Хтонический ужас (СИ)
— Вы их боитесь, — я обвожу яростным взглядом сокомандников. — Я же чувствую. Думаете, что они круче по умолчанию. Просто потому, что кто-то там где-то легионерил, а вы — нет. Забейте на это дерьмо. Выкладывайтесь по полной и дрючьте их.
— Сейчас они Ефанова выпустят, — буркнул Игнат.
— Добавим жесткости, — предложил я. — У них по статистике самый результативный игрок — литовец. Тот чувак из Вильно. Голы, передачи. Надо его вынести за штрафную линию.
— Вот и займись, — предложил Макс.
— Смените меня на Ефанове.
Ребята переглянулись.
— Поль, займись этим блондинчиком.
— С удовольствием, — француз хрустнул костяшками пальцев.
— Игната подстрахуйте, — добавил я. — Там Коул.
Раздался свисток, и нам пришлось свернуть обсуждение.
Распределяемся по периметру запретной зоны.
Аристарх подбрасывает мяч…
…я выхватываю его из воздуха и прямым ударом ноги вырубаю бросившегося ко мне Коула. Да, народ, я давно ждал этого момента.
Приземляюсь на полусогнутые и отдаю пас Назарбаеву.
Мирас кроссовером обходит Думбадзе, пасует Игнату, тот забивает.
Три-четыре.
Вот так.
Ибо нехрен.
Коула шатает. Физрук подходит к вражескому защитнику, осматривает его и принимает решение о замене. Угрюмый Коул, так и не сумевший оклематься после моего пинка, топает на скамейку запасных. В игру вступает темная лошадка — игрок по прозвищу Толстый. Едва он вышел на поле, мне сразу стало понятно, что к чему. Груда мышц, татуировки по всему телу, укрепляющая фиолетовая аура. Сразу ясно — этот будет вырубать наших игроков.
Свисток.
Срабатывает выталкиватель.
Я давно подозревал, что Аристарх обладает необъяснимой властью над этим устройством. У физрука что, пульт в кармане спортивной кофты припрятан?
Толстый первым делом попытался бортануть Игната.
Я решил оставить это на совести Поля и Мираса.
К мячу под прикрытием братьев Глинских рванулся Петраускас. Я подмигнул Вадиму и демонстративно дернулся к Пылаеву, сокращая дистанцию между собой и основной целью.
Макс попробовал завладеть мячом, но его оттолкнул Думбадзе. Бросок — промах. Мяч у Пылаева. Я резко виляю вправо, врубаю ускорение и подлетаю к Петраускасу, который занял удобную для броска позицию. Ко мне мчится Влас Глинский — он первый разгадал суть маневра. Провожу захват и швыряю литовца через бедро. Петраускас падает спиной аккурат за штрафную линию, вскрикивает, морщится от боли. Да, это больно. Но не смертельно.
Ко мне подбегает Влас.
Свисток.
— Ты что творишь? — охреневает Зло.
— Броски не запрещены, — резонно замечаю я.
— В большинстве соревнований…
Я не позволяю арбитру закончить:
— Вы озвучили правила. В ЭТОЙ игре разрешено всё, кроме атакующей магии и оружия.
Наши противники переглянулись.
Со мной сложно спорить.
Аристарх облажался, и все это понимают.
— Повреждения, — напомнил учитель.
Я повернулся к литовцу:
— С тобой всё в порядке?
Одаренный уже встал и окутался желтой исцеляющей дымкой.
— Норм.
Хороший парень. Жаль, что он учится не в нашем классе.
Перевожу взгляд на арбитра.
— Удаление, — вздохнул Аристарх. — Три минуты.
И, сверившись с таймером, подозвал Ефанова.
Кирилл тут же занял удобную для розыгрыша позицию, его прикрыл Думбадзе. Что мы выиграли? Ефанов — хороший форвард, но он по-любому уступает Петраускасу. Сборная 1-А ослаблена.
— Игра! — рявкнул Зло и дунул в свисток.
Сработал выталкиватель.
Ефанов выхватил мяч, подпрыгнув на добрых полтора метра. Некислое усиление. Метнувшись в сторону вражеского форварда, я столкнулся с Толстым. Качок перегородил мне дорогу и ударил прямым в челюсть. Нельзя так с Джергом. Сместившись в сторону и нырнув под руку горе-бойца, я левой пяткой зарядил Толстому в горень. Нога живого танка подломилась, качок упал на колено. Получи коленом в ухо. От обиды жирдяй взревел, но я уже был далеко за спиной полузащитника. Мяч успел перейти от Ефанова к Думбадзе. Тот прошелся красивым дриблингом по периметру штрафной и попытался сделать передачу Пылаеву, но, откуда ни возьмись, появился Мирас. Технично завладев мячом, Назарбаев дал пас мне, я — Максу. Капитан точным броском сравнял счет.
