнешь вести себя так, словно ничего не было.
- А ты? Ты не начнешь вести себя так?
- Не знаю. Не уверена.
- Что?
- Ну… мы не предохранялись. И на этот раз я буду умнее.
Чёрт. Я реально забыл о контрацепции. Я чист, у меня давно никого не было, я всегда аккуратен и сдаю анализы – все-таки спорт и работа с детьми дисциплинируют.
Но я как-то даже не подумала, что Виталина…
Стоп, если она не пьет таблетки, получается у нее с …с женихом ничего нет? Или он уже не способен? Так, есть еще нет пятидесяти, конечно же он способен! Значит…
- О чем ты думаешь?
- Я? – спохватываюсь, ругая себя за идиотское молчание, - просто просчитываю, как нужно перепланировать дом, чтобы оборудовать еще детские комнаты.
- Все ты врешь, Стена. Ты думал о том, почему я не занимаюсь этим, да?
- А почему ты не занимаешься?
- Потому что дура. – всхлипывает и пытается выползти из-под меня, но тщетно. Не выпущу! Попалась, птичка!
- Никакая ты не дура. И вообще. Теперь будешь заниматься и очень часто.
- Не надо, Егор, пусти.
- Надо. Не пущу. Никогда.
- Я замуж выхожу.
- Именно. За меня.
Вспоминаю о том, что взял из кабинета, тянусь к краю кровати, стараясь не выпустить из рук Витаминку, достаю до джинсовки, сброшенной туда, вынимаю из внутреннего кармана коробочку.
Ладно, один раз я делал предложение на Эйфелевой башне. Сейчас можно быть чуть попроще. Вообще ничего не делать. Просто заставить отвечать за слова, сказанные пять лет назад.
Поэтому беру ее ладонь и надеваю кольцо на палец.
- Вот так.
Витаминка смотрит на меня.
- Я знаю, я опять сделал все неправильно. Но ты не оставила мне выбора.
- То есть, это я виновата?
- Да. Я просто безумно боюсь тебя потерять. Я вообще готов увезти тебя на край света и запереть, на год, на два… на пять. Чтобы ты нарожала мне кучу детей и у тебя даже мысли не было сбежать.
- У нас и так уже двое.
- Маловато.
- А тебе сколько нужно? Одиннадцать? Все еще мечтаешь собрать футбольную команду?
- Я мечтаю, чтобы ты была моей, остальное не важно.
Она молчит. Смотрит на свою руку, аккуратный бриллиант, который обошелся мне в круглую сумму, словно вобрал в себя лунный свет.
Потом смотрит на меня, и вводит в ступор неожиданным вопросом.
Глава 46.
- Ты голодный? – он смотрит удивленно, сглатывает.
Я просто помню, что раньше после этого самого он был голоден как зверь. И ему нужно было что-то съесть, хоть протеиновый батончик, хотя, кусок мяса или правильный сэндвич были предпочтительней.
Но сейчас я, кстати, думаю больше о себе, а не о Егоре, потому что у меня в животе вот-вот начнется совершенно неприличная революция.
В обед я только поклевала что-то из тарелки, потому что была слишком взбудоражена появлением отца.
Странно, что сейчас, вспоминая об этом, я воспринимаю все более буднично.
Да, отец. Да, приехал. Опоздал лет на двадцать пять, но это уже и не важно.
Я его увидела. Даже если завтра он исчезнет еще на двадцать пять лет мне будет, наверное, все равно.
Обстоятельства не позволили ему быть с моей мамой и мной. Хорошая такая отмазка. Ну, нет так и нет. Что теперь? Люди неидеальны, я это по себе знаю.
Буду жить дальше. Мне от него уже ничего не надо.
Хотя еще утром, глядя на море и вспоминая маму я думала, хорошо бы рядом был родной и близкий человек. Который может утешить и дать совет. Вот он. Рядом. Но… ни совета особенно мне не нужно, ни утешения. А насчет родства…
Понимаю, что мне Дворжецкий гораздо ближе. Это он был рядом со мной и мамой много лет. Он устраивал для меня праздник в боулинге на мои четырнадцать. Он помогал выбрать ВУЗ, и репетиторов московских подогнал, и даже оплатил занятия онлайн. И с мамой был все то время, когда она была больна. И в последний путь провожал ее он.
