Наследие Евы (СИ)

Тим как занимался своим самолетом, так и занимается, то ли слишком увлеченный, то ли слишком задумчивый. Архипова склоняется к нему и шепчет:
— Тимофей.
Он вздрагивает, вскидывает голову — и они ударяются лбами. Архипова подскакивает, ойкает, закрывает ушиб ладошкой. Тим в ужасе и таращится на нее, как на безумную. За спиной у Архиповой сдавленно хохочут подружки. Она расплывается в неловкой улыбке:
— Я не ожидала, что так получится… Извини… Больно?..
Она еще и тянет к нему руку. Он отклоняется назад и останавливает тоном:
— Я в порядке.
И вдруг Архипова теряется. Теряется тому, какой он. Тим не выглядит на семнадцать, обычно он робкий, мнется возле стола Соколова потерянный и грустный. Но, вообще-то, он старшеклассник. Он, может, вовсе не рад компании и был вежлив, а она вот так к нему подошла, незнакомому…
— Я правда не хотела, ты, видимо, очень увлекся… Спрашиваю: рыжего ждешь? Его задерживают опять. Может, какой-то конкурс…
Тим смотрит на нее затравленно и ничего не отвечает. Она прячет руки за спину и перехватывает одну чуть выше сгиба локтя.
— Вы же физикой занимаетесь, да? после уроков? Я слышала, как рыжий с Соколовым говорил: мы за одной партой сидим… Ну, насчет факультативов… Мы так и думали, что в читальном зале, только вас эту неделю не видели… Мы просто ходим сюда делать домашку. Уже неделю. Вместе сподручнее, а то поодиночке и так ничего непонятно, а Соколов еще и задает столько, что хоть плачь…
Тим вроде смягчается. Но не так, чтобы сойтись с ней на почве общего горя. Он слабо кивает и опускает взгляд.
— Как тебе с рыжим заниматься? Он не очень заносчивый? А то он так резво вызвался тебе помогать, у нас обычно — средний палец выставляет, если попросить о чем-то… Его в классе никто не любит. Мы не представляем, как ты с ним общаешься… Или — не можешь отвязаться? Он вроде упертый… как взбредет что-нибудь в голову…
Тим слабо хмурится. И переспрашивает, словно все это время — не понимал, о ком она ему, а тут дошло:
— Арис?..
— Арис? — и она вдруг тоже теряется. — В смысле — Сакевич, что ли?.. Ты его «Арис» зовешь?
Тим не отвечает, отслеживает движение: подружки Архиповой пересели поближе. Одна, светленькая, на стул, вторая — наоборот, темненькая, но самая маленькая, хотя как будто и самая бойкая, запрыгивает на парту, болтает ногами, склонившись вперед и упираясь ладонями на поверхность.
— Ну так-то логично, — тянет задумчиво. — Он же Аристарх.
— О, а помните, — восклицает светленькая, — Шест за ним в начальной школе бегал и такой: «Алистах! Алистах!» Мы тогда рыжего только так и звали. А он как-то разозлился и Шеста побил. Шест в него какой-то влюбленный, потом в классе втором всем рассказывал, что выучился говорить букву «р» только ради него…
Девчонки смеются. Та, что на парте, хмыкает:
— Может, чтобы больше не получать… вот и ради него…
— Рыжий вообще недружелюбный, — решает Архипова, — а Шест его просто достал за восемь классов. Прилип — как навсегда. Только выпуск их разлучит. Или смерть.
— А может, только смерть. То-то он спрашивает, куда рыжий учиться пойдет.
— Бедный! А вы не знаете, чего он молчит!
Они хохочут.
— Я бы тоже молчала, наверное, если бы по мне все время томно вздыхали…
— Было бы еще по кому!
— Ну, Шест всегда отличался дурным вкусом… Видели, как он одевается? Как можно умудриться в форме выглядеть плохо?..
— По-моему, этот костюм у него еще с прошлого века, да еще и велик…
— Может, отцовский?
Они снова смеются. Но Архипова серьезнеет, замечает: Тим никак не хочет вникать, ковыряет пальцами неоконченный бумажный самолет.
— А что у вас за тема? С самолетами?
— Что?..
— Ну, ты в прошлый раз на уроке отдал рыжему самолет…
— А…
Тут они, видимо, ждут объяснений, но Тим — не планирует.
Архипова спрашивает:
— Так что? за тема?..
