Я знаю, на что ты смотришь (СИ)

Состояние силы, питающееся адреналином, отступает и начинается жутчайшая паника. Что теперь делать? Я не спасатель из гребаного Малибу!
Прижимаю пальцы к шее и чувствую слабую пульсацию кожей. Так… Значит жива. Но она, наверное, наглоталась. Что теперь? Искусственное дыхание? Массаж сердца?
Черт!
Я не знаю, как это делать!
Ева начинает кашлять. Подхватываю ее под голову, помогая повернуться в бок, чтобы она могла выплюнуть воду. Капля облегчения падает в океан моей ярости и страха.
Сейчас она очухается, и я ее утоплю!
С трудом слышу тихие хрипы и тяжелое дыхание за шумом злых волн, что недовольны нашим уходом. Укладываю затылок Евы себе на ногу. Она что-то бормочет. Ни черта не могу разобрать. Наклоняюсь ближе. Ее холодные пальцы касаются моего лица. Легонько, почти невесомо. Она всматривается в мои глаза и шевелит губами.
Что она пытается сказать?
Что?..
Наверное, это очередное ее заклинание, потому что я совершенно не могу сопротивляться. Не могу себя контролировать, зависнув где-то между облаков, глядя в ее застеленный пеленой неизвестности и обожания взгляд.
Она тянет меня вниз и приникает к губам. Нежно и ласково. Почти боязливо и осторожно, будто боится, что-то испортить или спугнуть. Нет страсти или озорного огонька, который пышет в ней постоянно. Это словно не та Ева, которую я увидел в баре в первую ночь, а та, что плакала вчера, живая и не лишенная чувств.
Холодные соленые поцелуи со вкусом моря и смерти разрушают мир. Разрушают меня, потому что я какого-то черта на них отвечаю, сам себя презирая, но что-то во мне рвется наружу. Требует наказания для этой сумасшедшей, из-за которой мы оба чуть не погибли. И это кажется единственным выходом сейчас.
На грани кричащих эмоций. Обмениваясь дыханием назло темной воде. Ева крепче хватается за мои плечи, я забываю о холоде. Это помешательство. Что-то необузданное, не имеющее определения.
Пожалуйста, пусть это никогда не прекращается.
Никогда…
— Дем, где же ты был так долго? Я так ждала… — сбивчиво произносит Ева мне в губы.
Вспышка небесного света.
Грозный раскат грома.
Магия гаснет.
Забвение исчезает.
  
4
 
Ева
Мне так спокойно. Так тепло в его руках. Я знала, что он придет. Что не бросит меня. Как же я скучала по его мягким губам. Он на вкус как самое чистое море, пропитанное солнцем. Как самый вкусный яблочный лимонад. Самый волшебный сон. И нет ни шторма, ни дождя, когда мы вместе.
И мне плевать, что со мной случилось.
Ведь теперь он рядом.
Он снова мой.
А я — его.
— Дем, где же ты был так долго? Я так ждала…
Открываю глаза, чтобы потеряться навсегда в любимом взгляде. Резкость картинки налаживается не сразу. Что-то не так. Вместо синих глаз на меня глядят зеленые. В ужасе, шоке, смятении и злости. Нахмуренные светлые брови, влажная кожа и губы, которые только что целовали меня так, что я приняла их за другие.
— Что ты?.. Максим? — спрашиваю неуверенно.
Может быть это агония? Видение? Бред?
— Очнулась, ебанашка... Тебе что, жить надоело?!
Возвращаются настоящие чувства. Холод, боль в шее и спине. Пустота в глубине души от осознания, что Дем так и не пришел за мной. Не забрал отсюда. Неужели он больше меня не любит? Я устала ждать его… Так устала...
— Зачем? — рот сводит, а язык превращается в дохлую медузу.
— Что «зачем»?
Не могу смотреть на него. Нахера он приперся? Что вообще делает здесь?
— Уходи, Максим!
Пытаюсь подняться, но голова точно разбитый аквариум в котором болтается десять литров воды. Тяжелая, сука… Как мне встать? Как вернуться в безмятежность?
— Уходи? Уходи?! Ты че, блять?! Вообще ебанулась?! Тебе нужно в больницу! Ты чуть не утонула!
— А ты реально добрый, — хриплый истерический смех колет мои потрескавшиеся губы. — И тупой.
— Я тупой? То есть надо было просто ручкой тебе помахать и вернуться в гостиницу?
 
