Стрела в печень (СИ)

Бирон это ему высказал при Анне Иоанновне, заранее её предупредив, а то ещё вступится за «родственничка». Седьмая вода на киселе, даже ещё меньше. А сейчас это почти без разницы — родич и всё.
На самотёк дело Брехт понятно не пустил и полдня потратил на генерал-майора объясняя тому все нюансы логистики.
Родство с царской фамилией у Михаила Ивановича было опосредованное: его тётка Анна Леонтьевна была матерью царицы Натальи Кирилловны. А царица Наталья Кирилловна, урождённая Нарышкина — вторая жена царя Алексея Михайловича, мать Петра I. К Анхен никакого отношения не имеет. Другая линяя.
Но выслужиться генерал успел как раз при Петре, более того, по словам Остермана, был лихим воякой родич. Сражался под Нарвой и был там два раза ранен. Потом участвовал в сражениях под Гомантовым в 1702 году и под Мур-мызой в 1705 году. И особенно отличился он под Полтавой. Леонтьев взял там семь шведских знамён, серебряные литавры и носилки Карла XII. Там же в третий раз был ранен.
Дальше, где только не служил Михаил Иванович, в том числе и московским вице-губернатором. А вот при Анне успел правильно засветиться. В 1730 году в числе трёх депутатов от Верховного Тайного совета ездил к будущей императрице Анне Иоанновне в Митаву.
— Плюшки тоже будут, Михаил Иванович, — подсластил пилюли и поманил пряником «родича» Бирон. — Произведёшь достойно ротацию и будешь повышен до генерал-поручика и назначен на должность ответственного за ротацию войск, расквартированных в Низовом корпусе.
Брехт решил не просто так злобствовать. Сотни генералов в России и ни один из них, ну, может, кроме Ласси не думает о бережении солдат. Получил приказ, хвост задрал и вперёд на врага, а солдатики как там сами себя прокормят, не впервой чай. Оттого и потери в следующей войне с Турцией будут огромные. Там как-нибудь не получится. В степи ни дров, ни воды не найти. Нужно заранее обо всём подумать. Всё это зная Иван Яковлевич и решил по мере возможности воспитать хоть пару десятков генералов, которые смогут довести армию до Крыма и Азова и не погубить её по дороге.
Следующим генералом, коего начал учить логистике Брехт, был шотландец. Джеймс Фрэнсис Эдвард Кейт (James Francis Edward Keith), также известный в Российской империи, как Яков Вилимович Кейт.
Личность сия была Брехту известна. Муалим!!! В смысле — учитель. Образно выражаясь. Брехта, когда в иоанниты принимали, то заставили изучить масонские летописи что ли, что велись в России. Так вот именно этот Кейт и был основоположником масонства в России. Значится в масонских записях Яков Вилимович в 1732—1734 годах в качестве мастера петербургской ложи. А Петербург был столицей снова уже. В 1732 года в Реальной истории Анна переберётся в Санкт-Петербург. За четыре года дороги и улицы Северной пальмиры зарастут травой, дома начнут разрушаться. Там было наводнение в 1729 году, кажется, или в следующем году, и никто после этого дома не ремонтировал и не сушил. Хозяева-то все в Москве с двором, сначала при Петре втором, а теперь и при Анне Иоанновне.
И по планам Брехта возвращать столицу в рассадник туберкулёза не входило. А с другой стороны, бросать с таким трудом отвоёванный у шведов и болот плацдарм на Балтийском море нельзя. Чего делать? Порт? Там порт есть. Более того, чтобы перенаправить корабли и финансовые потоки в целом Пётр, который первый, ввел огромные пошлины на товары ввозимые и вывозимы через Архангельск и уменьшил их до минимума в Санкт-Петербурге. Получилось. Захирела торговлишка через Архангельск. А теперь и Петербург захирел. А если столицу перенести в Ригу и портом главным сделать её, то Питер просто кончится, превратившись в город призрак. Да адмиралы сейчас получили пинка и начали новую судостроительную компанию, старые сгнившие корабли разбирают и новые начали уже строить и в Петербурге, и в Риге, и в Архангельске, но чтобы спасти Питер этого мало.
