Отличница для ректора. Запретная магия (СИ)

Упс.
– Это не то, что ты думаешь…
– Ты даже не представляешь, что я сейчас думаю! – свирепеет Дерил. – Рассказывай!
Я в общих чертах обрисовываю ситуацию, не вдаваясь в излишние подробности, которые моему старшему брату вряд ли понравятся. В конце концов, разве имеет значение поцелуй Кристиана на фоне происходящего кошмара?
– Джемма, вот скажи мне, почему ты сразу не написала мне, когда эта каша заварилась? Почему посторонние люди в курсе твоей жизни больше, чем я? Ты хотя бы имеешь представление, во что вляпалась?
– Представь себе, имею, – огрызаюсь я. – А что я должна была делать, по-твоему?
– Ты должна была связаться со мной сразу! – рявкает брат.
– Это ничего что гроза всей империи лорд-дознаватель запретил мне распространяться о произошедшем?
– Когда тебя останавливали такие мелочи?
– Чего ты от меня хочешь?
– Я многое могу понять в поведении Кристиана Натори, его игра была бы красивой, не участвуй в ней моя сестра, только я никак не соображу, почему для липовой помолвки он использует именно этот артефакт.
Я вскидываюсь:
– Что ты имеешь в виду? Я тебе уже объясняла, что охранные свойства…
– Джем, – Дерил смотрит на меня с укоризной, – есть способы и попроще, и безопаснее, и не такие… ответственные. Кольцо Гвидиче, не просто охранная побрякушка. Оно напичкано древней магией, и не исключено, что запретной.
Я смотрю на брата во все глаза.
Как это выходит, что он знает то, чего не знаю я?
Допустим, существование запретной магии – для него не секрет по роду деятельности. Предположим, что так.
Однако Дерил не просто знает о кольце Гвидиче, он осведомлен о его свойствах.
– Как всем вам легко упрекать меня, когда от меня скрывают абсолютно всё! – взрываюсь я. – У меня такое ощущение, что одна я ничего не знаю ни о собственном роде, ни об истории империи, ни о себе самой! Подозрения Николаса, твои обвинения, странные вопросы Кристиана, жуткие способности, запретная магия, о которой я узнаю без году неделя… Я ничего не понимаю!
Прищурившись, брат рассматривает меня каким-то незнакомым взглядом, будто видит меня впервые. Оценивает мой потенциал.
– Надо же. Как ты чисто сработала тогда. Не понимаешь, значит. А если хорошо подумать?
  
Глава 49
 
– На что ты намекаешь?
Всё. С меня хватит. Я слишком долго была хорошей девочкой. Запас моего терпения истощился. Я зла, как осенняя оса!
Если Дерил прямо сейчас мне внятно всё не объяснит, я за себя не ручаюсь!
Под моим гневным взглядом брат взлохмачивает свои чёрные вьющиеся волосы и злит меня этим ещё больше.
Вот почему мне достался непокорный бараний завиток, а ему послушные волны? Где справедливость?
– Да я, собственно, не намекаю, а говорю прямо. Джемма, ты не впервые сталкиваешься с запретной магией. И не только сталкиваешься, ты вполне ей владеешь.
– Что ты несёшь? – вскочив со своего места, возмущаюсь я.
– Джем, – вздыхает Дерил, – ну представь сама: как могло оказаться, что ты вообще не в курсе родовой магии? Как бы у тебя получилось ей управлять, если никогда до этого её не изучала? Запретная – очень сложна, несмотря на видимую простоту заклинаний. Более того, я могу сказать тебе, что мне даётся лишь десятая часть того, на что способна ты. И это результат постоянной практики.
Я смотрю на брата и никак не могу осознать его слова.
Это же чистый бред!
Постоянные магические упражнения – это вовсе не то, что может легко стереться из памяти. А я ничего подобного не помню.
– Дерил, сдаётся мне, ты пытаешься меня убедить, что я сумасшедшая…
– Я не пытаюсь ни в чём тебя убеждать. Факты есть факты, Джем. Ты можешь не верить мне сколько угодно, достаточно спросить у мамы.
Это абсурд.
Я нарезаю круги по комнате, пытаясь найти какое-то двойное дно в словах Дерила, скрытый смысл, хоть что-то, что поможет мне понять, как это могло произойти.
Артефакт на пальце греется, настойчиво привлекая моё внимание, но мне сейчас совершенно не до него. Хватит с лорда Натори и следилки. У меня картина мира рушится.
 
