Связанные (СИ)

— В словах гвардейца Хельдера есть смысл, — наконец, медленно, словно каждое слово давалось ему с неимоверным трудом, произнёс он. — Что же до тебя, торговец, отныне тебе не разрешается покидать Формо и его окрестности на расстоянии дня пешего перехода. Ты не можешь занимать никаких должностей. При условии деятельного раскаяния наказание может быть смягчено спустя двадцать лет с этого дня, однако даже в этом случае запрет занимать должности останется пожизненным. Тебе понятно твоё наказание?
— Да, — Бравил отвёл глаза.
— Не советую нарушать его условий. Через несколько дюжин дней в Формо прибудет маг, чтобы поставить Знак. Если тебя не окажется на месте — гвардия найдёт тебя хоть на другом конце света и доставит в столицу. Тогда разговоров больше не будет.
Мартон незаметно выдохнул. Знак — штука неприятная, он не выпустит Бравила за пределы его точно отмеренной тюрьмы и вызовет нестерпимую боль, попытайся он выйти наружу. Зато парень останется в живых и в будущем даже сможет рассчитывать на снисхождение.
В дверь тихо постучали и внутрь с высоко поднятой головой вошла Инара. Если она и слышала всё, что происходила на кухне, то ничем этого не показала — только почти незаметно скосила взгляд на пол, туда, где лежала Энара и чуть расслабилась, убедившись, что та жива.
— Госпожа, пришли двое солдат из ополчения Формо. Они утверждают, что несут важные известия. Также вашего внимания ищет управляющий Бравил. Я… — она запнулась, а затем в голубых глазах сверкнуло что-то новое, что-то чего Мартон никак не ожидал там увидеть — азарт и озорство. Словно удивляясь собственным словам, Инара медленно закончила: — Я приказала ему ожидать в коридоре.
«Отчаянная девчонка! — восхитился Мартон. — Приказала управляющему, ну надо же! Как ты жить-то теперь здесь собираешься?»
И всё же, заглянув внутрь себя, Мартон не сомневался, что окажись он на месте голубоглазой служанки, он поступил бы точно так же, невзирая ни на какие последствия. И ведь пухлый управляющий наверняка проглотил это безо всяких возражений — ещё бы! Положение слуги вельменно позволяло провернуть ещё не такое.
Аристократка не выказала никакого неудовольствия, но не преминула продемонстрировать ту самую мстительность, о которой Мартон столько слышал от Эйдона:
— Пригласи ополченцев, — приказала она и добавила с непривычной мягкостью: — Затем можешь вернуться и побыть с сестрой. Вы свободны до следующих распоряжений.
 Глава 16 
 Гвардейцы Его Величества 
Эйдон сразу узнал своих давних знакомцев: загорелого ополченца с улыбчивым щербатым ртом и его товарища, полного и с глубокими оспинами на щеках — тех самых, которым не повезло попасть в ученичество к Мартону. Впрочем, на пользу им это явно не пошло: толкаясь и наседая друг на друга, будто деревенские мальчишки, спешащие поглазеть на бредущую по большаку труппу магического цирка, ополченцы ввалились в кухню — и замерли как вкопанные, стоило им увидеть перед собой небрежно обернувшуюся навстречу вельменно.
«Ну да, этого мы пока не проходили», — глядя на их растерянные лица, Эйдон не удержался от улыбки.
Ополченцы неуклюже поклонились, задевая друг друга локтями, как мнилось, не столько из вежливости, сколько ради того, чтобы выиграть пару мгновений и сообразить, что делать дальше. Однако вельменно сама пришла им на помощь:
— Мне сообщили, у вас для меня известия.
— А?.. — поднял голову щербатый. «Правильная речь» определённо давалась ему с невероятным трудом. — А! Так точно, сопожа! Несём эти… как вы сказали… «Вестия», ага.
— Мы, значит, у вашей комнаты дежурили, как господин капитан приказал, — обстоятельно подхватил рябой. — А тут, значит, прибёг Тиёс-лудильщик да сразу в крик: такое, мол, за деревней деется… Ну, а мы что? Мы его погнали с этажа-то, чтобы госпожу, то есть, вас, значит, не беспокоил, мало ли что ему приблазнилось, с пьяных-то глаз. А потом решили, что нехорошо получится, если, значит, не доложить…
 
Чем дольше светловолосая вельменно слушала сбивчивый говор ополченцев, тем ниже её голова склонялась к плечу. Эйдон медленно кивнул сам себе, сообразив, в чём проблема: их и раньше-то было непросто понять, не то что теперь, когда из-за волнения слова и вовсе сливались друг с другом.
