Не он (СИ)

«Самому важному человеку в моей жизни», — в этой фразе теперь ей видится так много смысла.
— Я не хочу, чтобы в твоей голове появились другие мужчины, — ревниво отзывается муж. Она уже знает, что он специально подтрунивает над ней, отлично понимая, кто занимает все ее мысли.
— Им неоткуда взяться. — улыбается Эль. — Поэтому я и застряла на обезличенном силуэте.
— Почему бы тебе не нарисовать то, что ты действительно хочешь увидеть?
— Например?
— Джонаса и Милли, — осторожно произносит Крис, натягивая одним махом самые болезненные стальные нити, прошившие насквозь израненное сердце.
— Не надо. — Элинор напрягается, кровоточа изнутри и словно наяву ощущая, как колючая броня прорезает кожу острыми шипами. — Зачем? — высвободившись из крепких объятий, она поворачивается к мужу.
— Я слышу, как ты плачешь, сбегая сюда по ночам, — негромко объясняет он. — Я хочу увидеть их твоими глазами, — Крис мягко берет ее за подбородок, поглаживая пальцами скулы. — Это поможет мне представить, что ты чувствуешь.
— Ты никогда не сможешь представить то, что чувствую я, — с горечью бросает Лин и, швырнув карандаш на пол, отходит в сторону. — Ты их не терял, — добавляет, разворачиваясь к окну.
— Я знаю, что значит терять, Эль, — негромко отзывается он, вновь приближаясь к женесо спины. Мягко сжимает хрупкие плечи, прислоняя к своей груди. — Я способен понять многое.
— Да, способен, — выдыхает она соглашаясь.
— Я не хочу, чтобы ты страдала, но это не закончится, пока ты не перестанешь держать боль в себе. Не прячь, а выпусти ее, Эль.
— Я попробую. — помолчав, сдается Лин. — Не сегодня.
— Я и не прошу тебя делать это прямо сейчас. У меня к тебе другое предложение на этот вечер.
— Закажем ужин? — спрашивает Лин и тут же прикусывает себе язык. Как можно так глупо все испортить? Она же отлично знает, что после той ужасной драки в гостиной всю еду, продукты и другие необходимые вещи им доставляет Дональд. Они никогда не обсуждали этот момент, но Лин и без объяснений понимала, почему Кристофер применил подобные меры.
— Давай поднимемся на террасу. Я достал немного марихуаны, — проигнорировав ее промах, непринужденно заявляет Крис.
— Предлагаешь мне выкурить косяк? — ошарашено уточняет Лин.
— Брось, малыш. Не будь занудой. Это безопасно и разрешено во многих странах.
— Что еще я о тебе не знаю, Кристофер Хант? — разворачиваясь в его объятиях, интересуется Элинор. Он расслабленно улыбается, а ее взгляд медленно изучает его правильные сдержанные черты, утопая в двух серых кратерах. — Наверное, ничего. — тонкие пальцы нежно гладят его скулы. — Абсолютно ничего.
— Холодно, — зябко поежившись, жалуется Лин.
Обхватив покрывшиеся пупырышками плечи, она проходит босыми ногами по бортику подсвеченного подогреваемого бассейна. От поверхности воды поднимается пар, создавая прозрачную дымку. Так тихо, что слышен малейший звук, шелест, вдох. Черное небо, недовольно хмурясь, смотрит на них мерцающими золотыми звездами, обдувает холодным ветряным дыханием, бессовестно забираясь под длинную футболку, не церемонясь щиплет сжавшиеся соски, так же нагло, как обычно это делает Кристофер.
— Чертовски холодно, — повторяет Лин удивляясь, как умудрилась согласиться на дурацкое предложение мужа. И как обычно, не додумалась одеться потеплее.
— Хочешь согреться — ныряй, — двигаясь за ней след в след подначивает Крис.
— Я плохо плаваю, а тут большая глубина. — Лин передергивает плечами, подойдя вплотную к прозрачному ограждению на краю крыши. Оно едва достает до пояса. Хлипкая защита от случайного падения. Или неслучайного. Она оглядывается, встречая серьезный взгляд мужа, изучающий ее голые ноги, едва прикрытые от ночной прохлады.
Открытая терраса на крыше способна защитить только от дождя стеклянным навесом, но для ветра никаких преград не предусмотрено. В жаркие дни — это приятный бонус, а в прохладные — легко можно заработать простуду.
— Ты отлично плаваешь, Эль. Я сам тебя учил, — в стальных глазах клубится сера, челюсть выдает внутреннее напряжение. — Память снова изменила?
 
