Без права на тебя (СИ)

– Пожалуйста, скажи, что ты в этом завтра поедешь! – Леха смотрит с восторгом, а я взвизгиваю, закрываю ладошкой старый некрасивый шрам от ожога, который я умудрилась посадить в детстве возле пупка, и запрыгиваю в кабинку.
Перед тем, как задернуть штору, вижу серьезный взгляд голубых глаз Кирилла. Но он молчит и ничего не говорит, и от этого я начинаю нервничать лишь сильнее.
– Идите в зал, я уже решила, что выбрать, – пищу и судорожно дергаю за веревочки, чтобы снять с себя это несчастное бикини.
Сильно усложняет задачу и то, что свободной рукой я прижимаю к себе футболку, потому как боюсь, что в щель между шторой и боковой стенкой кабинки можно будет что-то рассмотреть.
– Мы же все равно тебя завтра в этом увидим, – выдает Леха, но следом я слышу спокойный голос Кирилла:
– Идем.
– Фу-у-ух, – выдыхаю и без сил опускаюсь на фиолетовый пуфик, что стоит в углу.
Переодеваюсь, раздельный купальник оставляю в примерочной, а красный беру с собой и оплачиваю. Мне определенно везет – сегодня он идет со скидкой. Леха закидывает мне руку на плечо, ведет к выходу и нарочито томно тянет:
– Скажи, что ты взяла тот, зеленый.
Я вспоминаю, что решила быть легкой и в тон ему отвечаю:
– Не скажу, а то ты плохо спать будешь.
Дым пытается развить тему, но на все его потуги я лишь загадочно смеюсь. Всей компанией мы идем в кофейню, там к нам присоединяется парень Милы, Матвей, и еще один приятель ребят – Семен. Мы смеемся, едим булочки, а потом снова шатаемся по магазинам. Для продавцов мы – головная боль, но нам все равно. Я больше ничего не покупаю, но становлюсь невольной свидетельницей разговора. Я перебираю вешалку с платьями, Матвей и Кирилл стоят с другой стороны и не видят меня.
– Как Катюха? – спрашивает парень Милы. После долгих секунд молчания, в течение которых я застываю с вешалкой в руке, потому что боюсь их спугнуть – мне отчего-то тоже становится важным знать, как чувствует себя девушка из больничного парка, Кирилл отвечает:
– Ее в Москву сейчас перевели на лечение, родители подсуетились, нашли знакомых. Говорит, что хорошо, но в ее случае врачи ничего не обещают, сам понимаешь.
– Надеюсь, что в этот раз она окончательно поправится.
– После химиотерапии обещали на реабилитацию отправить, – продолжил Кирилл, будто не слышал реплики приятеля. – У меня как раз отпуск начнется, смогу с ней быть.
«Значит, скоро наши встречи на балконе закончатся» – огорчаюсь я, но тут же себя одергиваю. Здоровье девушки безусловно важнее моих душевных мук, которые я, если так разобраться, сама же и заслужила. Мысленно желаю ей выкарабкаться и поскорее вернуться к мужу с голосом суперзвезды и глазами самого печального человека на свете.
Как только выходим из торгового центра, прощаюсь со всей компанией – почему-то после потери ребенка и всех процедур, что я вынуждена была пройти в больнице, усталость наступает быстрее обычного. Врач говорит, что это естественная реакция организма на стресс. Ребята собрались в ночной клуб и теперь выбирают в какой именно.
– Я пас, – бросает Кирилл, и его, конечно, никто не уговаривает – все понимают, в том числе и я, что ему сейчас не до безудержного веселья. – Лучше Янку до дома провожу.
– До завтра, – прощаются с ним все и обнимают перед тем, как расстаться, меня – тоже.
Домой снова едем на автобусе. Кирилл предлагал вызвать такси, но я отказалась, отчего-то испугавшись оказаться с ним вдвоем на заднем сиденье. Боялась ляпнуть что-нибудь не то, показать свою осведомленность и начать выражать неуместное сочувствие. Почему-то мне думается, что в этом случае наши тайные встречи на балконе сразу же прекратятся, а такого я себе позволить не могу. Точно не сейчас. Цепляюсь за каждую, как пропащий наркоман за последнюю дозу, ведь неизвестно, когда случится следующая.
– Приходи после одиннадцати на балкон, – говорит напоследок Кирилл.
В его глазах тоска по жене и несбыточному, и я не смею отказывать. Не знаю, зачем ему нужна слушательница в лице меня, но спрашивать не собираюсь.
   
