Остаться при своем (СИ)

— Если в тебе есть хоть капля лишнего веса, то ты очень скоро о ней забудешь, — прошептал я, вытаскивая его из машины.
Он был в полубессознательном состоянии, и с трудом передвигал ногами, когда я притащил его в ближайшую спальню. Сгрузив довольно тяжёлое тело на кровать, я в первую очередь отобрал у него обрез и патроны, которые он крепко держал в руках. Сделать это было не так чтобы легко, потому что Егор вцепился в оружие мертвой хваткой.
Затем пришла очередь одежды. Оставив Ушакова в одних трусах, я выпрямился и вытер со лба пот. Да, одному мне с ним не справиться, это точно. И надо, наверное, главу клана Ушаковых предупредить, что один из правнуков приобрел дополнительные свойства.
После разговора с Ушаковым я повернулся к двери комнаты. Анна стояла, прислонившись к косяку и внимательно на меня смотрела.
— Я конечно не рассчитывала, что мой медовый месяц продлится долго, но то, что он закончится на следующий день после свадьбы, как-то тоже не слишком греет. — Протянула она.
Я же оценил полупрозрачный халатик, накинутый на практически голое тело.
— Ты бы оделась, сейчас Ушаков приедет. И если один в отключке и не оценит, то второй вполне может слюну пустить, несмотря на возраст.
— Похоже, нам нужно не пропустить момент, когда Ушаковы полностью захватят наш дом, — Анна отлипла от косяка и подошла ко мне.
— Чисто технически Егор и так захватил этот дом, и то, что он сейчас наш, всего лишь жест доброй воли, — я притянул жену к себе, позволив пару секунд насладиться её телом. Но тут Егор застонал, и я неохотно её отпустил. — В том, что происходит с Егором, есть и моя вина, поэтому я не могу просто выкинуть его отсюда. Но, как только исчезнет вероятность того, что он перебьет оставшуюся часть своего клана, мы его тут же вернём прадеду, и наверстаем упущенное.
— И почему я тебе не верю? — Анна вздохнула и, быстро поцеловав, вышла из комнаты.
Егор снова застонал и заметался на кровати. Я подошёл и положил ладонь ему на лоб. Холодный и влажный. Хорошо хоть не липкий. Просто мокрый, словно он плеснул на лицо водой и не вытер её.
— Керн, какого черта? — я отнял руку от лба Ушакова, и только сейчас почувствовал, что призвал дар. Моя вода его немного успокоила, вот только, что-то явно пошло не так. — Иди сюда, твою мать!
Так, надо идти, а то Анна скоро на ультразвук перейдёт, а это не слишком приятно. Итак уже визжит так, что в голову отдает.
Я ещё раз посмотрел на Егора, который вроде бы уснул, и побежал к Анне.
Она успела переодеться и теперь стояла в холле, пол которого сантиметров на пять ушел под воду.
— Охренеть можно, — я растерянно посмотрел вокруг. — Просто, мать вашу, волшебно.
— Костя, я предупреждаю, если этот гад испортит мне ремонт, то Андрею Ушакову нужно будет срочно себе другого наследника искать! — Анна подняла руки, готовясь призвать дар, но я остановил её.
— Нет, — покачав головой, я пошёл к кладовке возле кухни и вернулся с ведрами и тряпками. — Нельзя призывать дар. Похоже, что чужой дар с родственной стихией и вызывает такие вот непроизвольные всплески. В прямом смысле всплески. Так что придется вручную воду собирать.
— У нас нет прислуги, — процедила Анна. — Рекомендованный Назаром Борисовичем дворецкий придёт завтра. Мы даже еду с банкета свадебного сегодня доедать будем.
— Значит, будем сами убирать, я не вижу в этом ничего криминального! — чувствуя, что начинаю злиться, я бросил тряпку на пол.
— Знаешь что, Костя, я не собираюсь ползать по полу с тряпкой, собирая воду, которую призвал твой дружок. Даже, если в этом каким-то образом виноват ты. Хочешь, сам вытирай, а я, пожалуй, съезжу в какой-нибудь ресторан и закажу нам ужин, чтобы уж совсем не опускаться до объедков.