— Извини, — вырывается у нее, но на самом деле она не чувствует сожаления.
Как он не понимает, что ей это нужно? Постоянное подтверждение, что ее новый мир реален? Она ежесекундно заставляет себя поверить и принять, но не выходит, не складывается. В этом ребусе не хватает одного существенного кусочка пазла — трех лет, проведенных в параллельной реальности. Лин уже трижды пересмотрела «Эффект бабочки», но так и не приблизилась к разгадке собственной истории.
— Сколько еще проверок я должен пройти, чтобы ты прекратила меня тестировать? — с легким раздражением уточняет Кристофер. Градус его злости еще не ушел в минус, а значит, волноваться рано. Развернувшись, Элинор упирается локтями в хлипкую преграду, ловя предупреждающий взгляд мужа.
— Отойди! — требует он, расстилая теплый плед на широком шезлонге.
— Боишься, что упаду? — улыбается Лин, ощущая легкое головокружение. Кислород здесь совсем другой, разряженный, как в высокогорье. Она от него словно пьянеет. Какая к черту травка?
— Я ничего не боюсь, Элинор, — выкладывая по бокам подушки, небрежно отзывается Крис.
— Все чего-нибудь боятся, — прикрыв глаза, Лин подставляет лицо ветру. — Ты не исключение, просто еще не столкнулся со своими страхами лицом к лицу.
— Я жил с ними слишком долго, Эль, — негромко отзывается Кристофер. Она слышит, как чиркает зажигалка, и почти сразу обоняния Лин касается сладковатый аромат.
— Иди ко мне, — приглушенно зовет муж. И она идет на его голос, идет с закрытыми глазами, не теряя равновесия и выставив вперед руки. Наверное, со стороны она выглядит жутко. Как лунатик, разгуливающий по крыше и напоминающий призрак в облаке влажного пара.
— Ты у цели. — шепчет он, обхватывая теплыми пальцами тонкие запястья и утягивая на шезлонг в согревающие объятия. — Это и есть абсолютное доверие, Эль. Когда идешь вслепую, не боясь упасть, — теплое дыхание касается ее затылка, и она удобно располагается на его груди.
— Уютно, как дома. — она жмурится от удовольствия. — Знаешь, что я поняла совсем недавно?
— Боюсь даже представить, — иронично отзывается Крис. Лин расслаблено смеётся, откинув голову ему на плечо.
— Наш дом тебе очень подходит. Такой огромный и суровый, непреступный. Холодный внешне и горячий внутри. У вас одинаковая энергетика. Наверное, поэтому я влюбилась в него с первого взгляда.
— Выдумщица, — затянувшись, Крис передаёт косяк ей. — Теперь я понимаю, почему тебе так нравится рисовать, — выпуская струю ароматного дыма, плавно меняет тему или забывает предыдущую.
— Вообще-то художники пишут картины, — возражает Лин. — Это тебе кажется, что ты видишь всего лишь лицо, но за ним целая история, и ее написала я. — набрав в рот сладковатого дыма, Лин задерживает дыхание. Странно, что она умеет, хотя никогда не пробовала курить травку.
— Расскажешь, что за история у тебя не складывалась на одиннадцати моих портретах? — забрав у Лин косяк, любопытствует Крис. — И почему сложилась сейчас?
— Если бы я знала... - хихикнув, отвечает Лин. — Как ты вообще живешь с такой сумасшедшей женщиной?
— Мне нравятся твои сиськи, — пожав плечами, невозмутимо заявляет Крис. Шлёпнув нахала по бедру, Элинор давится от смеха. — И ты хрюкаешь, когда смеёшься — это забавно, а ещё у тебя родинка в форме оливки прямо под левой грудью, а я их обожаю.
— Я помню, — Лин улыбается от уха до уха.
— Помнишь? — зачем-то переспрашивает Крис. Разумеется, она помнит его вкусы. — Что еще ты вспомнила, Эль?
 
— Я помню только хорошее, Крис, — произносит Лин, внезапно заметив, что ветер стих и стало гораздо теплее.
Звёзды наклонись ниже и светят ярче. Прячась в сильных руках мужа от непогоды, она впервые за последние недели чувствует полный штиль на душе. Может быть, все дело в травке или в тёплом дыхании Кристофера, запутавшемся в ее волосах? Она ощущает лопатками биение его сердца, жар мужского тела и приятную тяжесть руки, крепко прижимающей ее к рельефному торсу. Это так... по-особенному, что хочется закрыть глаза и плыть в этом ощущении, качаться, как на волнах, целовать его пахнущие дымом губы, но вместо этого она продолжает болтать.