Порочное обещание (ЛП)

— Я не могу это надеть, — протестую я. — Что, если я упаду? Что, если я сломаю каблук? Они, вероятно, стоят столько же, сколько месячная арендная плата.
На самом деле, если бы с ними что-нибудь случилось, я бы технически более чем могла позволить себе их заменить. Но мне не нравится это признавать. Я чувствую себя странно из-за денег на моем счете с того дня, как мне исполнилось восемнадцать, и они начали появляться, и сейчас я не чувствую себя менее неловко из-за этого. Если бы я рассказала об этом Ане, у нее по праву возникло бы миллион вопросов, а я никак не могу объяснить это, у меня просто нет ответов.
Конечно, она меня уговаривает надеть туфли и снять нижнее белье точно так же, как снять все остальное, и пока я ковыляю в ванную в своих новых шестидюймовых туфлях на шпильках и с неприятным осознанием того, что под этим платьем на мне абсолютно ничего нет, Ана готовится проделать с моими волосами и лицом такие вещи, которые я видела только в фильмах. Продукты расставлены по всей ее стойке в ванной комнате, от одного конца до другого, и я молча стою перед ней, пока она принимается за работу.
Когда она заканчивает, я должна признать, что выгляжу потрясающе. Мои волосы завиты в толстые спирали, которые свободно падают вокруг моего лица и делают мои волосы вдвое гуще, чем когда-либо, и она что-то сделала с моими глазами, отчего они кажутся огромными, и круглыми, с густыми, острыми кошачьими глазками в каждом уголке. Накрашенная той же вишнево-красной помадой, я выгляжу как голливудская актриса.
— Ты выглядишь великолепно. — Ана выглядит очень довольной собой. — Сегодня тебе позавидует каждая женщина на Манхэттене.
— Я почти уверена, что на всех этих женщинах будут трусики, — бормочу я, осторожно касаясь одной из накладных ресниц, которые она наложила. Они кажутся тяжелыми и непривычными на моем лице, но я должна признать, что они выделяют мои глаза.
— Я бы не стала на это ставить. — Ана одаривает меня дерзкой ухмылкой. — Я уже позвонила в Uber, так что нам нужно спускаться вниз. — Она закрывает помаду колпачком и бросает ее в свою маленькую серебряную сумочку, затем протягивает мне изящный лакированный черный клатч. Я открываю его и вижу еще один тюбик губной помады, тонкую пачку салфеток и больше ничего.
— Разве мне не нужно удостоверение личности? Я недостаточно взрослая, чтобы пить еще два месяца…
— Тебе не о чем беспокоиться, — уверенно говорит Ана. — Никто не будет задавать тебе вопросов. Ты со мной сегодня вечером.
Что-то в том, как она это говорит, заставляет меня нервничать. Я списываю это на беспокойство по поводу выхода на улицу, и только когда мы уже садимся в Uber и направляемся в центр Манхэттена, я узнаю это чувство. Это то же самое, что было у меня восемь лет назад, когда человек, которого я не знала, принес мне письмо от моего покойного отца.
Это чувство является предупреждением. Я просто не знаю, почему, после всех этих лет, я чувствую это снова.
ЛУКА
У меня в голове стучит достаточно громко, так что, по-моему, я не расслышал ни единого слова из того, что только что сказала мне моя секретарша. Оно колотится с тех пор, как я проснулся этим утром с похмельем века, зажатый между двумя великолепными обнаженными блондинками, вдыхая тяжелый аромат духов и секса.
Это само по себе было странно. Обычно я не оставляю женщин ночевать у себя, я предпочитаю, чтобы моя кровать королевского размера была предоставлена только мне, и чтобы утром не нужно отвечать на вопросы: что между нами или когда мы сможем сделать это снова, ты позвонишь мне? Никаких неловких завтраков, на которых я притворяюсь, что собираюсь позвонить, а она …или они притворяются, что верят мне.
Однако большинство из них не приходят ко мне домой, ожидая больше одной ночи страсти. Я был самым известным плейбоем Манхэттена с той минуты, как стал достаточно взрослым, чтобы легально трахаться, и даже больше, когда у меня появился собственный пентхаус. В тридцать один год у меня было больше ночей с одной или несколькими женщинами в моей постели, чем без. Они просто редко остаются на ночь. На самом деле, я могу вспомнить только несколько случаев, и обычно это было где-то в другом месте, на вечеринках выходного дня, когда я мало что делал, кроме как валялся в постели, трахался сколько душе угодно и заказывал обслуживание в номер и шампанское в перерывах.
