Комната по имени Земля
Я думаю, люди, которых все считают физически совершенными, симметричными, привлекательными и прекрасными, существуют для того, чтобы мы научились сострадать самим себе, и в то же время те, у кого есть какие-то физические недостатки, существуют для того, чтобы мы научились сострадать другим.
Когда-то я встречалась с парнем настолько привлекательным, что мне казалось, будто с ним что-то не так. Люди бесконечно поздравляли меня с тем, что мне удалось его «заполучить» и «приручить», интересовались, «каково это — быть его девушкой», «как я это сделала» и «почему же он именно со мной, а не с кем-то еще». Это выглядело так, будто мы обитаем в средневековой Европе и последний ее свободный принц крови решил обручиться со мной.
9
Теперь мой взгляд падает на маленькие складки между руками и грудью. Они частенько беспокоят меня, когда я примеряю в магазинах майки, топы на бретелях и всякое такое, потому что мешают. Не пойму, в чем их функция? Это часть плеча или руки? Почему надо обязательно образовывать складку, а не вырастать просто из груди?
Стоя нагишом перед зеркалом, я обычно вздергиваю грудь руками, пытаясь убедить себя в том, что, стоит только захотеть, она торчала бы у меня более жизнерадостно. То есть если бы я снова начала носить лифчик. Но я не хочу его носить, потому что зачем он мне?
От жары вены на руках и ногах немного вздулись, волосы на лобке густые и влажные. Я перестала брить подмышки и ноги. Парень, с которым я когда-то встречалась, считал, что волосатые ноги и подмышки — это мерзко. И всякий раз, когда я заигрывала с идеей не брить их, он буквально набрасывался на меня: «Давай, не брейся. Почему бы тебе тогда не пойти и не купить себе шаровары, как у теток в гареме, не прошвырнуться по супермаркету босиком, не выклянчивать на пропитание по выходным, не получать пособие и перестать стирать постельное белье да и вообще брать на себя ответственность. Еще начни гадать по кристаллу».
Если смотреть сбоку, мой живот довольно плоский, но это потому, что я ничего не ела. Я вообще не могу есть, пока не окажусь в каком-нибудь социальном окружении. На переваривание пищи уходит слишком много энергии. Сегодня я съела пасту с оливковым маслом, лимонным соком, свежим чесноком, перцем чили и петрушкой из моего сада, с солью и перцем. То же самое будет и за ужином, когда я доберусь до дома после вечеринки.
Я всегда с нетерпением жду ужина после вечеринки. В каком-то смысле такие ужины я жду даже больше самих вечеринок, вот и сегодня не исключение. Еще я запланировала слегка поджаренный сэндвич с салатом — у меня уже слюнки текут. Хотя нельзя сказать, что я решила закончить свою игру с непредсказуемостью. Сегодня вечером что угодно может произойти. Просто мне нравится мечтать о чем-нибудь съедобном.
Однажды у меня был выбор: остаться дома с миской свежей клубники, ежевики, черники, банана, посыпанными корицей и семенами льна и приправленными соленым арахисовым маслом, кокосовым йогуртом и кленовым сиропом, или встретиться с парнем, с которым я была бы не прочь провести ночь. Он вышел на связь весь такой: «Эй, детка, ты бы хотела замутить тут со мной, потереться, кончить прямо на мне, хе-хе?»
Я вдохнула аромат эфирного масла розовой герани, которое налила в аромалампу и поставила ее возле своей кровати, взглянула на миску с волшебными ягодами, на тяжелое стеганое покрывало, на книгу под названием «Курс чудес», посмотрела на Свинтуса, который свернулся у меня на коленях, и подумала: да нет, пожалуй, спасибо, не хотела бы.
Под ягодицами у меня даже вспотело. Локти и колени хорошо увлажнены, и это прекрасно. Моя ба была бы в восторге. Она всегда брала самые большие банки с лосьоном для тела, мазала им мои руки и ноги и, качая головой, приговаривала: «Нельзя доверять женщинам с сухими локтями! Никогда!» Над зеркалом у меня висит портрет возрастной модели Ясмины Росси. Увеличенное изображение с ее фотосессии, посвященной макияжу женщин старше пятидесяти. Ей шестьдесят три; на ярко-белом фоне ее яркие белые волосы, улыбка, тоже яркая и белая, а глаза глубокие, карие, большие, с густой блестящей подводкой цвета морской волны. Люди в возрасте, как и мертвые, — самые правильные, они будто созданы, чтобы их боготворить, ведь они знают то, чего не знаем мы.
