Не он (СИ)
— Голубое платье, Эль, — повторяет Крис. — Ты, я и вкуснейшая паста с креветками, а после мы проверим, так же я трахаюсь, как настоящий Кристофер Хант. Как тебе такой план, детка?
— Это грубо, — расстроенная его холодностью и намеренной провокацией, отвечает Элинор.
— Тебе нравится грубо, Эль, — бесстрастно отзывается он. — Или об этом тебе тоже нужно напомнить?
— Мне жаль, что я тебя разочаровала, — ее голос дрожит от переизбытка эмоций.
— Ты не можешь меня разочаровать, Эль, — взяв лицо жены в ладони, он целует ее в лоб. В лоб! Хуже и представить нельзя. — Ни в одном из твоих кошмаров, — завершает свою мысль Крис и стремительно ретируется из студии, оставляя жену подавленной и потерянной.
— Здесь что-то не так, — бормочет она, присев на злосчастную кушетку, все еще хранящую тепло тела мужа. Червь сомнения по-прежнему грызет обезумевшее от сложившейся ситуации сердце. И чем дальше, тем больше попахивает каким-то абсурдом. Она же не идиотка, чтобы полностью забыть кусок жизни.
Взяв свой телефон, Лин снова проверяет все сообщения, заметки, входящие и исходящие вызовы, листает фотографии, открывает последние страницы в Гугле.
— Ничего… черт, — отшвырнув гаджет в сторону, Элинор нервно грызет ноготь на указательном пальце, силясь вспомнить, что она могла упустить.
В современном мире в телефоне любого человека можно найти массу информации о том, кто он, выяснить материальный статус, семейное положение, с кем общается, где работает, чем интересуется, что предпочитает покупать, куда ездит отдыхать. Банковские карты, электронные кошельки, скидочные купоны, списки оформленных заказов, записи к врачу и прочее. Люди сами вываливают на всеобщее обозрение всю свою подноготную, публикуя посты на Фейсбуке, в Твиттере, Инстаграм. Стереть каждый визит во всемирную паутину отдельного человека не способен даже самый прокаченный хакер.
В случае с Элинор Хант никаких особых усилий для зачистки личной информации и не требовалось.
Соцсети она всегда считала злом, отнимающим у личности частичку индивидуальности. И у нее нет банковской карты, потому что все счета и покупки всегда оплачивал муж. Она никогда нигде не работала, если не брать в расчет увлечение живописью, которое она даже не пыталась монетизировать. И у нее нет подруг, кроме Тэмзин. Нет родственников, кроме мужа и его тетки. Отец Криса умер пять лет назад и тоже ничего уже не сможет подтвердить или опровергнуть. А приятели и подружки Элинор по школе и колледжу остались в той жизни, которую она бросила, выбрав сына садовника. Лин скрывала их роман ото всех, боясь гнева отца, а когда неприемлемый для семьи секрет открылся, сбежала с одной сумкой и без единого доллара за душой. Никто из ее старых знакомых не был на их свадьбе. Никто не поздравлял на Рождество, не навещал и не дарил подарков на рождение Джонаса и Милли.
Боже, как так вышло, что вся ее жизнь в течение десяти лет крутилась вокруг одного единственного мужчины и контролировалась им же?
«Самому важному человеку в моей жизни…»
Теперь надпись на портрете приобрела зловещий смысл.
Почему она не задумывалась об этом раньше?
Ее все устраивало? Кажется, да. Именно так и сказал Крис.
Именно так и было в воспоминаниях о последних трех годах. Ее все устраивало, она была счастлива. Действительно была. По-настоящему. Элинор жила своими детьми и мужем и не нуждалась в присутствии других людей. Этот дом стал ее миром… Нарисованным травмированным воображением?
Почему? Какова причина?
Если все это было больной фантазией, то возникает ряд вопросов: зачем она придумала альтернативную реальность?
Почему сейчас?
Что произошло в день десятой годовщины свадьбы Кристофера и Лин?
И в какой момент случился перелом?
От бесконечных поисков ответов и гудящего роя мыслей в голове, Элинор все глубже увязает в хаосе предположений, большая часть из которых заведомо ложная.
Черт, да это гребаный тупик. Ей даже некому позвонить, спросить:
«Хей, подруга, ты помнишь моего парня Кристофера? Если скину тебе его фото, сможешь его узнать?»
Или ей стоит начать с совершенно иного вопроса?