Четыре-четыре.
Трибуны взревели.
Подброшенный выталкивателем мяч достался Власу Глинскому, тот дал пас брату. Петр попытался забить — он явно сменил литовца в атакующем амплуа. Мяч ударился в обод норы и отскочил в мою сторону. Выполняю подбор, уклоняюсь от локтя Ефанова и с отскоком перевожу Мирасу, тот — Игнату. В эту секунду и появляется Петр Глинский. Техничная подсечка. Игнат падает на руки — в запретную зону.
Свисток.
— Три минуты, — Аристарх указывает Игнату на скамейку запасных.
— Клим! — зовет Макс.
Горин тут же вступает в строй.
Игра продолжается.
Ефанов подпрыгивает вслед за выскочившим из норы мячом. Я толкаю блондинчика в грудину, а меня, в свою очередь, сносит Толстый. Падаю, перекатываюсь. Мяч у Власа. Назарбаев ставит блок, не дает бросить. Глинский, играючи, оформляет кроссовер, из-за спины дает пас Пылаеву. Макс в прыжке перекрывает траекторию, приземляется на ноги и уже собирается бросать семиметровый, но свисток арбитра завершает второй период.
Разбредаемся по секторам.
Макс ловит бутылку с водой, брошенную болельщиками, делает пару глотков, передает мне. Я хорошенько прикладываюсь к горлышку и передаю Полю.
С нас ручьями течет пот.
— Ничья — это плохо, — говорит Шереметьев.
— Литовец в отключке, — замечаю я. — У нас полторы минуты, чтобы оторваться.
— Посмотри, — Мирас указывает на Коула.
Рукопашник окутан желтым, но дело не ограничивается личной аурой. Я вижу хрупкую девушку со стрижкой-каре, она водит голубыми ладонями по телу бойца. Ага, целительница. Значит, соперники скоро заменят Пылаева, и у нас одной проблемой больше.
— Плевать, — морщится Дюран.
Вадим выливает остатки воды из бутылки себе на голову, смешно отфыркивается.
— Мирас, ты — второй форвард, — Шереметьев берет себя в руки и начинает раздавать инструкции. — Клим и Поль — полузащитники. Вадим опекает Ефанова и прикрывает меня. Илья, возьмись за гребаных братьев. Выруби Петра или Власа. Мне срать, кто из них вылетит с поля. Главное — связку разорвать.
— Добро, — соглашаюсь я.
Эта идея лезла мне в голову чуть ли не с первых минут матча.
Свисток.
Я успел прокачать через себя живительный поток праны, слегка восстановить дыхание и вернуть былую бодрость. Казалось бы, десять минут чистого времени, а ощущения такие, словно марафон пробежал.
Вот сейчас начнется, понял я.
Первый «А» нуждается в победе, как и мы. Ну, или в ничейном исходе. Единственное, что здесь пострадает, — эго гордость Кирилла Ефанова.
Физрук подбросил мяч, и тут же рядом нарисовался Макс. Подпрыгнул неспешно, но высоко. Завис, нарушая законы гравитации, и отдал пас Назарбаеву. Думбадзе решил перехватить, но мое терпение лопнуло. Двойка в ребра, локоть в челюсть. Захват, бросок — и пришелец из горных аулов оказывается за роковой чертой.
— Удаление, — констатировал физрук.
Мы не отвлекаемся.
Назарбаев отдает пас Вадиму, тот решает сыграть сам и забивает с шести метров.
Пять-четыре.
— Валите Невзорова! — рычит Кирилл. — Кто-нибудь!
Щелкает выталкиватель.
Я огибаю запретную зону по широкой дуге и делаю вид, что собираюсь атаковать Ефанова. Толстый бежит прикрывать капитана, оголяя левый фланг. Дюран выхватывает мяч, к нему бежит Влас Глинский. Я отступаю боком, имитируя желание поучаствовать в распасовке. Поль отдает пас Вадиму, а я резко разворачиваюсь и пробиваю с ноги в грудину Петру. Неожиданный финт, согласитесь. Легендарный игрок отправляется в аут. И это без укрепления всякими там стихиями, крутотень! Вот что тренажеры животворящие делают. В сочетании с крадеными пассивками.
— Удаление, — физрук неумолим.