Связанные (СИ)

— Что ты делаешь?
Кристина распахнула глаза — и отпрянула от неожиданности, обнаружив перед собой затылок Хель. Та неторопливо обернулась вполоборота, выглянула из-за плеча, вопросительно склонив голову, и принялась ждать ответа.
— Ничего, — Кристина мотнула головой. — Даже не знаю, с чего меня вообще сюда потянуло… Просто показалось, что… — она смолкла, словно слова застряли в горле, поражённая внезапной догадкой: — Ты ведь не просто так выбрала именно это место, правильно?
Хель медленно качнула головой.
— Ну ещё бы, конечно же, нет… Там… как бы объяснить? Спокойнее?
Ещё один короткий кивок.
Кристина набрала воздуха в грудь. Следующий вопрос должен был решить всё:
— Ты можешь передавать свои ощущения?
Такое уже случалось с ними прежде: время от времени до Кристины доносились эмоции Хель, да и та нередко понимала её без слов. Всё это без проблем можно было списать на существовавшую между ними связь: собственно, как ещё призрак сумел бы всего за несколько секунд освоить её язык? Однако теперь выходило, что границы этой связи были куда шире, чем можно было предположить.
— Возможно, — тем временем безо всякого интереса ответила Хель.
— А ты сама замечала, что-то похожее? Я хочу сказать, это работает в обе стороны?
— Вскоре после того, как мы встретились, я обнаружила, что могу видеть с помощью глаз, — заявила Хель и внезапно пожаловалась: — Это отвлекает.
— А до этого, получается, не видела? — на всякий случай уточнила Кристина.
— У таких, как я, нет зрения. Мы видим исходящую от живых существ силу: чем её больше, тем проще обнаружить источник. Так я нашла тебя в первый раз. Я считала, тебе это известно.
— Да, ты говорила… — тихо пробормотала Кристина, мысленно влепив себе увесистую оплеуху за то, что до сих пор не сподобилась расспросить Хель, как следует. Сначала смутные кошмары, затем эмоции, теперь ощущения — что дальше? Обрывки мыслей? Нет, Хель и так могла передавать ей свои мысли. Тогда, что? Одно сознание на двоих? Общая личность? Кристина поёжилась, вообразив себе перспективы. Стоило ли вообще выживать после выходки Духа с перемещением в «другую реальность», чтобы в итоге превратиться не пойми во что.
— Приготовься. — Голос Хель резко вырвал её из размышлений. Обычно бесстрастный, он почти незаметно дрогнул, а Кристину захлестнула совершенно чуждая и определённо чужая эмоция — пожалуй, последняя, которую она ожидала ощутить.
Предвкушение.
 Глава 18 
 Серая волна 
Будто по команде темнота взорвалась глухими ударами, как если бы что-то тяжёлое с силой ударилось о землю, треском ломаемого дерева, звоном битой посуды и хрустом выбитых слюдяных окон. На смену им пришли пронзительные крики и протяжный собачий вой; шум прокатился по предместьям — и оборвался так резко, словно вокруг деревни возник непроницаемый барьер, надежно укрывший её от окружающего мира.
Будто желая ухватиться за последние звуки, Хель мягко скользнула на полшага вперёд и замерла, чутко вслушиваясь в тишину. Гвардейцы одновременно рванули оружие из ножен и, вытянувшись широким полукольцом, последовали её примеру.
— Это она? — просипела Кристина и закашлялась, обнаружив, что голос отказывается ей подчиняться.
— Слишком далеко, чтобы судить наверняка.
Воздух вновь разорвался нечеловеческим воплем, захлебнувшимся булькающим хрипом. Кристина до боли стиснула древко копья и поёжилась от пристального взгляда Мартона у себя на затылке. Эйдон слегка повернул голову и мотнул головой в немом вопросе.
«Ага, а я лучше всех знаю, что делать…» — Первым порывом было броситься вниз, в предместья, и сделать хоть что-нибудь, чтобы остановить убийства, однако в сознании раскалённой иглой засели её же собственные слова, которыми она описала столкновение двух рахов: «бой до первой ошибки». Ошибка могла дорого им обойтись.
Кристина глубоко вздохнула и медленно выдохнула через сложенные трубочкой губы. До сих пор «Другая», как называла её Хель, действовала методично и крайне осторожно — собственно, если бы не случай, о её присутствии вообще никто бы не догадался. Так с чего бы ей бить в открытую?
 
— Передай им: мы остаёмся, — тихо произнесла Кристина.
