Хтонический ужас (СИ)

Похоже, она издевается.
— Я не проиграл.
— Что, прости?
— Я выиграл бой со счетом три-ноль. Всухую.
— Шутишь.
— Спроси у Акиры.
— Я тебе верю. Просто… это шокирует, признаться. В прошлом году Аристарх организовал школьный турнир по кендо. И, как бы это сказать… Акира, не особо напрягаясь, вырубила всех, включая Романа Шуйского.
— Без магии?
— Без. Только синай и доспехи.
— Она хороша, — признал я.
— Это мечи, Илья.
— И что?
— Ну… допустим, ты умеешь поглощать навыки тех, кого убил на арене. Это объясняет многие вещи. Рукопашный бой… не стану лезть в твое прошлое. Но… фехтование?
— Простолюдинов не обучают кендо, — хмыкнул я. — Ты имела в виду именно это.
— Не обижайся.
— Всё норм, — я сделал глоток из чашки. — Как ты помнишь, я умею телепортироваться. Уже несколько месяцев я тренирусь в одной школе… название которой не буду разглашать. Школа находится за пределами квартала Адамсов.
— Несколько месяцев, — София скептически посмотрела на меня. — Серьезно?
— Я быстро учусь.
— Это правда, — вклинилась Полина. — Я ему даже завидую. Мне вот эти ветки целительские даются с большим трудом.
— Ну, ты же у нас в первом поколении обрела Дар? — улыбнулась Горина.
— Вроде того.
— Илья тоже.
— Поглощение, — напомнил я.
— Бла-бла-бла, — сестра поморщилась. — Вот в кого ты такой, а?
Пожимаю плечами.
— Мало ли. Вдруг мой настоящий отец — демон из Бездны?
— Наш отец — обычный говнюк, — отрезала Полина. — И тебе это известно.
Перекусив в таверне, мы вновь отправились колесить по городу. Нас завезли на обзорную площадку, откуда открывалась шикарная панорама. После этого неполные группы вернулись на корабль. Часть пассажиров решила переночевать в городе, сняв номера в отелях. Кого-то привлекала клубная жизнь, но подавляющее большинство решило зависнуть в местных игорных домах.
Я хочу выспаться.
Завтра нас ждет обширная экскурсионная программа с посещением Акрополя и прочих исторических руин, так что надо запастись терпением. Для моей сестрички-ботанички это важно.
Попрощавшись с Софией Гориной, я завел Полину в номер и усадил в позу лотоса. Отдых отдыхом, но медитации пропускать нельзя. Сам решил пробежаться на сон грядущий по обзорному кольцу. Переоделся в спортивные шмотки и тихонечко выскользнул за дверь. Ничто, как говорится, не предвещало…
В носовой части лайнера меня ждали.
— Тормозни, чернь.
Тот самый парень, что косился на меня в таверне у подножия горы. Я решил не тратить время на придурка и побежал дальше, не сбавляя темп. Надеюсь, кретину не хватит ума швырнуть мне в спину какое-нибудь хитрое колдунство. А если и хватит, то у меня есть «призрачная броня».
Недоносок поступил иначе.
Догнал меня и, поравнявшись, задвинул речь:
— Ты что, совсем не мужик? Поговорить надо.
— Отвали. Дай побегать.
У меня нет настроения ввязываться в дуэли и валить очередных аристократишек. Поклонник Гориной явно качает ветки пилота, мне с этих способностей толку — ноль. Хочется принять душ и завалиться в теплую постельку, а не растрачивать душевные силы на отморозков.
— Ты хоть понимаешь, кто я? — не унимается имбецил.
— Да мне срать.
— Что у тебя с Гориной?
Молчу и наращиваю темп.
Вдруг отвалится.
Курсант не отстает.
— Я тебя спрашиваю. Не зли меня, простолюдин.
— А то что?
— Вызову на поединок — узнаешь.
Перехожу на шаг.
И резко останавливаюсь.
— Как тебя зовут?
— Мирон Салтыков.
— Вот что, Мирон. Я не хочу тебя убивать. У меня отпуск. Я с сестрой полетел в круиз, а здесь — ты. Живи, учись хорошо, плодись и размножайся. Сегодня тебе повезло.
Надеюсь, моя карма после этих слов воссияет аки золотой соборный купол. Иногда можно и пожалеть убогих. Котяток, бомжей, старушек-процентщиц, недоношенных курсантов.
Салтыков шансом не воспользовался.