Да, с предложением сыграть роль моего жениха и последующим за этим фарсом, конечно, Денис Александрович меня сильно напряг.
Но ведь если разобраться…
У меня была проблема. Он предложил ее решить. Я согласилась.
Это мне не надо было сочинять всю эту эпопею с замужеством. Просто сказала бы Егору, что я… Что я не хочу даже обсуждать с ним вероятное бракосочетание. Да?
Правда в том, что я, видимо, изначально именно этого и хотела. И боялась своих желаний.
Конечно, боялась! Потому что стоило нам оказаться в одной постели, и я…
Забыла я и обиды, и боль, и гордость. Мне просто хочется быть с ним. Быть его Витаминкой.
Кольцо поблескивает на пальце и, кажется, все теперь должно быть хорошо. Если мы сами в это поверим.
Если опять не наворотим…
- Проголодалась, малышка?
- Малышка? Ты раньше говорил, что я не малышка…
- Дурак был. Конечно, ты малышка. Маленькая и сладкая.
Он целует меня, и я понимаю, что если не остановлю его, то поесть мне уже не удастся. Я не хочу останавливать, но… все-таки мой желудок издает жалобный стон.
- Понял, понял… Пойдем искать тебе пропитание?
Я улыбаюсь, он и раньше так часто говорил – идем искать пропитание.
- Пойдем.
Он встает, оправляет одежду, смотрит на меня смущенно.
- Прости, что я вот так… набросился.
Встаю и обнимаю его. Не знаю, что сказать. Что я ждала, что он вот так именно и набросится? Без разговоров и прелюдий?
Он берет мои ладони, целует.
- Я очень люблю тебя, Вита, не могу без тебя. Совсем.
И я. Я тоже совсем не могу без него. Я надеваю хлопковые штаны от комплекта, набрасываю толстовку, надеваю тапочки и…
Зависаю, представляя, что на кухне нас с Егором застукают.
Может, сходить одной?
Егор сразу все понимает, усмехается.
- Боишься? Кстати, почему твой Дворжецкий запретил меня впускать?
- Как запретил?
- Очень просто. Я приехал, в охрана на воротах меня развернула, мол, есть распоряжение.
Весело. Нечего сказать.
А я ведь даже не знаю, Дворжецкий с отцом в доме, или нет?
- Пойдем. – прятаться я точно не намерена, хотя по-нашему с Егором виду, кажется, сразу ясно, чем мы занимались.
Мы выходим, спускаемся. В доме тишина.
- Дети спят с няней.
- Это я видел.
- А где хозяин дома я не знаю.
- А твой отец?
- Отец? – застываю, пытаясь сообразить, когда я ему успела рассказать? Ведь не говорила же? И откуда он знает?
- Я с Яськой общался, она мне голосовые записывает. Рассказала, что пришел Евгений. Я сложил дважды два.
- Да, действительно. Отец. Мы вернулись с детьми с прогулки, а тут он…
- И как он?
- Не знаю. Богатый, холеный, уставший.
- А ты сама как?
А как я сама? Хочу сказать, что с ним теперь – хорошо. Но молчу. А он просто прижимает меня к себе.
- Я с тобой. Никому тебя в обиду не дам.
- А меня никто не обижает, только… - «только ты» - вот что хочу сказать, но снова молчу, потому что он сейчас как раз совсем не обижает.
Оказываемся на кухне, я вижу на столе накрытое полотенцем блюдо – Гуля приготовила пироги.
- Чай будешь, с пирожками?
- Я все буду. Тебе помочь?
- Нет, садись, Егор. Отдыхай.
- Я не устал. – улыбается. А я смущаюсь. Конечно, не устал! Я ведь помню, что он мог всю ночь… Даже после матча!
Ставлю чайник, достаю из холодильника брынзу, рыбку, сыр, нарезку вяленого мяса – Гуля сама его делает.
- Извини, Егор, колбасы сегодня нет.
- Прекрасно. – понимает мою шутку, а я смотрю, как он с удовольствием «хомячит» Гулин пирог с мясом.
- Повезло Дворжецкому с поваром.
- А мне и с невестой повезло.
Мы с Егором замираем, как влюбленные подростки, которых застукали на месте преступления. Дворжецкий заходит на кухню. Он в спортивном костюме, как будто был на пробежке.