В ту же секунду она почувствовала, как взгляд Мартона сделался настолько интенсивным, что ещё немного и он прожёг бы дыру у неё на спине. Эйдон, как ей показалось, также встретил новости без особого энтузиазма, однако спорить не стал: лишь пригладил усы и оценивающе оглядел её с ног до головы.
— Сейчас объясню, — вдохнула Кристина, которая и сама не знала, почему приняла именно такое решение, зато отлично поняла, что искал в ней Эйдон: гвардеец пытался определить, продиктовано ли оно какими-либо соображениями или же вызвано самым обыкновенным страхом.
То, что может один рах, вполне под силу другому — а Хель, как уже не раз можно было убедиться, вполне успешно скрывала своё присутствие. Значит, нужно принять за аксиому, что найти друг друга рахи не смогут. Зато сама Кристина, со слов всё той же Хель, должна была светиться как новогодняя ёлка, так что всё, кому нужно, уже знали, где она. Те же «серые» уже должны были нестись к ней на всех парах. Так в чём проблема? «Другая» вполне могла бы напасть — и, скорее всего, у неё даже получилось бы добраться до Кристины и нанести той смертельный удар. Быть может, она бы так и поступила — вот только всё затевалось вовсе не ради этого.
В голове сразу же сложилась картинка: призрак оказывается рядом, хватает свою жертву, швыряет её на землю или распарывает когтями — и тут же получает удар от Хель, которую по-прежнему не может найти, и которая ни за что не откажется начать бой на своих условиях. Если повезёт, она вообще убьёт свою противницу первым же ударом.
— Ну и с чего бы ей так подставляться? — спросила Кристина после того, как сбивчивой скороговоркой изложила свои мысли гвардейцам. — Я, кстати, исхожу из того, что ты заметишь её перед или во время нападения, — добавила она, обращаясь уже к Хель.
— Это так.
— Вот я и подумала, — немного увереннее продолжала Кристина. — Она ведь уже встречалась с нами и, как я поняла, лишь чудом успела сбежать в самый последний момент. Но в тот раз нас было четверо… то есть, трое с половиной. Как думаешь, могла она это учесть? Даже если нет, на всякий случай будем считать, что могла. А теперь следите за руками: до предместий у нас, сколько, метров… ну, в смысле, шагов сто, сто пятьдесят? Неважно! — быстро проговорила она, заметив, что Хель восприняла вопрос всерьёз. — Важно другое: мы сами выбрали это место — «хорошее», как ты выразилась. Здесь мы ждём нападения, здесь у нас хотя бы есть стены, к которым можно встать спиной. Зато как только мы бросимся в деревню, то сразу же станем идеальной мишенью: темнота, открытая местность, где мы будем как на ладони. Если нам хватит ума разделиться — будет вообще идеально; но даже если кто-то просто отстанет, ей вполне может хватить и этого.
«Потому что на гвардейцев тебе плевать и защищать их ты не станешь», — Кристина вспомнила, как Хель предлагала оставить Эйдона и Мартона умирать, чтобы выиграть немного времени.
— Мы можем, конечно, пойти осторожно, но «осторожно» значит «медленно». Если она всерьёз собралась убить там всех, кого сможет найти, или хотя бы большую их часть… Как думаешь, мы успеем ей помешать?
— Нет, — не задумываясь, качнула головой Хель.
— Поэтому мы остаёмся, — твёрдо заключила Кристина, глядя Эйдону прямо в глаза. Затем она вновь обратилась к Хель: — Внимательно следи за гвардейцами, без них тебе будет значительно сложнее; и постарайся не лезть на рожон: если «Другая» доберётся до тебя, то умрут вообще все.
Кристина с трудом перевела дух и закончила, подавив предательскую дрожь в голосе:
— Она знает, что я здесь. Если ей от меня что-то нужно, пусть покажется.
Сказала — и скривилась от отвращения, ужаснувшись тому, как неожиданно легко оказалось пожертвовать человеческими жизнями. Причём, даже не ради победы — ради призрачного шанса её одержать. А что, если подозрения Эйдона были верны, и всё её выступление — лишь удобная отговорка, призванная прикрыть трусливое желание как можно дольше оттягивать неизбежную встречу с рахом? Кристина сцепила зубы, почти захлебнувшись от невыносимого презрения к самой себе. Однако прежде, чем она успела окончательно пропитаться этим чувством, её решение получило неожиданную поддержку: за спиной раздался тихий вздох и какой-то неразборчивый шорох — кажется, Мартон просто пожал плечами. Не нашлось возражений и у Эйдона: капитан ограничился флегматичным кивком и, так и не задав ни единого вопроса, отвернулся.