Украду твое счастье (СИ)

Он помогает детям сесть, расставляет тарелки. Потом выдвигает стул, чтобы села я.
А когда я, разлив чай, усаживаюсь, наконец, и кладу себе блин, наклоняется и шепчет.
- Мы все равно должны встретиться завтра. Нам о многом надо поговорить. Будем просто говорить, обещаю!
- Можешь не обещать. Я тебя не боюсь.
- А зря… - ухмыляется, а сам ведет носом, словно с удовольствием вдыхая мой аромат.
- Как вкусно! Я люблю блины! -Ярослава смеясь берет треугольник блинчика «без никто» и кусает острый угол, а потом разворачивает и хохочет, глядя на нас сквозь дырку.
И мне кажется, что я схожу с ума, потому что теперь я знаю кого она мне напоминает…
Маму. 
Мою маму!
  
Глава 24.
 
Я почти не спала ночью.
За эти два дня просто выгорела эмоционально.
В голову лезли какие-то дикие мысли.
Дикие, потому что одной из них была мысль о замужестве.
Не том, мнимом, фальшивом, которое придумали мы с Денисом Александровичем.
Эта мысль была о реальном замужестве.
И в роли жениха фигурировал «дядя Фегор»…
Господи, Витаминка! Нет! Ты… даже думать об этом не должна! Просто не должна и все тут! Совсем! Никак!
А потом…
Да он идиот, скозложоп несчастный, придурок жизни…
Ох! Сколько различных «ласковых» слов у меня было припасено для него! Я могла бы его минут пятнадцать костерить, причем не используя обесцененной лексики! И… не повторилась бы!
Это все благодаря маме, у меня прекрасный словарный запас!
Мама… мама моя окончила театральный институт в столице, ей прочили большое будущее. Но… было начало девяностых, кино снимать перестали, в хороший театр устроиться у мамы не получилось. Многие однокурсники ее вообще почти сразу ушли из профессии, которая не кормит. Мама пошла в небольшой экспериментальный театр. Там почти сразу вышла замуж – репетировала с ведущим актером театра спектакль «Золотой цыпленок». Он играл папу волка, а она сыночка – петушка.
Мама смеялась, повторяя слова Шекспира – «она его за муки полюбила, а он ее за состраданье к ним». Объясняла, что первый муж реально натерпелся от нее на репетициях, когда она пыталась узнать «зерно роли» и «внутренний монолог цыпленка мальчика, который не понимает, почему папа заставляет его быть девочкой».
Я всегда угорала с этих ее театральных историй. В какой-то момент и сама думала пойти учиться на актрису, но…
В общем, мамина судьба была уроком – не стоит этого делать.
С первым мужем они разошлись быстро – безденежье, отсутствие жилья. Мама съехалась с подругой, вместе снимать квартиру было проще. Подругу пригласили сниматься в кино, дали небольшую, но заметную роль. Только потом мама узнала, что кастинг директор искала ее, но подруга не передала информацию о звонке – тогда еще даже мобильных не было, представьте! – сама приехала на встречу с режиссером и роль получила. А мама осталась ни с чем. Она даже с квартиры съехать не могла, потому что одной платить было совсем неподъемно…
Вот так моя мамуля была столичной артисткой. Бегала по кастингам, пробам, подрабатывала промоутером, потом аниматором на всяких праздниках, и детских, и взрослых.
Однажды ей предложили роль Снегурочки в пафосном ресторане «Прага» - этот ресторан стоял в самом начале Старого Арбата, там, где он почти пересекается с Новым.
Маме выдали костюм – коротенькое серебряное платьице с декольте, отороченное искусственным мехом. Сапоги на платформе – в таких обычно танцуют стриптиз. Белый парик не понадобился, у мамы были светло-русые волосы…
Снегурочек на мероприятии было штук пять. У каждой свой Дед Мороз. Делать ничего было не нужно, просто стоять рядом с дедом и улыбаться так, чтобы видны были все зубки…
Именно там мама увидела ЕГО.
Мама любила рассказывать про их первую встречу – они столкнулись в коридоре. Мимо шли приглашенные звезды, кто-то крутой, типа «Бони М» - уже, конечно, сильно поистрепавшиеся, но все же мировые знаменитости. А мама и папа стояли и смотрели друг на друга.
 