— Ничего… — Тим выглядит беспомощно. — Он увлекается…
— Самолетами?
— Рыжий?
— В первый раз слышу.
— Я думала: у него, кроме учебы, других увлечений нет. Хотя он вроде в бассейн одно время ходил: его с физры отпускали, когда ставили последним уроком…
Пока подружки обсуждают, Архипову цепляет Тимов ответ. Она как будто проникается, ставит локотки на его парту, спрашивает тише:
— И ты для него делаешь?..
Тим поднимает потерянный взгляд.
— А умеешь еще что-то, кроме самолетов?
Светленькая говорит:
— О, помните, мы как-то складывали гадалки.
— Гадалки?..
— Да, такие квадратики, — подхватывает Архипова, — на них пишешь всякое… Могу показать.
Тим кивает.
— Только надо листочек…
Несколько секунд все друг на друга рассеянно пялятся. Тим, помедлив, вырывает из тетради. Архипова подсаживается к нему за парту, а он отодвигает стул подальше, к краю…
Она сгибает по диагонали лист, так, чтобы торчал снизу прямоугольник. Поднимает этот прямоугольник наверх, с нажимом проводит по сгибу, а затем раскрывает и отрывает, чтобы получился квадрат. Чего делать с оторванным прямоугольником — она не знает. Теряется. Возвращает его Тиму с неловкой улыбкой. Он, видно, ситуацией проникся — тянет уголок губ. Хотя наблюдает как-то отстраненно, подперев рукой голову.
Архипова дальше складывает лист с двух сторон. Потом дважды пополам — но только чтобы развернуть обратно: так гадалка будет лучше гнуться. Она вставляет пальцы в треугольнички. Показывает Тиму, как держать. Протягивает ему. Он теряется и тупит, а потом оживает, берет, пробует. Не понимает:
— И как гадать?..
Девочки смеются. Архипова объясняет:
— Она не готова. Еще нужны надписи.
Она забирает гадалку. Осматривается потерянно. Тим соображает и подает ей ручку, вызывает много смущения. Архипова светится, но не отвлекается: с одной стороны пишет цвета, с другой — цифры, а внутри — «сбудется», «не сбудется», «загадай еще» и всякое похожее. Складывает обратно, держит перед Тимом. Говорит торжественно:
— Загадай желание.
Тим теперь немного улыбается, и Архипова ему тоже, счастливая тем, что он развеселился. Спрашивает:
— Загадал?
Он кивает.
— Теперь выбирай цвет, какой больше нравится.
— Синий.
— Считаем, сколько букв в слове.
Тим недоволен и произносит с досадой:
— Математика…
Девочки обмениваются смешками. Архипова говорит:
— Что поделать, мы же с физмата.
Тим ничего против не имеет — и не возражает.
— Пять букв, значит, складываем-раскладываем пять раз. Вот так.
Она сдвигает треугольники вместе вертикально и горизонтально. Тим опять чего-то не понимает, в этот раз — как работает:
— Там что-то меняется?
— Ну да, чтобы встал в одну из позиций.
— А.
— Вот. Теперь видно только определенные цифры, из них выбираешь.
Тим зависает. Помедлив, выбирает единицу. Архипова делает одно движение, говорит:
— Выбирай еще.
Тиму, наверное, неловко, что надо еще, зависает… называет восьмерку. Архипова раскладывает, показывает, что под восьмеркой. Под восьмеркой надпись «Сбудется». Тим, наверное, загадал что-то приятное — и теперь улыбается. Говорит, что игрушка:
— Забавная…
И почему-то ставит руку на парту, закрывается, словно стесняется.
— Они разные бывают. Эта с общими ответами, а можно что-нибудь конкретное…
Тим оттаял, кивает, но на другие гадалки не соглашается. Архипова дарит ему эту. Он, видимо, тоже ей что-нибудь хочет взамен:
— Могу сложить голубя…
— Голубя? — она увлекается.
Тетрадь худеет еще. Тим тоже превращает прямоугольник в квадрат, только потом — решает складывать. И пока он ловко ворочает листок с боку на бок и сгибает его, девочки наблюдают, подавшись чуть вперед. Немного заскучав, одна решает:
— Вот так похоже на кораблик…
Другая говорит:
— Я не умею кораблик.
Архипова спрашивает:
— Тим, а ты умеешь?
— Угу.
— А что еще?