 
Восемь лет назад мне выдали бесплатную карточку для выхода из тюрьмы, пропуск в священный брак на всю оставшуюся жизнь, и я наслаждался этим в полной мере. Я намерен продолжать это делать, но в теперешние дни стало больше встреч и деловых поездок и меньше туманных выходных на Ибице.
Что возвращает меня к моей пульсирующей головной боли и секретарше, на которую мне, вероятно, следует обратить внимание.
— Звонил Франко, он хочет знать, забронировали ли вы его мальчишник. Он был очень настойчив, чтобы это было за пределами страны, где меньше ограничений на…
— Я уверен, что знаю, чего хочет Франко. — Я провожу рукой по лицу. — Послушай, просто подготовь документы и проверь их, прежде чем они будут у меня, хорошо?
— Да, сэр. — Секретарша, кажется, ее зовут Кармен, переминается с ноги на ногу. — И вечеринка по случаю помолвки…
Я смотрю прямо на нее, минуя ее щедрое декольте, чтобы посмотреть прямо ей в глаза.
— Позволь мне внести ясность, Карен.
— Я Кармен, сэр.
— Мне все равно. — Я откидываюсь на спинку стула, морщась от очередной вспышки боли, простреливающей мои виски. — Мне насрать на вечеринку по случаю помолвки. Позвони миссис Росси. Это же вечеринка ее дочери, черт возьми.
— Да, сэр. — Она почти делает реверанс, прежде чем скрыться за дверью, и я делаю мысленную пометку проверить, когда ее приняли на работу. Я смутно припоминаю, что моя последняя секретарша была более способной.
Я вглядываюсь в экран своего компьютера, открываю календарь, и вот тогда я понимаю, почему именно Карен…Кармен заговорила о вечеринке. Она завтра вечером, и я должен быть там, хотя я бы скорее зажал свои яйца в тиски, чем пошел на вечеринку в честь помолвки Катерины Росси. Но у меня нет выбора, потому что она не только выходит замуж за моего лучшего друга, но и ее отец мой босс. Дон семьи Росси, глава северо-восточного отделения итальянской мафии и босс Нью-Йорка.
И я, нравится мне это или нет, являюсь его наследником.
Я бы избежал этой участи, если бы либо мой отец был жив, либо жена Росси подарила ему сына. Но мой отец, заместитель Росси, погиб семь лет назад, выслеживая убийцу своего лучшего друга, а у Росси только одна дочь, что является предметом спора между ним и его женой.
Без какой-либо связи с семьей Росси моя жизнь оказалась бы в опасности в ту минуту, когда Дон Росси ушел на шесть футов под воду. У меня нет кровных уз с семьей, только привязанность Росси к моему отцу и настойчивость в том, что я должен быть его наследником. В идеальном мире я бы женился на его дочери, что дало бы мне неоспоримое право занять его место. Но с двадцати двух лет я был обещан женщине, которую никогда не видел и на которой почти наверняка никогда не женился бы, а все из-за давней связанной клятвы, которую дали наши отцы, даже не потрудившись спросить кого-либо из нас.
Итак, вместо этого мой лучший друг и будущий аутсайдер Франко Бьянки женится на Катерине. С ее мужем в качестве моего заместителя у меня не будет шансов на гражданскую войну среди подчиненных, которые захотят занять кресло самого высокого ранга. Им пришлось бы пройти через Франко, чтобы добраться до меня, и как только он женится на Катерине, никто не будет подвергать сомнению его право на свою должность. Во всяком случае, женитьба на ней должна обеспечить ему в будущем место Дона. Но я бы доверил Франко свою жизнь, и доверю, как только Дон Росси умрет. Но на данный момент Росси жив и здоров. Мои обязанности, однако, по-прежнему обширны, вот почему я все еще нахожусь в своем офисе в девять вечера. Когда я отрываюсь от своего календаря, появляется автоматическое оповещение по электронной почте, сообщающее мне, что депозит был переведен на другой счет на имя Софии Ферретти.