— Именно так. Быстро схватываешь. Так что вставай и шуруй отсюда.
Максим наклоняется ближе. Пытается напугать меня своей суровой моськой. Глупыш…
— Ева… — как-то настороженно и чересчур миролюбиво произносит он мое имя, — если это из-за того, что я сказал тебе вчера, то…
Разражаюсь громким хохотом. Задыхаюсь, но не могу остановиться. Ну, просто сама добродетель. Почувствовал вину? Решил, что я это из-за него? Что я расстроилась, услышав правду, и пошла топиться. О, боги! Он такой забавный. Видимо, моя наигранная истерика вчера была очень эффективной. Где, черт возьми, мой Оскар и поцелуй от Лео? Сейчас бы доиграть до конца и выйти на финишную прямую, но мозг отказывается работать и притворяться. Слишком сильно его потрясло, пока меня качали волны.
— Ой, Максимка… — стираю выступившие от смеха слезы. — Думаешь, меня реально так расстроили твои слова? Милый, — касаюсь ладонью его щеки, — ты был бы такой легкой добычей, но я больше не хочу играть с тобой. Удивительно, но мне тебя даже жаль. Такое, кстати, впервые. Так что возвращайся на базу и забудь все, что сейчас произошло.
— Я спас тебе жизнь не для того, чтобы бросить тебя в эту мясорубку еще раз, — цедит сквозь зубы.
Поймал печальку из-за того, что оказался не таким крутым, как считал? Дайте конфетку мальчику!
— Ты ведь ненавидишь меня, сладкий. Смотри, как все удачно складывается. Я больше не буду никого доставать. По-моему, все только выиграют.
— Ты это сейчас серьезно? Или снова стебешься?
— А ты как думаешь?
— Мы возвращаемся. Оба!
Меня заводит его злость. Может быть, все-таки получится добиться именно такого исхода, который меня порадует? Хоть развлекусь, если уж утонуть мне сегодня не судьба.
— Трахни меня и я подумаю над твоим предложением, — говорю я, забираясь ладонью под его мокрую футболку.
— Прекрати! — Максим перехватывает мою руку.
— Неужели ты правда гей? Или я встретила последнего двадцатипятилетнего девственника? Целуешься ты вполне прилично… А остальному, если что, я тебя научу…
Скребу ногтями по твердому животу, Максим все крепче сжимает мое запястье, глядя в глаза с такой нечеловеческой ненавистью. Кажется, он меня сейчас сам опустит под воду, чтобы закончить то, что пытался остановить.
— Да что с тобой такое?! — взрывается он.
— Я сука, которая не знает, что такое счастье и стыд. А ты идиот, который думает, что всем нужна твоя помощь и понимание.
Вижу, что сама задеваю нужную струну, заставляя между нами вновь зазвучать напряжение. И сексуальные ноты в нем тоже есть. Против природы не попрешь.
— Вчера ты пытался раскусить меня, это было сильно. Я даже удивилась твоей проницательности. Но в одном ты ошибся. Я знаю, что такое счастье, просто больше не ищу его. Наслаждаюсь другими аспектами жизни. А теперь поговорим о тебе, — накручиваю на руку ткань его футболки, заставляя нагнуться еще ниже. — На тебе всю жизнь ездят, да? И ты так устал от этого. Заботиться о других и делать все не ради себя, а ради кого-то. У-у-у… Бедняжка Максик. Злые люди тебя обижали и заставляли батрачить? Так нахрена ты продолжаешь быть удобным горшком для чужого дерьма?
— Пошла ты… — выплевывает Макс мне прямо в лицо. — Ты меня не знаешь.
— Тогда откуда такая реакция? Может, повторишь мой подвиг и заплачешь? Это не трудно. Хочешь научу?
Максим вскакивает на ноги, роняя мою голову на песок. Затылок пронзает ноющая боль и расползается по позвонкам. Нехило меня отфигачили волны.
 
Море-море… А я думала, ты единственный мой друг.
— Поднимайся! — рычит Макс.
— Не… Я еще позагораю. Возвращайся без меня, сладкий, — выдавливаю я, прикрывая глаза, и стараюсь справиться с непонятно откуда взявшейся тошнотой.
— Я сказал, вставай!
Внезапно оказываюсь в вертикальном положении, но в ногах нет сил, а спина такая мягкая, точно жвачка. Максим прижимает меня к своей груди. Капли дождя становятся крупнее. Скоро начнется третья волна.