Украду твое счастье (СИ)

Не просто «замуж за известного футболиста и довольно обеспеченного мужчину». А, во-первых, замуж за отца ребенка, которого она растит. А во-вторых… Во-вторых, замуж с определенной выгодой. С контрактом.
Получит приличную сумму на счет, в личное пользование. Например, условно, миллион долларов за пять лет брака, или десять, а лучше до совершеннолетия детей. В этом случае можно добавить определенный процент за каждый прожитый вместе год.
Чёрт, размышляю об этом, и внутри поднимается такой протест!
Волна ненависти к самому себе. Ты что, Стена, совсем идиот что ли?
Какое процент? Какой контракт?
Средневековье какое-то…
Нам по-хорошему надо просто поговорить!
Выяснить раз и навсегда все, что было в прошлом.
Понять, почему мы расстались, почему тогда она переметнулась к Ивану?
Почему не пришла, когда поняла, что ее сын не от Ваньки, а от меня.
А мне придется объяснить, почему я женился на Снежане.
Сначала нужен нормальный разговор, а потом…
Верчу в руках телефон, на заставке улыбающаяся мордашка моей принцессы.
Ярослава, дочь… я ведь ради нее на все готов!
А она хочет маму… Неожиданно.
Вот так-то Стена! Тебе жена нужна реальная, мать для Ярославки! А не женщина, которая будет рядом из-за денег.
Чёрт. Зачем я вообще тогда сюда притащился?
Почему?
Закрываю глаза, откидываясь на стуле.
Почему… Потому что вчера ее губы были такими мягкими, вкусными, нежными… Потому что каждую минуту с момента, когда увидел ее глаза, я вспоминаю прошлое. Наши встречи, наши разговоры, наши чувства…
Потому что любил ее. Только ее по-настоящему. Больше никого и никогда.
Снежана… Давно понял, что это наше первое чувство с ней было скорее страстью, влюбленностью, потребностью в серьезных, взрослых отношениях. Это была не любовь.
Что такое любовь я понял только с Витаминкой.
Когда от близости ты дрожишь, когда сердце колотится как сумасшедшее, когда в глазах тонешь, от прикосновений трясет…
Да нет, даже не это главное. Когда ты просто хочешь, чтобы этот человек был счастлив. Тот, которого любишь. Когда за ее улыбку ты все готов отдать! И душу и… жизнь.
И когда ты понимаешь, что тебя предали, это так больно… словно черная дыра поглощает душу. Или нет - в самой душе образуется одна большая черная дыра, и в нее как в омут затягивает все – все хорошие мысли, чувства, радость, желание что-то делать, двигаться, жить.
Я переболел этим.
Думал, что переболел.
Пока не увидел вчера ее глаза.
Ни хрена я не переболел! Ни хрена…
- Егор?
Вздрагиваю, поднимаю голову.
На столе передо мной давно остывший кофе, сок, у которого уже пенка опала, салат с теплой куриной печенью, которая уже холодная.
- Егор, я не стала говорить тебе вчера, не думала, что это так важно. Но… В общем, познакомься еще раз, Денис Александрович Дворжецкий. Мой будущий муж.
Приплыли…
  
Глава 21.
 
Мой будущий муж.
Я сама себе удивляюсь! Говорю об этом так спокойно! Еще и умудряюсь держать Дворжецкого под руку, чуть ли не прижимаясь к нему!
Вернее, я-то не прижимаюсь, а вот Денис Александрович, похоже, играет роль получше чем я.
Вижу, как Егор меняется в лице. Бледнеет. Сжимает челюсти. Его синие глаза словно грозовое небо, которое затягивают тучи.
Дворжецкий протягивает ему руку, Егор не сразу но протягивает в ответ свою.
- Я, наверное, должен вас поздравить?
- Наверное, - иронично парирует Дворжецкий. – Но мы, в общем, обойдемся и без поздравлений. Главное, что мы с Витой нашли друг друга.
Это звучит как-то глупо, но моего фиктивного жениха, похоже, это не заботит. Он неожиданно резко притягивает меня к себе – его рука крепко обхватывает моб талию – и…
Он меня целует! В шею! Ну… точнее я чувствую его губы и дыхание. Со стороны, наверняка кажется, что это крепкий поцелуй, в реале же губы просто прикасаются к моей шее.
Я дергаюсь как дурочка! Не могу играть! Не умею! Я точно все провалю!
Может, и не стоило начинать?
Как все глупо!
- Ты так вкусно пахнешь, милая.  – понимаю, что я в шоке смотрю на Дворжецкого, выдавая себя, наверное, с головой. – Ну, что ты, не стесняйся. Она у меня такая… скромница! Не верю в то, что мне так повезло! В наше время найти женщину, которая умеет краснеть. Чудо, правда?
 
