Комната по имени Земля
— Как ты глубоко вздыхаешь.
— Разве?
— Тебя что-то беспокоит?
— Нет. Только… нынешнее существование.
— Такое трудное?
— Не трудное. Скорее… осознанное.
— Кстати, это не так.
— Что не так? Или что так?
— Я о работе. Меня не напрягает то, что ты спрашивала. Или напрягает. Я думал об этом все время, пока ходил за пивом, и практически убедил себя в том, что меня это не напрягает. Вот сейчас, когда говорю вслух, почти уверен, что так и есть.
— Верно.
— Нет, на самом деле совершенно уверен.
— Почему же?
— О, это долгая история.
— Люблю долгие истории.
— Я поступил на архитектурный, только не в Мельбурне, а в Сиднее. Это было глобально. Просто грандиозно и всякое бла-бла-бла. Почти сразу познакомился там с девушкой, стало полегче. Мы вместе снимали дом. Сообща проживали одно и то же дерьмо. Думаю, если бы не она, в одиночку я бы далеко не продвинулся. Но через пару лет я порвал со всем. Чтобы получить хорошее архитектурное образование, необходимо учиться лет пять, если не больше. Она продолжила учебу. А я вернулся в Мельбурн. Мы расстались. Это было года три или четыре назад. С тех пор я работаю в этой конторе чертежником. Все говорят, мне повезло, что я получил это место, учитывая незаконченное образование. А та девушка, моя бывшая, сейчас работает в огромном архитектурном бюро в Сиднее. Единственная из поступавших с нами, кто получил эту работу. Не знаю даже, как сказать помягче… она реально квадратная вся. Наверно, за это я ее и любил. Ей кровь из носу был нужен этот статус, которого она добилась, прорвавшись наверх. Достигаторство было для нее наркотиком. Так что я, бросив учебу, оказался ей не нужен.
У нас на курсе был парень, который постоянно пытался завладеть ее вниманием. Все время выставлял меня по-всякому и перед ней, и перед друзьями, и на занятиях, и даже перед сраными лекциями в коридоре. Однажды я чуть не убил его нахрен. Подошел, собирался ударить посильней, но потом обратил все в шутку. Хотя, если серьезно, готов был его укокошить. Короче. Казалось, она мне сочувствовала и тоже его ненавидела, мы с ней обсуждали, какой он придурок. А потом я узнал, что они стали парой. Просто отстой. Мне, конечно, уже пофиг. Но ужасно грустно, что люди такие предсказуемые. Такие мелкие — кончаются там же, где начинаются. Мне казалось, она перерастет эту свою одержимость крутым статусом, подрастет и захочет просто самовыражаться. Не знаю.
— Это именно то, что ты хочешь? Самовыражения?
— Именно. Но я тот парень, которому просто повезло работать под руководством другого сраного топ-архитектора. Он реально топовый. А я на самом деле ничуть не хуже. И тоже могу оказаться на вершине, если чуточку потренируюсь. Просто его положение уже как культ для него. Он младший брат одного из моих приятелей. Сделал какой-то грандиозный презентационный проект в Мельбурне, и его выкупила одна юридическая фирма, чтобы он сделал им огромный холл. Про него написали все СМИ, инвесторы начали интересоваться. И вот этот мудак основал собственную контору. То есть бюро, простите. Студию. Да хрен ее разберет. Я даже не знаю толком. И он на два года моложе меня. Но у него уже все схвачено. Люди, которые получают и деньги, и славу, меня бесят. А я всего лишь парень, которому пришлось вернуться к родителям, когда он не справился со всем навалившимся дерьмом. Это было капец как хреново. До того я не хотел снова жить с ними. Но тогда был совершенно раздавлен. И пока пытался найти работу хоть в какой-то архитектурной фирме, практически с нулевыми шансами, начал работать в кафе. Черт. Я не знаю, как людям это нравится. Я встречался с девушкой, которая тоже там работала. И она оказалась одной из тех, кому эта работа очень нравилась. Она была довольна. Все время экономила, копила, потом ехала путешествовать, потом опять экономила, потом снова путешествовала. И больше ей ничего не было нужно. Полная противоположность Саре. Той девушке из Сиднея.