Потом какая-то девушка пришла, чтобы увести его в зал. Он ушел.
Снегурочки закончили работу в четыре утра. Метро открывалось в пять. Им разрешили подождать в подсобке, где для них и для Дедов Морозов был накрыт стол. Из «Праги» мама вышла без десяти, один из Дедов Морозов вызвался проводить – она не отказывалась. Поздно, страшно, хоть и новогодняя ночь, но все же.
У самого входя в ресторан стоянки авто не было, отец припарковал своей белый мерседес на съезде с Нового Арбата.
- Снегурочка, вы мне подарок не отдали, - сказал он.
- Какой? – Удивилась она?
- Такой… - ответил он, подошел, взял ее лицо в ладони и поцеловал.
Тут мама всегда надолго замолкала. Иногда плакала.
Помню, когда я была в пубертате, устроила ей истерику, мол, как ты могла его отпустить, почему не сказала обо мне? Вообще, могла бы оставить меня ему, я жила бы в столице, где-нибудь на «Рублевке», каталась бы на крутых тачках, носила бы красивые шмотки.
Мама никогда меня не была, но ту пощечину я заслужила…
У них все было как в сказке. А потом папа сказал, что должен жениться, потому что у него есть невеста, та самая, которая была с ним в «Праге». Она дочь какого-то крупного чиновника. Сильно крутая. Он собирался жениться на ней, но клялся в любви маме. Обещал, что поживет какое-то время, наработает связи, потом тихо-мирно разведется, и…
Мама пообещала ждать.
А потом…
Потом собрала манатки и свалила из столицы.
Я спрашивала, неужели ей не хотелось потом найти его? Или сделать так, чтобы он нашел?
Мама отвечала категорично. Если бы он хотел – из-под земли достал бы.
Значит… не хотел.
Мама. Она любила его. Все равно любила. Несмотря ни на что.
К концу жизни, когда мы уже знали, что рак груди все-таки побеждает, мама призналась мне:
- Знаешь, я какое-то время думала, что сочинила себе эту любовь. Что… не может быть вот так. Я сама себе нафантазировала. Что я люблю не его, а свою любовь к нему. Может быть это и так. Может все глупо. Каждого мужика сравнивать с ним, и понимать – проигрывает! Любой проигрывает! Не знаю…Все думаю про тебя с этим твоим… Егором.
- Мам, не надо!
- Послушай! Больше тебе этого никто не скажет. Найди его. Расскажи о Матвее. Больше всего я сейчас сожалею о том, что не рассказала твоему отцу о тебе.
- Мам… ты и мне о нем не много рассказала. Я даже не знаю, как его зовут! Ты же сама говоришь, что дала мне отчество деда!
Мама не хотела говорить ни имя, ни фамилию. Призналась уже перед самой смертью. Даже просила меня его найти.
Я попыталась поискать информацию в интернете, но ничего не нашла. Потом мне было некогда, у меня на руках остался Матвейка.
Дворжецкий помог с работой, потом с переездом в Москву.
Я и забыла о том, что где-то тут, рядом, в столице может быть мой отец.
Нужна ли я ему? Нужен ли он мне?
Думала о Матвее и понимала – ему отец точно нужен.
Но… подходит ли на эту роль Егор?
А других кандидатов нет.
Денис Александрович? Я была уверена – он предложил мне фиктивные отношения чтобы помочь. Вряд ли он даже в мыслях допускает иное.
Я для него как дочь была все это время! Разве нет?
Дочь…
И снова мысленно я возвращалась к девочке Ярославе.
Почему я вдруг решила, что она похожа на маму?
Может это какой-то знак?
Уснула я, когда на часах уже было около трех.
Мне снилась мама. Она была на сцене – пела, смеялась, танцевала…
А потом к ней подошла какая-то девочка. Сначала, во сне я думала, что это маленькая я. А потом узнала Яську – Ярославу Егоровну Стенину…
Знак.
Моя мама была с ней.
Знак, что я должна стать ее мамой?
Проснулась я на удивление бодрой. Сварила Матвею его любимую рисовую кашу на молоке, мы доели блины, собрались в сад.
- Мам, а дядя Фегор точно придет?