— Илья Невзоров, я знаю, кто ты. Выскочка, школота. София Горина не для тебя. Ты сейчас же принесешь извинения за свой тон и пообещаешь никогда не подходить к этой особе.
— Иди в жопу, — добродушно буркнул я.
 
— Я требую сатисфакции.
Закатываю глаза.
Уговорил, чертяка.
— Где и когда?
— Завтра, после всех экскурсий. В шесть вечера. Арена на восьмом уровне. Надеюсь, у тебя есть секундант. Выбор оружия оставляю за тобой.
— Я уделаю тебя без оружия. Секунданта у меня не будет, работаем на камеру, под запись. Весь спектр магических навыков. Смерть и полное пог… В общем, ты понял.
— Условия приняты, — процедил Мирон.
— Не хворай.
Хлопнув камикадзе по плечу, я спокойно побежал дальше.
Грядущая встреча меня не беспокоила.
А зря.
* * *
Вот кому, скажите на милость, могут потребоваться дуэли во время кругосветного путешествия с блэкджеком и куртизанками? Разве что аристократам и дегенератам. Некоторые люди удивительным образом сочетают оба этих качества.
Я не стал сообщать сестре о цели своей прогулки.
Надо и надо.
Спустившись на восьмую палубу, я первым делом изучил схему на электронном табло. Арену, как и следовало ожидать, упрятали в глубину корабля, подальше от основных прогулочных маршрутов. Мне пришлось одолеть стометровку радиального коридора, обогнуть закрытый технический блок, подняться по неприметному однопролетному трапу и упереться в круглый люк с надписью «АРЕНА».
По идее, оплачивать помещение должна принимающая сторона. Кроме того, в обязанности Мирона входит предварительное бронирование и открытие доступа принявшему вызов оппоненту. Секундантов у нас нет, оружия — тоже. Это упрощает дело, но врубает опцию автоконтроля, что спишет токены уже с моей карты.
Прикладываю всемогущий кусочек пластика к ридеру.
Сегменты люка шипят, лязгают, раздвигаются. Я вижу металлические штыри блокираторов, всасывающихся в торцевые пазы. Прочерчиваются вертикальные и горизонтальные линии, крышка люка распадается на четыре части. Тихо вздыхают сервоприводы. Лепестки ныряют в переборку.
Я переступаю порог.
И оказываюсь в небольшом помещении, напоминающем раздевалку и холл одновременно. Четыре кресла — по два у противоположных переборок. Вмонтированный в стену телеэкран с заставкой в виде стреляющихся господ. Оба персонажа вооружены однозарядными кремниевыми пистолетами, одеты в духе девятнадцатого века и носят цилиндры на голове. Фоном — осенний парк и кусочек реки.
Комната подсвечена четырьмя световыми линиями, протянувшимися по периметру. Линии прерываются абрисами еще одного люка, пока заблокированного.
Моего визави нет в холле.
Либо Салтыков опаздывает, что моветон, либо он уже внизу, допущен к поединку и ожидает нашей встречи. Мне еще не доводилось драться на полностью автоматизированных аренах. Технологии, используемые кораблестроительными артелями, ушли далеко вперед.
Заставка на экране распалась.
Ожили динамики:
— Сверка личностных характеристик. Встаньте в круг, широко откройте глаза.
Линия неоновой подсветки на полу.
Делаю шаг вперед, позволяю сканеру просветить сетчатку своего глаза.
— Приложите палец к дактилоскопическому снимателю, — голос женский, бесстрастный.
Выполняю приказ.
Сниматель выдвигается из стены под экраном на телескопической мачте. Прикладываю к черному квадратику большой палец. Красный индикатор сменяется зеленым. Мачта втягивает свои сегменты в поверхность стены, запирается квадратной заглушкой.
— Поздравляем, Илья Невзоров. Ваша личность подтверждена. Доступ к арене открыт. Прослушайте краткий инструктаж.
Экран разделяется диагональной чертой. В правом нижнем секторе — моя фотография. В левом верхнем — Мирон Салтыков.
— Согласно четырнадцатой поправке к Дуэльному Кодексу любая сторона может выставить вместо себя замену, если возникли непреодолимые обстоятельства, мешающие провести поединок, — сообщил голос. — Господин Салтыков воспользовался своим правом на представителя. Причина — производственная травма в отсеке жизнеобеспечения. Сейчас ваш оппонент находится в корабельном лазарете и проходит интенсивный курс восстановления. Автоматика арены признала этот факт достаточным для смены личности бойца.