Не он (СИ)

— В том-то и беда, Дик, — сквозь туман она слышит насмешливый голос. — Моя жена считает, что ее мужем являешься ты, а я просто развлекаюсь, заняв твое место. Чем выше социальный статус, тем экстравагантнее забавы. Весело, правда?
— Я просто доставил заказ, — поникшим тоном отвечает ему второй собеседник.
— Сколько раз ты просто доставлял заказ в мое отсутствие, Дик? — с ледяным спокойствием уточняет первый, бесшумно надвигаясь на оппонента.
— Я не считал, мистер Хант. Это моя работа, — напряженно отзывается курьер, трусливо отступая к выходу.
— Трахать мою жену не входит в твои обязанности, или я ошибаюсь?
— Вы ошибаетесь, сэр, — теперь в голосе неудачливого соперника звучит откровенный страх.
— Вряд ли, — невозмутимо отзывается «мистер Хант». — Видишь ли, Дик, есть кое-что, чего ты не знаешь.
— Что именно? — настороженный интерес в голосе курьера заставляет Лин очнуться и снова взглянуть в лицо, изученное, как свое собственное.
Красивое мужское лицо с правильными чертами, пляшущими чертями в голубых глазах и обаятельной улыбкой, способной соблазнить любую женщину, вне зависимости от ее возраста. Именно это лицо запечатлелось в каждом значимом воспоминании жизни Элинор Хант.
И это не лицо ее мужа. 
Как так вышло, черт подери? 
Что с тобой случилось, Элинор Хант?
Кто ты такая, мать твою?
— Я никогда не ошибаюсь, а значит, ты мне нагло врешь, Дик, — невозмутимый тон говорящего никак не вяжется с тем, что происходит дальше.
Лин не успевает даже испугаться. Ее реакции заторможены усиленной работой мозга. Одно мгновение, и цивилизованные разборки двух самцов превращаются в кулачный уличный бой. Молниеносное движение нападающего, глухой звук удара, сдавленный стон… «Дика» отбрасывает в сторону, но он умудряется удержаться на ногах.
— Ты меня ударил, ублюдок, — держась за разбитый нос, хрипит «Дик». Он выглядит одинаково удивленным и обозленным.
— Хочешь возразить? — вкрадчиво интересуется мистер Хант, делая шаг вперед. Грациозно, словно танцор, а не потенциальный убийца с разбитыми костяшками на правой руке.
Лин мелко дрожит, в ужасе наблюдая за обоими.
Это нереально! Всего лишь сон, очередной дерьмовый сон, убеждает она себя, но только этот метод ни хрена не работает, как и техника дыхания.
— Пошёл на хер, псих, — сплёвывая сгусток крови, огрызается Дик и тут же валится на пол от прямого удара кулаком в лицо. Раздаётся отвратительный хруст сломанной переносицы и болезненный вопль.
— Ты испачкал пол в моём чистом доме, Дик, — нараспев произносит Хант, с пугающе спокойным выражением лица склоняясь над стонущим от боли мужчиной. — А я ненавижу, когда в доме не прибрано. Правда, милая? — от его хлесткого взгляда, брошенного на неверную жену, у неё леденеет кровь и трясутся поджилки.
— Это перебор, мистер Хант. Вы явно вышли за рамки, — кривит окровавленные губы Дик. Господи, да он самоубийца!
— Пожалуйста, замолчи! — взмолилась Лин, оторвавшись наконец от окна.
— Пошёл он, детка. Больной неудачник, не способный удовлетворить собственную жену.
— Это ты зря, Дик, — мрачно ухмыляется Хант.
— Крис, он в шоке. Не трогай его!
— Поздно, родная, он меня разозлил, — маньячная улыбка изгибает чувственные губы, пугая Лин до полуобморочного состояния.
— Ну, давай, мудак. Кайфани, как кайфовал я, пока Элли отсасывала... блядь, сука, — рычит Дик, получив удар начищенным носком ботинка по рёбрам. Поняв, что дело дрянь, он пытается отползти подальше.
— Куда собрался, Дик? Мы только начали кайфовать, — смеется Хант и, наклонившись, одной рукой хватает курьера за глотку, а второй бьет в челюсть.
— Хватит, не надо. Ты убьёшь его! — кричит Элинор, подбежав к мужу, методично избивающему вероятного любовника. Вцепившись в атласную ткань иссиня-чёрной рубашки, она тщетно пытается оттащить его от поверженного соперника. — Не трогай его! Прекрати! Я вызову полицию, если ты не остановишься.
— Вызывай, Эль. Им будет любопытно снова заехать к нам на огонек, — сдавливая горло Дика, невозмутимо ухмыляется Кристофер. Лицо курьера приобретает багровый оттенок, в заплывших глазах появляется пустое отрешенное выражение — И что мы им скажем? А, Эль?
 