– Объясни мне, своей недалёкой сестре, как так вышло? Ты был в курсе, что я практиковала запретную магию, как и ты сам, судя по всему, а потом я вдруг об этом забыла. И ты не только не сделал ничего, чтобы это исправить, ты даже со мной ни разу об этом не заговаривал. Кусок моей жизни стёрся, и все окружающие сделали вид, будто так и надо.
– Ты не хотела об этом говорить, Джем, – голос брата звучит мрачно. – Но я и не думал, что ты всерьёз забыла. Не знал, что у тебя получилось.
Меня почти трясёт.
Да что же это такое?
Я разговариваю с Дерилом, задаю вопросы, и он мне даже отвечает, но так, что понять что-либо совершенно невозможно. Мне кажется, меня сейчас разорвёт от бешенства. Кольцо жжёт всё сильнее, раздражая меня. Ещё один интриган хочет со мной пообщаться.
О! Мы поговорим!
Но сначала я прижму брата.
– Дерил, ты сейчас мне всё расскажешь. Я пока не готова смириться с тем, что и ты, и я – преступники, как не готова принять, твои слова на веру, – горячая волна поднимается во мне, кончики пальцев покалывает, и перед глазами всё немного плывёт. – Веро Ноностанте!
Слова заклинания вырываются у меня, прежде чем я успеваю осознать их.
Брат хочет мне возразить, но поздно. Я чувствую, что заклинание сплетается с моей силой. Судорожно перебираю в голове варианты перевода, чтобы понять, что я натворила.
Но когда, видя, что, по крайней мере, внешне Дерил в порядке, я немного успокаиваюсь и перевожу с древнелидванского, то отменять заклятье у меня пропадает всякое желание.
Похоже, брату всё-таки придётся рассказать мне всю правду. Заклинание истины… Надо же.
– Это были крайние меры, сестрёнка, – сопит обиженно Дерил.
Фыркнув и сложив руки на груди, я снова усаживаюсь на кровать.
Сам виноват.
Эти высокородные лорды абсолютно несносны! Вот и довели до крайних мер. Что ещё остаётся хрупкой адептке Седьмого факультета?
Кольцо снова напоминает о себе, и в душе у меня возникает непреодолимое желание применить заклинание истины ещё на одном наглом, мутном, мастерски целующемся лорде. Попадись мне сейчас Кристиан, я не удержусь.
– Я жду, Дерил.
Он снова усаживается на стул и, вперив в меня свой сердитый взгляд, начинает рассказ.
– Джем, никакая опала прошлых веков, никакие запреты не могут изменить того, что мы – Гвидиче. Родовая магия – неотъемлемая часть нас. Можно запретить использовать её в империи, но окончательно она исчезнет лишь с последним носителем. Да, её возможно освоить и чужаку, не относящемуся к нашей семье, но в истинной своей мощи использовать её получится только у нас, и то не у всех. Например, в запретной магии ты сильнее меня. Кассиан прекрасно осведомлен о том, что наша семья сохраняет традиции и знания. Мы не имеем право использовать запретную магию, да. Как и любой житель империи. Однако её же преподают в ЗИМе хоть и ограниченному числу людей, тщательно отобранных и достойных доверия Кассиана. А значит, есть те, кто ей владеет, и те, кто знания перенимает. Зачем бы это, если использовать запретную магию нельзя?
У меня закипает мозг.
– Потому что это дополнительная сила, секретное оружие, и однажды оно может помочь империи, – подсказывает Дерил.
Что ж логично звучит. Как будущий учёный, я одобряю такой подход к знаниям. Только это ни капли не объясняет провалов в моей памяти.
– Хорошо. То, что мы не преступники, меня несказанно радует. Мне не терпится услышать объяснения твоим диким словам.
– Ты знаешь об особенностях родовой магии, просто не сопоставляла её с запретной. Твои навыки в… как это… сохранении магпотоков, потоков времени и другие мелочи, это всё корнями уходит туда. После одного события, напугавшего тебя весьма сильно, ты зареклась использовать запретную магию. Если дословно, ты сказала мне: «Я найду способ вырвать это из памяти». Тогда я посчитал, что речь идёт о самом происшествии. Твоё же нежелание пользоваться родовой магией – это только твой выбор, и никто не стал бы тебя неволить. Именно поэтому тебе позволили уехать в академию, бросив домашнее обучение, которое ничем не уступало даже столичному. У каждого Гвидиче свой путь, так, кажется, говорила Дерина.