Брехт уже больше месяца решал эту головоломку. Ситуация плохая, с какой стороны на неё не посмотри. Бросить Петербург на произвол судьбы и лишишься русского выхода в Балтику и неплохой логистической цепочки с Невой и всякой Ладогой. Да и жалко вбуханных туда денег. А если его развивать, то и чахотка, или туберкулёз там будет развиваться.
 
Ничего в голову не приходило. Одно понятно — рассадника туберкулёза не надо. А следовательно — столице там не бывать.
Так Кейт для обучения Логистике был отправлен с батальоном Семёновского полка в Петербург. А оттуда должен пригнать в Москву батальон Ингерманландского пехотного полка. Тут следует отметить, что создаваемые как пехотные полки Преображенский и Семёновский сейчас по существу являются кавалерийскими. Практически у каждого есть лошадь. Так что поведёт в Питер генерал шотландский кавалерийский — драгунский батальон, а возвращать по осенней распутице пехотинцев и артиллеристов, Брехт дал ему поручение всю артиллерию полка доставить в Москву вместе бомбардирской ротой. Пора было начинать заниматься артиллерией.
Что такое единорог Шувалова Брехт знал отлично. Сейчас ещё лет двадцать до его изобретения, а изобретатели под стол пешком ходят. Придётся самому. Там же ничего сложного. Как заряжают гаубицы сейчас? Просто берут мешочек с порохом и рукой суют его в ствол гаубицы и располагают там точно по центру, иначе может плохо всё кончиться. Из-за этого длинна ствола орудия равна длине руки человека. А чего придумал изобретатель шуваловского Единорога капитан Данилов? Просто до безобразия. Канал ствола сейчас у гаубиц цилиндрический на всем протяжении. А Данилов конец его сделал коническим, удлинил ствол и придумал банник. Палка, которая пропихивает мешочек с порохом до самого конца ствола, а так как конец ствола конический, то мешочек с порохом самоцентрируется. Вуаля, и ствол можно сделать длиннее. И даже тоньше. Ещё нужно с маленьких колёсиков на большие перейти. Не проблема. Ещё нужно всяких единорогов, львов и прочих туров запретить литейщикам на ствол лепить. Никак единорог стрелять не помогает орудию. А только весу добавляет и сложности при отливке, а значит и цену орудия. Украшайте, если хочется львами и единорогами знамёна, а пушка должна быть пушкой, а не игрушкой.
 Глава 12 
 Событие тридцать второе 
 Я не знаю какой результат принесёт мне реклама, но даже если я заработаю доллар — я вложу его в рекламу.  Генри Форд  
На отливку Царь-колокола пришли поглазеть все, кто… билеты купил. А чего, казна пуста, а нужно кучу хотелок в металл и камень превращать. Сто рублёв с титулованного зрителя. Если ты барон, граф, али тем паче князь или герцог, то быть добр — отдай сто рублёв. Если ты простой дворянин, то пятьдесят рублей вход. Для купцов первой гильдии, тоже сотня, всех следующих пятьдесят, ну и для всяких разночинцев и мещан, коим мест на трибуне хватило по червонцу вход. А для послов дружественных, и не очень, государств вход — конь. Приводишь лошадь или кобылу там и получаешь билетик, не приводишь, аля-улю. Ваши не пляшут. Есть и совсем эксклюзивная опция. Отлито сто медалей из бронзы, что откусили от старого царь-колокола. На аверсе бюст Анхен (нормальный такой бюст), а на реверсе царь-колокол и надпись по кругу: «отлит с моим участием». Медаль выдаётся всем… Всем, кто заплатил ещё сотню. Есть ещё десять медалей золотых с той же надписью и их лично Анна Иоанновна на шею на голубой ленточке вешает. И потом приглашает на бал.
Брехт, когда предложил этот аттракцион невиданной щедрости провести, то вся царская родня на него, как на придурка, смотрела. Типа, да кто же будет какие-то деньги платить, чтобы такую хрень посмотреть. Тем более, что деньги не «какие-то», а ого-го какие.
— Пятьсот рублёв, ты радость моя здоров ли? — даже Анхен не поверила в осуществимость затеи.