Исправительная академия (СИ)

Видимо, ее чем-то накачивали, чтобы не могла концентрироваться. Может, дар имел разрушительные проявления? Может это и вовсе был тот самый Темный дар, но ее родители по каким-то причинам не хотели отдавать девицу в Орден и решили спрятать, чтобы никому не навредила?
Но как она могла навредить? Я снова взглянул на Катерину, и сердце сжалось от жалости. Одинокая, сумасшедшая, тощая… Зато стало понятно, почему она была так бледна — откуда свету взяться в подвале?
— Катерина, ты хочешь отсюда выйти? С кем можно связаться, чтобы тебя вытащить? Кто может тебе помочь?
Она резко перестала качаться и уставилась на меня своими страшными глазами.
— Подошва. Плита.
— Чего? — не понял я.
— Подошва. Плита. Стук. Подошва. Плита. Стук…
Что-то зашуршало у дверей палаты. Кажется, и правда кто-то шаркнул.
Я бросил взгляд на дверь. Ключ заворочался в замке.
  
Глава 14
 
Твою ж дивизию!
Я огляделся по сторонам в поисках укрытия. Поискал глазами ширму, но в этой палате, как назло, ее не было. Тайная дверь была просто врезана в стену — с первого взгляда не заметишь, но если присмотреться…
Черт!
Я не успевал добежать. Поэтому отпустил руку рыжей девушки и бросился под соседнюю кровать. Это единственное, что получилось успеть. Хорошо хоть, что места там было достаточно, а то тело Володи Оболенского отличалось завидными размерами даже в столь юном возрасте.
Упав на холодный пол, я замер. Даже перестал дышать, хотя сердце стучало так сильно, что оглушало меня. В кровь впрыснулось так много адреналина, что я чувствовал дрожь во всем теле. Странное ощущение — прежде такого никогда не было. Словно мое тело само рвалось… Нет, не в атаку. Но готовилось принять бой. Неужели так проявлялась родовая сила?
Но обнаруживать себя я не хотел. Оставалось молиться, чтобы вошедший не заметил прикрытую, но не запертую тайную дверь.
Дверь палаты отворилась с легким скрипом. Я услышал тяжелые шаги, а затем смог рассмотреть из своего укрытия пару высоких ботинок на шнуровке. Надзиратель или охранник. Только размер обуви был совсем небольшим. Женщина.
— Катерина, что за шум? — Спросила вошедшая. Голос был мелодичный, хорошо поставленный, но стервозный, с долей насмешки. — Тебя же просили не шуметь, пока не подействует лекарство. Не можешь и пяти минут усидеть без присмотра? Или я так много от тебя прошу?
Судя по звукам, Катерина заерзала на соседней кровати. Но ничего не ответила. А мне показалось, что в палате резко стало холоднее на пару градусов.
— Ты опять слышала голоса? — продолжила сыпать вопросами женщина. — Что они говорили тебе на этот раз?
— Что Тьма ближе, чем ты думаешь, сука! — рявкнула сумасшедшая девчонка. — Не трогай меня! Убери руки!
До меня донеслись звуки возни. Я услышал звонкую оплеуху, короткий вскрик, затем кто-то даже клацнул зубами — наверняка Катерина защищалась как могла.
— Ах ты маленькая дрянь! — прошипела надзирательница, но, кажется, отступила. — Посмотрим, как ты сейчас запоешь.
Я услышал странный звук. Шорох и щелчок. Чуть придвинулся ближе и увидел телескопическую дубинку в руке у надзирательницы.
Совершенно неуместное наблюдение, но зад у нее был что надо. Туго обтянутый форменными брюками…
Черт, как же хреново, когда разум и тело еще не совсем подружились. Чресла юного Оболенского едва не отреагировали на увиденное самым естественным образом, и мне пришлось приложить кучу усилий, чтобы подчинить себе все рефлексы.
Надзирательница двинулась на Катерину, и та, неуклюже перепрыгнув на другую сторону кровати, толкнула ее на надзирательницу. Колесики легко заскользили по полу, и женщина шарахнулась в сторону.
— Давыдова! — рявкнула она. — А ну иди сюда! Или хочешь как в прошлый раз?
— Пошла к черту!
Несмотря на тяжелые ботинки, надзирательница действовала очень ловко и проворно. Перепрыгнув катившуюся кровать, она бросилась на Катерину.
«ПОМОГИ!» — рявкнул у меня в голове тот самый голос, который прежде разбудил и спас от убийцы.
 