— Прошу, остановись! — надрывно всхлипывает Элинор, и черный страшный взгляд мужа фокусируется на ней. Она отшатывается в панике и, споткнувшись, падает на пол, больно ударившись задницей.
— Подумай над своими показаниями, пока этот идиот еще дышит.
— Крис…, — беззвучно выдыхает Лин, обезумев от ужаса.
— Что ты скажешь полицейским, Эль? — повысив голос, требует он ответа. Элинор вздрагивает, глотая молчаливые слезы. — Что настоящий муж избил фальшивого? Или ты не определилась ещё, кто сегодня будет твоим мужем?
— Ты, Крис, — пересилив панический ступор, она подползает к мужчинам на коленях, стараясь не смотреть на бардовые брызги, но чувствует каждую каплю кожей, ощущает металлический привкус, вдыхает солоноватый запах. Не отрывая взгляда от хладнокровно-спокойного лица Кристофера, она кладет свою трясущуюся ледяную ладонь поверх окровавленной руки, цепко держащей жизнь проигравшего. — Ты — мой муж, — произносят ее губы. К горлу подступает тошнота, но Лин удается сдержать ее порывы и выдавить из себя улыбку.
— Уверена? — снисходительно уточняет Крис. Боковым зрением Элинор замечает, что его хватка немного ослабевает. Дик начинает дышать… «Боже, помоги нам всем», ­мысленно обращается Лин к единственному, кто способен сейчас услышать ее молитвы.
— Да, ты мой муж, — хрипло подтверждает Лин, второй ладонью дотрагиваясь до щеки Кристофера. — Самый важный человек в моей жизни.
Он не отвечает, удерживая ее взгляд в черной ядовитой бездне. Его брови слега сдвигаются, словно он раздумывает над словами Элинор, оценивая их искренность. Секунда, вторая, третья… Время мучительно тянется, и так же медленно глаза Кристофера Ханта покидает тьма, оставляя после себя серебристый мерцающий пепел. Лин позволяет себе моргнуть, сдерживая вдох облегчения.
— Спасибо за вчерашний ужин и сегодняшний обед, Эль, — бесцветным голосом произносит Крис. Разомкнув пальцы на горле Дика, он неспешно встает в полный рост.
— Убери это дерьмо из нашего дома, — распоряжается Хант, глядя на нее сверху-вниз. — Если брезгуешь, я сделаю это сам, но боюсь, пострадает еще пара костей в его никчемном теле.
— Я сама, — сипло отзывается Элинор, переводя взор на обезображенное оплывшее лицо Дика. — Сама.
— Я буду в спальне, Эль, — удовлетворённо кивнув, сообщает Крис. — Не заставляй меня ждать. — добавляет непринуждённым тоном и, развернувшись, идет к лестнице такой же самоуверенной походкой, что и появился.
Дождавшись, пока муж исчезнет из виду, Элинор выдыхает и, закрыв ладонями лицо, отчаянно всхлипывает. Собственные пальцы пахнут кровью. Чужой кровью.
— Он больной. Твой муж — настоящий шизик, — хрипит Дик, пытаясь подняться с пола. Стирая рукой обильно стекающую из носа и разбитых губ кровь, он, наконец, встает на ноги.
— Мы оба больные, — бормочет Лин, опуская ладонь на колени. — Я думала, что он — это ты. У тебя лицо моего мужа, — запрокинув голову, она смотрит на Дика сквозь туман слез.
— Я не он, Элинор. Но ты иногда и правда меня называла его именем, — кривясь от боли, презрительно бросает доставщик еды из ресторана, с которым по всей видимости ее что-то связывало. И это явно не невинный флирт. — Вы парочка гребаных извращенцев.
— Наверное, так и есть, — отрешенно соглашается Лин, расфокусированным взглядом уставившись на кровавые пятна на белом мраморном полу, а перед глазами на стоп-кадре застыло озеро кипящей ртути, увиденное в светлеющих глазах мужа.
 
Если присмотреться, то можно различить микроскопическое крупицы серебряной пыли, поднимающиеся от поверхности воды. 
— Словно маленькие светлячки, — в забытьи шепчет Элинор Хант.
Мужчина в футболке, покрытой багровыми пятнами, с тяжелым стоном опускается рядом с ней на колени, поднимает ее лицо за подбородок, заглядывая в опустевшие глаза.