Глава 5
 
Ровно в одиннадцать открываю дверь и выхожу на лестницу. В руках у меня чай с мятой и тарелка с четырьмя бутербродами. Сосед уже на месте, перебирает струны и сосредоточенно хмурится. Прислушивается к звучанию гитары, подкручивает колки.
– Привет, – мягко улыбается, как только видит меня, а я чувствую, как, несмотря на поздний час и полную луну на небосводе, в груди начинают скакать солнечные зайчики.
На этот раз Кирилл захватил плед и уже расстелил его на пыльном бетонном полу. Он хлопает ладонью рядом с собой и приглашает присесть. Я ставлю тарелку и термос между нами и послушно устраиваюсь рядом. Город уже окутан темнотой, теплый воздух так приятно наполняет легкие, щекочет щеки и шею, и я наслаждаюсь спокойствием летнего вечера. Пока осмысливаю свое положение, Кирилл без предупреждения начинает петь:
Рассветы и кофе, мечты и надежды,
Только не будет больше, как прежде…
Блаженно откидываю затылок на кирпичную кладку стены и чувствую, как в кровь начинает поступать особое вещество. Названия ему я еще не дала, но точно знаю, что оно несет с собой умиротворение, покой и капельку блаженства. Первые несколько песен просто слушаю. Наслаждаюсь мужским голосом, который точно знает, о чем поет. Это вам не юнец, тексты которому написал взрослый дядя и велел исполнять на потеху публике. Нет, Кир каждую песню пропускает через себя и выдает мне то, что получается в итоге. Сумасшедшие ощущения, как будто он позволяет прикоснуться к чему-то очень глубинному и личному, тому, что не выставляют обычно напоказ, не выносят на публику. Чувствую себя особенной.
На третьей не выдерживаю и присоединяюсь – мне тоже есть, что послать в тишину этого вечера. И снова два разбитых сердца на балконе делят одну надежду на двоих – надежду на то, что когда-нибудь эта боль пройдет.
В этот раз мы не сидим долго, не сговариваясь выпиваем чай, съедаем бутеры и поднимаемся. Кирилл несет гитару и плед, я – опустевшие тарелку и термос. Возле моей двери прощаемся. В глазах Кирилла одна лишь усталость, а значит, все сработало как надо.
– До завтра, – прощается он.
– Спокойной ночи, – отвечаю мягко и скрываюсь за дверью.
Мое сердце отчего-то стучит сильнее обычного, но я списываю все на усталость. Споласкиваю тарелку, чищу зубы и забираюсь в кровать. После вечеров, проведенных на балконе, я засыпаю всегда хорошо, и сегодняшний не становится исключением.
Просыпаюсь сама, потому как будильник не ставила. Умываюсь, завтракаю, звоню бабушке. В мессенджере уже висит сообщение от Милы: ребята заедут в двенадцать. Торопиться некуда, и я спокойно собираю рюкзак. Кладу с собой покрывало, кепку, делаю бутерброды на перекус, мою черешню. Ровно в полдень спускаюсь во двор.
На мне красный купальник, шорты и вьетнамки. На скамейке возле подъезда сидит Кирилл, наверное, тоже ждет друзей. Я здороваюсь, почему-то испытывая неловкость, но присесть рядом не успеваю. Во двор, оглушая окрестности энергичной музыкой, въезжают две машины. Из недорогих, но иномарки. Останавливаются напротив нас, и на улицу высыпает веселая компания. Лица счастливые, но слегка помятые после клуба.
– Здорово! – радуется Леха, жмет руку Киру. – Ты все-таки выбрала не зеленый, – тут же стонет он в притворном разочаровании и уже привычно закидывает руку мне на плечо.
– Тебе и этого хватит, – тычет в него кулаком Мила и весело улыбается. – Привет!
Мы со всеми здороваемся, ребята рассказывают, что вернулись домой только под утро, пока все рассаживаются по машинам. Я смотрю на них и завидую той легкости и энергии, что бьет ключом, не заботясь о чувствах и комфорте окружающих. Эти люди пьют жизнь жадно, не стесняясь этой своей жажды, и я хочу снова научиться делать так же. Но пока я смотрю, запоминаю, как надо, и ставлю перед собой очередную цель. Кому-то она может показаться смешной и незначительной, но для меня – очередная важная ступень на пути к себе прежней.