- Правда, - Стенин не смотрит на нас, его взгляд устремлен куда-то в сторону, и желваки ходят. – Что ж… не буду вам мешать. Виталина, наш завтрашний разговор, надеюсь, в силе? Он будет касаться будущего моего сына.
- Егор, Матвей, прежде всего сын Виталины. Давайте не будем забывать этого.
- Я не забываю. – он старается выглядеть спокойным, но едва ли это у него получается, я вижу, что он в бешенстве. – Но он так же и мой сын. Сын, которого она прятала много лет.
- Я его не прятала. Если бы ты хотел, ты бы о нем узнал.
- Интересно, каким образом?
- Так, брейк, молодые люди! Давайте не будем начинать ссору, тем более вы договорились все-таки обсудить этот вопрос цивилизованно. Завтра обо всем поговорите. А сейчас, извините, Егор, у нас все-таки работа. А у вас… остывший салат. Я попрошу заменить.
- Не стоит. Я сыт. По горло.
Егор встает.
- Завтра в час дня. Место выбери сама и сообщи моей ассистентке. Если ты сможешь взять Матвея…
- Он в это время спит в саду. Я работаю с утра. Каким образом?
- Понял, хорошо. Но я хотел бы завтра увидеть сына.
- Я завтра работаю до восьми, из сада его забирает няня. – я нервничаю, мне с одной стороны хочется, чтобы у моего сына был отец, но с другой… Достоин ли Егор этого высокого звания?
- Мы с Яськой можем забрать его. – при упоминании его дочери я вздрагиваю. Он отличный отец, да. Но, для другого ребенка!
- Нет. Я не хочу, чтобы ты встречался с ним без меня.
- Дорогая, я могу отпустить тебя завтра в шесть, я понимаю, это важно для тебя. – Дворжецкий снова утыкается мне в шею, не думала, что он такой любитель тактильных контактов! Но… как ни странно меня это не раздражает! Мне… мне даже нравится то, что он делает! Я, наверное, сошла с ума…
- Спасибо, не думаю, что стоит так торопиться, послезавтра у меня короткий день, можем перенести встречу. Один день ничего не решит.
- Ярчик скучает по Матвею. И… и по тебе тоже.
Его голос становится хриплым. Она правда скучает? Я вспоминаю очаровательное чудо, с льняными локонами, так похожими на прядки Матвея. Ее милую улыбку, широко распахнутые глаза – счастливое лицо счастливого ребенка, у которого все хорошо.
Ну, почти все. Я же помню, что она растет без матери. И… без матери ей не слишком сладко.
- Хорошо, давай попробуем завтра. В час поговорим, вечером, если все будет в норме – заберем Матвея из сада, можем погулять, у нас недалеко есть хороший парк.
Да, да, и я так жалею, что вчера я решила променять наш шикарный парк, на другой, тот, что ближе к центру!
Я прихожу в себя, наверное, только в кабинете, когда передо мной оказывается куча документов, касающихся работы ресторана.
Егор уехал. Дворжецкий ушел на кухню, у него какие-то вопросы к шеф-повару.
Мне кажется, я до сих пор чувствую его губы на своей шее, и руку, которая лежит у меня на талии – горячую, сильную.
Почему-то мне совсем не было неприятно все это чувствовать. Хотя после Егора я…
После Егора я вообще не воспринимала мужчин. Даже не пыталась с кем-то сблизиться.
Иван в свое время столько сил приложил, даже уверял меня, что примет ребенка от Егора! Но… я помнила те его первые слова про аборт. И вообще, мне почему-то в какой-то момент стало очень сложно общаться с Ваней. Мне казалось, он душит меня своим вниманием. Давит на меня.
Хорошо, что, когда он понял, что меня ему не получить, он сам быстро отвалил. Правда, успел высказать мне то, что обо мне думает. И то, что я идиотка, сама проворонила Егора, мол, строила из себя святошу, сдулась, когда Снежана объявилась…