— Прошу, излагай по существу.
— Эко вы ладно сказали-то, госпожа, — оживился щербатый.
Последовал короткий жест в сторону, хотя Эйдон уже и без того понимал, что от него требуется.
— Безмерно рады, что ты одобряешь, солдат, но советую следить за языком, пока я лично не укоротил его на полпальца. Ты явился только ради того, чтобы надоедать госпоже или у тебя действительно есть сообщение?
Щербатый замолчал, будто воды в рот набрал; у его товарища нервно дёрнулся кадык. Глаза ополченцев забегали по сторонам, чтобы не глядеть ни на сурового капитана гвардии, ни на не менее пугающую их вельменно, — только ради того, чтобы натолкнуться на по-прежнему лежащих на полу Энару и дочь управляющего, Аолу, на Кирис, отстранённо массирующую виски, и на униженно стоящего на коленях Бравила-младшего.
— Так мы, это… — сбивчиво начал побледневший, как мел, рябой. — Мы ничего такого не хотели… Там, просто… ну… солдаты, значит, идут. За деревней. С захода солнца, получается… Тиёс в холмы ходил, там у нас медь наружу выходит, да как их с холма-то увидал, так в городище и побёг…
Даже не дослушав сообщение до конца, Эйдон и Мартон обменялись быстрыми взглядами. Ещё несколько часов назад Эйдон обрадовался бы этой новости. Теперь же, когда им стало доподлинно известно, что в посёлке поселился рах, прибытие новых солдат ничего не решало: они не смогут причинить призраку вреда, а если и попытаются, это приведёт лишь к новым жертвам. Впрочем, ещё неизвестно, чьи это солдаты, вполне могло оказаться, что речь идёт о дальнем разъезде войска Форстена…
— Это солдаты Эм-Бьялы? Каково их число? — своими вопросами вельменно лишь ненамного опередила Эйдона.
— Так это… трое, так говорят. А вот чьи они… не знаем, госпожа.
— Не знаете, кому служите?
Эйдон мог бы поклясться, что будь светловолосая аристократка живым человеком, эти слова прозвучали с поистине убийственным сарказмом. Однако, к счастью для ополченцев, голос раха, несмотря на мелодичность, эмоций по-прежнему не передавал.
— Нет! Ну, то есть, да… — рябой запутался в ответе и, облизнув губы, страдальчески поглядел на Эйдона.
— Тиёс, вроде, говорил, у них олень на плече, — неуверенно вставил щербатый.
— Семья Бьяла, — кивнула вельменно.
— Если только это не уловка госпожа моя, — осторожно возразил Эйдон. — После битвы несложно достать доспех и цвета Его Величества. Пожалуй, будет безопаснее, если первыми с ними встретимся мы с гвардейцем Хельдером.
Ополченцы, которые внезапно для себя стали частью чего-то большего, чем охрана корзин с продуктами и ящиков с вином, встревоженно переглянулись, заслышав о сражении. Однако удовлетворять их любопытство никто, разумеется, не собирался.
— Поступай, как считаешь нужным, капитан.
— Слушаюсь, госпожа, — с готовностью отсалютовал Эйдон.
Мысленно он возблагодарил судьбу. Их вельменно не была человеком — и самым неожиданным образом это привело к тому, что иметь с ней дело было значительно проще, чем с остальными. Она не интересовалась ничем, кроме защиты своей хозяйки и не спешила вмешиваться в чужие дела.
— Вы двое, — продолжал Эйдон, обращаясь к ополченцам, — отправляйтесь на встречу этому отряду и сообщите, что капитан гвардии Его Величества желает их видеть. И будьте внимательны, не услышите ли необычный говор или иноземный акцент.
— А что, если услышим, господин капитан?
— Не спорьте и не пытайтесь их остановить. Проводите во двор крепости, а затем собирайте ополчение… Да, и, пожалуй, пару охотников с луками. Пусть будут готовы стрелять по сигналу. Попадут хотя бы в одного — получат награду.