Так что я зажигаю французскую свечу и провожу ритуал любви и принятия себя такой, какая я есть. Потому что я люблю и принимаю себя такой, какая я есть. Люблю и принимаю себя такой, какая я есть. Люблю и принимаю себя такой, какая я есть. Люблю и принимаю себя такой, какая я есть. Люблю и принимаю себя такой, какая я есть. Люблю и принимаю себя такой, какая я есть. Люблю и принимаю себя такой, какая я есть. Люблю и принимаю себя такой, какая я есть. Люблю и принимаю себя такой, какая я есть. Люблю и принимаю себя такой, какая я есть. Люблю и принимаю себя такой, какая я есть.
10
Официально я еще на шаг ближе к тому, чтобы покинуть мое священное пространство и присоединиться к собратьям, обитающим в мире простых смертных. Я еще раздумываю, что мне надеть, хотя точно знаю, что именно. Я пританцовываю вместе со Свинтусом, попиваю мартини и наношу одни из тех духов с ярко-цветочным ароматом, что когда-то принадлежали моей ба, это добавляет ностальгии в мое существование и чуточку усиливает нервозность от предчувствия неизбежного. Довольно странного предчувствия, что сегодня вечером может что-то случиться, хотя я и не надеюсь, потому что предпочитаю оправдывать свои надежды, а не сидеть во тьме сомнений.
Когда я только начинала собираться, то никак не могла подключить новую акустическую систему, так что сейчас с удовольствием слушаю самый первый альбом Spice Girls. Компакт-диск с ним я купила, когда еще одевалась как ребенок; собственно, я тогда и была еще ребенком. Мне нравилось наряжаться в мамины кимоно и танцевать перед зеркалом. Словно я еще тогда знала, что стану именно такой, какая я есть сегодня, и буду точно так же веселиться. О, богинюшка, ничего лучше я и придумать не могла. Тот самый момент перед тем самым моментом — и я вновь дышу. Произойти может что угодно, но сейчас я влюблена в себя.
Я попробовала накрасить губы красной помадой, но с красным кимоно это перебор, а потому выбрала сливовый оттенок «Дикий лес». Мне нравится это название, звучит как песня. Дикий лес. Это несколько успокаивает меня, значит, я на правильном пути и все будет хорошо.
Дикий лес.
11
Не знаю, который сейчас час. Единственные часы в моем доме сломаны. Да и похрену. Мне обычно не очень уютно с людьми, которые живут по часам.
Когда-то я встречалась с парнем, который никогда не снимал часы. Он вечно смотрел на них, и это стало главной чертой его натуры. Время намертво пришпиливало его к миру и собственному представлению о себе. Он совершенно зависел от передвижения стрелок на циферблате, даже когда брал мое лицо своими ладонями и целовал его. Тик-так, тик-так, тик-так.
Однажды вечером он заявил, что останется у меня ночевать только «из вежливости», а на самом деле у него какая-то встреча в десять утра, и меня это немного смутило. Я не поняла, мне что, надо было поблагодарить его за это? Зачем тогда вообще оставаться ночевать у меня, если нужно куда-то свалить с утра пораньше? «Будет невежливо, если я не пойду, — сказал он, — очень невежливо».
Через несколько месяцев я столкнулась с ним случайно, но он сказал, что торопится, потому что уже обед, а он не ел. Затем он взглянул на свои часы, как бы ища доказательства, и добавил: «Вот! Уже два часа, понимаешь? Время обеда». Как будто бы календарь диктовал ему, когда обедать, поэтому он спешил, чтобы не опоздать. А не потому, что был голоден. Ему была нужна общественно приемлемая причина, чтобы сбежать от меня, одного желания оказалось недостаточно.
Мне трудно доверять людям, чьи желания и потребности ничто в сравнении с силой часов или социально одобряемой «вежливости». Хотя я всегда очень вежливо прощаюсь с дедом, папиным отцом, перед тем как выйти из дома. Его акварельный портрет висит прямо над входной дверью. Он присматривает за мной, хотя мы с ним никогда не виделись. Он был строителем, но увлекался тем, что делал зарисовки птиц, цветов, насекомых и деревьев. И пока его бизнес был успешным и приносил ему хороший доход, его хобби оставалось маленьким и деликатным, практически интимным.