Кому это нужно?
Если собственные воспоминания реальны, то какой мотив преследуют те, кто убеждают ее в обратном?
Какова цель?
И снова тупик.
Резкий звонок телефона вырывает Лин из потока скачущих мыслей.
— Да, — хрипло отвечает Элинор, даже не взглянув на имя на экране. В списке постоянных контактов не так много людей, чтобы теряться в догадках.
— Элли, это Тэмзин, — звучит голос подруги. — Никак не могу успокоиться. Постоянно думаю о тебе.
— Я в порядке, Тэм, — сухо отзывается Лин. — В сравнительном.
— Ты уже говорила с Кристофером?
— Да, — Элинор напрягается, с подозрением восприняв чрезмерное беспокойство Саммерс.
— И как он?
— Как ОН? — язвительно переспрашивает Лин. — Проблемы вроде как с моей головой, а не с его.
— Я переживаю за вас обоих, — искренне отвечает Саммерс. Ни одной фальшивой ноты, но как же трудно ей поверить.
— Не стоит волноваться, Тэм. Крис заверил меня, что мы справимся, как уже справились однажды.
— Элли, это случалось не однажды, — напряженно выдыхает Тэм. — У тебя бывали кратковременные провалы в памяти и после выписки из клиники. Несколько раз. Иногда на пару часов, самое большее — на сутки.
— Почему ты мне сразу не сказала? — ошарашено интересуется Элинор.
— Я говорила, но ты акцентировала внимание на другом.
— Да, Тэм, на другом, — голос Лин налился жесткостью. — На моих детях, которых я, оказывается, никогда не рожала.
— Твоя фантазия… о детях, она не лишена оснований, — сообщает Саммерс. — Ты и правда считала, что они спасли бы ваш брак с Кристофером. Для тебя это стало идеей фикс, и ты злилась на него, потому что он не был так одержим продолжением рода. Вероятно, твой мозг периодически выдавал желаемое за действительное.
— Как часто?
— Раз в два, три месяца, — сочувственно вздохнув, констатирует Тэм. — Мы держали это в секрете от твоего психиатра. Крис не хотел, чтобы тебя снова упекли в Святую Агату. Но так надолго, как сейчас, еще не было, не считая первого раза.
— О боже…, — бормочет Лин, запуская пальцы в волосы. — Неудивительно, что у Кристофера сдают нервы. Да, он еще святой, раз столько времени выносит рядом полоумную жену.
— Он тебя обидел? — с тревогой спрашивает Саммерс.
— Нет. Крис ждет меня в гостиной. Попросил надеть платье, что ты мне помогла выбрать.
— Я не помогала, Элли, — отрицает Тэм. — Наверное, это Кристофер купил его для тебя.
— Отлично, — мрачно ухмыляется Элинор. — Я, что, не в состоянии самостоятельно приобрести себе одежду? Подожди… а почему ты решила, что Крис может меня обидеть?
— Не уверена, что мне стоит тебе говорить об этом сейчас…
— Тэм, хуже точно не будет. В моей голове чертова черная дыра, и я хочу понять, какого хрена со мной происходит, — нервно огрызается Элинор.
— В последнее время на совместных сеансах ты жаловалась, что вы стали много ссориться из-за частых вспышек агрессии с его стороны.
— Он меня бил? — изумленно пытается выяснить Элинор.
— Боже, нет, — поспешно возражает Тэм. — Вы спорили по мелочам, и ты утверждала, что Крис постоянно срывается на тебя без всяких причин, — Саммерс замолкает на мгновение, чтобы окончательно «убить» Элинор следующей фразой: — Ты всерьез задумывалась о том, чтобы уйти от него.
— Я? Ты уверена? — недоверчиво переспрашивает Лин. — А как же все твои слова о его огромной любви ко мне?
— Так и есть. Я не сомневаюсь, что Кристофер тебя искренне любит, но, возможно, вы оба устали…И, — Тэм делает глубокий вдох, — Элли, ты подозревала, что у Криса кто-то появился на стороне.
— А ты как считаешь? — сглотнув горький комок, с тяжёлым сердцем уточняет Лин.
— Неважно, как я считаю, Элли. Я не только семейный психолог, но и твой друг. Ты сейчас в смятении, но поверь, я еще больше. Крис будет в ярости, если узнает, что я тебе рассказала, но это мой долг и как специалиста, и как человека, которому не все равно.