Я вздрогнул.
«ПОМОГИ!»
Как я помогу этой Катерине? Она сумасшедшая, даже если и обладает даром. И даже если я сейчас попытаюсь ее отбить у этой надзирательницы, что дальше?
Нападение на надзирателя для меня — гарантированная путевка в карцер или сразу в четвертую группу. Да, прежде я сам планировал туда забраться, но сейчас какой смысл рисковать? Я выяснил то, что хотел. Как минимум, Давыдову держали здесь против ее воли, еще и накачивали какой-то дрянью. Возможно, она такая была здесь не одна. Но даже одной невинной узницы хватит, чтобы утопить это заведение в проверках.
Теперь мне нужно просто попытаться передать эту информацию за пределы острова. Найти кого-то, кому смогу доверять, потребовать пригнать сюда все возможные проверки…
«ПОМОГИ! СЕЙЧАС ЖЕ!»
Этот ужасный вопль едва не разорвал мне голову. Какая-то сила подбросила меня на добрые полметра вверх, и я треснулся башкой о железное дно кровати. Грохнуло так, что звон прокатился под потолком.
Женская возня резко прекратилась.
Проклятье…
Мгновением позже Катерина вскрикнула. Я услышал глухой стук чего-то тяжелого о пол.
— Отдохни пока, Катюша.
Ботинки развернулись и зашагали в мою сторону.
— Так-так, кто это у нас здесь? — нараспев протянула надзирательница. — Вылезай, пока я сама не решила тебя вытащить.
— А вы попытайтесь, — проворчал я.
— О, да у нас тут рядовой шутник завелся, — женщина присела на корточки и уставилась на меня.
Кабы не острота ситуации, впору было бы уронить челюсть и пустить слюну. Барышня была чудо как хороша и прекрасно это знала, подчеркивая черты лица и соблазнительные изгибы самым выгодным образом.
Красивое лицо с острым подбородком. Идеально правильные — настолько, что становилось немного не по себе — черты лица. Длинные каштановые волосы были убраны в высокий конский хвост, что придавало ее образу какую-то соблазнительную строгость. Огромные бледно-голубые глазищи, подведенные «стрелками», чуть влажные от возбуждения губы…
Черт.
— Что, птенчик, поиграть хочешь? — улыбнулась она. Только эта улыбка не сулила мне ничего хорошего.
Я оскалился в ответ.
— Если не ошибаюсь, в правилах академии прописано обязательное обращение на «вы» даже к воспитанникам.
— Читать умеет, надо же, — лицо молодой женщины ожесточилось. — Только что-то, гляжу, тебе это не помогло, раз ты здесь оказался.
В следующую секунду она схватила обеими руками кровать и попросту опрокинула ее набок.
— Да еж ты…
Железо лязгнуло о кафельный пол, расколов пару плиток. Я метнулся в сторону от нее, надеясь успеть проскочить мимо, к выходу. Почти успел. Она ухватила меня за край толстовки, когда я почти добрался до выхода.
— Куда?! А ну вернись.
Она рванула меня на себя с такой силой, что ткань затрещала, а я отлетел назад, почти что ей в лапы. Это ж сколько мощи у этой дамочки, если она влегкую переворачивала кровати и таскала восьмидесятикилограммовых парней одной рукой?
Тоже из рода воинов? Богатырша хренова.
Пока я летел, успел сгруппироваться, а она подкинула носком ботинка свою дубинку и ловко поймала правой рукой. Я прикрыл голову, но удар все равно получился болезненным.
— Будешь знать, как игнорировать приказы.
Вот сучка. Пользовалась служебным положением по полной программе. Не просто пользовалась — насиловала правила по полной программе и с особым цинизмом. На что рассчитывала? На безнаказанность надзирателей четвертой группы? Я эту дамочку раньше здесь не видел, хотя, конечно, особо и не успел исследовать остров. И все же что-то подсказывало мне, что ни к кому, кроме четвертой группы, такую отмороженную мадемуазель подпускать бы не стали. Слишком уж был ярок контраст с поведением той же Софии…
— Извините, я не расслышал, — широко улыбнулся я, провоцируя эту дамочку еще больше. — Это же лазарет. Болею…