Ну, еще наркота. Путешествия и наркота. Вот и все ее устремления. Вначале мне с ней полегчало, а потом все зашло в тупик. Я растолстел. Боже. Это самое отстойное. Я просто ел и работал в этом кафе. И все время получал отказы на резюме. И еще курил как паровоз. А мои родители каждое утро видели меня и такие: «О, яишенку на завтрак? Давай посидим-потрещим». Да НЕТ, ПАПА! Мне уже не пятнадцать. И я все время задавал себе вопрос, нахрена я уехал из Сиднея? Мне все это представлялось таким неправильным. Я не мог понять, кто я и где. Чувствовал себя в какой-то ловушке. Ничто не соответствовало моим знаниям в отрасли, понимаешь? Да я и сам не соответствовал. Просто чувствовал, что мне больше ничто не поможет, кроме листа бумаги. Но и это выглядело пустой тратой времени. И при этом я поверить не мог, на что способны люди ради этих листов бумаги.
— Так чем же ты занимаешься, работая у этого топового архитектора?
— Он увлекается переделками разных кафе и баров, и это круто. Всякие покрашенные кирпичи, общие столы. Думаю, он как-нибудь займется и художественными галереями. Иногда берет и частные заказы. Дома, например. Это хорошие деньги. Не то чтобы он в них нуждался, конечно. Я делаю для него эскизы. Технически я чертежник, а не архитектор. Знаешь, есть такая специальная компьютерная программа, где строятся проекты. КАД. Хотя мне нравится все это дерьмо рисовать от руки. Я вообще такой олдскульный парень. Могу строить проекты прямо в голове, даже выдумывать ничего не надо. Я просто чувствую это и собираю все воедино. Хотя сейчас такое не в тренде. Определенно не то, о чем читают лекции в архитектурном. О, нет. Но у тебя обязательно должны быть эти гребаные бумажки об университетском образовании. Вся ирония в том, что этот топовый архитектор — такой кретин! Берет особенности дизайна разных культур и вписывает в свои проекты — он знает, как заставить их выглядеть так, будто они его собственные. Словно на него снизошло Божественное откровение. Думаю, он просто хороший бизнесмен. Ирония в том, что он видит себя в мире искусства таким воплощением инноваций и оригинальности. Хотя на самом деле, конечно, нет. Не знаю. Просто я замаялся придумывать всякую хрень, которой на самом деле он не хочет заниматься. Сейчас он увлекается барами и кафе, ходит в них, потому что ему нравится, что он там такой авторитет. Но все это довольно тяжкий труд для тех, кто хочет заниматься чем-то другим. Он, конечно, такой вежливый, ценит то, что я делаю. Всегда соглашается с моими предложениями, которые я вношу в проект самостоятельно. Но все это жутко неправильно. Я должен сам этим заниматься, тем, чем хочу, но этого ни за что не случится.
— Почему?
— Капитал.
— А если бы ты мог делать то, что хочешь, что бы делал?
— Дома. Проекты многоквартирных домов. Я действительно ищу экологически чистые способы строительства, и чтобы было много естественного света, садов, растений, уединения. Причем в самых неожиданных местах. Такие конструкции могут быть относительно недороги в строительстве и достаточно экономичны с точки зрения материалов. М-да. Знаешь, многоквартирные дома с внутренними двориками? Разбросанные по всему городу. Как в Европе. Мельбурну совершенно необходимы такие. Хотя бы в пригородах. Они создают гармоничное сочетание общности и тишины. Мне это нравится. Миру, мне кажется, нужно как можно больше таких домов. Особенно в больших городах. Единственная проблема в том, что все города ориентированы на мобильность, когда чем выше дом, тем дешевле он стоит. Да. Мне хочется дать возможность людям жить, отдыхать и работать в гармонии, не забывая про экологию. Они же не могут чувствовать себя в безопасности в густонаселенном районе. В Новой Зеландии есть архитектор, который действительно внедряет такой тип жилья. Мне нравятся его работы. А у этого нашего топового парня интерес к подобным вещам нулевой. Так что я не служу миру своими дарами. Я служу этому топ-архитектору.
— Просто ты пока накапливаешь знания.