— Интересно, а что планировалось на ужин, если бы не этот форс-мажор? — прошипел я, опускаясь на колени. Сейчас мне было наплевать на то, что одежду, похоже, придется менять, если не выбрасывать.
— Без подобных, как ты говоришь, форс-мажоров, планировалось просто поужинать в ресторане, чтобы затем продолжить романтический ужин дома. Но, видимо, не судьба.
 
И Анна развернулась и выбежала из дома, ругая на чём свет стоит меня, Ушакова и всех, кого могла вспомнить. А для меня начался монотонный кошмар: намочить тряпку, отжать в ведро и так до бесконечности. Сначала, я выносил воду на кухню и выливал в раковину, но уже очень скоро плюнул и начал выплескивать её прямо через входную дверь. Ничего, зато крыльцо помоется.
Когда я выплеснул ведро в первый раз, у охранника, патрулирующего в этот момент сад, были такие глаза, что мне очень сильно захотелось привлечь его к общественно-полезному труду, и лишь мысль о том, что таким образом я разрушу всю работу Громова, меня остановила.
Очередное ведро было заполнено, и я с удовольствием отметил, что практически справился. Ещё одно ведро и пол будет сиять так, как никогда не сиял до этого.
Ногой открыв дверь, я выплеснул воду и только потом сообразил, что что-то сделал не так.
Андрей Никитич медленно поднял руку и вытер с лица воду. Вода стекала по его изрядно поредевшие седым волосам, по пиджаку, штанам и капала на свежевымытое крыльцо.
— Я многое могу понять, я уже очень давно живу на этом свете и меня очень сложно чем-то удивить, но, ответь мне, Костя, что я тебе сделал такого, чтобы ты меня встречал подобным образом? — так же медленно, как вытирал воду, произнёс старый Ушаков.
— Ну-у-у, — протянул я, — вот так. — Махнув рукой, я зашёл в дом, заметив, как за спиной у Ушакова хрюкнула Люсинда, пытающаяся изо всех сил сдержать рвущийся наружу смех.
Я поднял тряпку и бросил её в ведро. Ладно, остальное так высохнет. Тем более, что сейчас с Ушакова натечет всё то, что я так тщательно перед этим собирал. Хорошо ещё что пол был выложен кафелем. А ведь Анна хотела что-то другое делать. Наверное, Вольфы её убедили хернёй не страдать и сделать классическую плитку.
— Где Егор? — сразу же спросила Люся, когда вошла в холл, с любопытством осматриваясь по сторонам.
— Ты не очень-то переживаешь, — сказал я, раздумывая над тем, как будет выглядеть, если я пойду переодеваться. Или проявить солидарность с мокрым Андреем Никитичем и немного походить в промокшей одежде?
— Малыш не беспокоится, — ответила Люся. — У него просто мистическая связь с отцом. А раз он не беспокоится, значит и мамочке не надо переживать, — она улыбнулась, погладила себя по животу.
— Хорошо, — я кивнул. — Твой муженёк там, прямо по коридору, через две двери от лестницы, усиленно усваивает дар воды. Можешь пойти посмотреть.
— Люся успокоит Егора, — Андрей Никитич решительно снял с себя мокрый пиджак и встряхнул его.
— А чего его успокаивать? — я хмыкнул. — Егор совершенно спокоен. Это у меня скоро нервный тик случится.
— Значит, я правильно понимаю, это всё, дело рук Егора? — Ушаков обвел холл рукой, намекая на ещё недавно покрывающую пол воду.
— Его, чьё же ещё. Я так не хулиганю, да и Анна вроде этим не грешит.
— Кстати, а где Анна? — Ушаков ещё раз осмотрел комнату и перевёл взгляд на меня.
— В ресторане, пытается добыть нам еду. Прислуги ещё нет, так что приходится выкручиваться.
— Понятно, — он задумчиво рассматривал меня. — Пошли к Егору, я хочу на него взглянуть.
В комнате Люсинда сидела на кровати и гладила Егора по влажным волосам. А его рука лежала у неё на животе. Он не метался и вёл себя вполне прилично. Уж не знаю кто его больше успокаивал: Люська или нерожденный сын, но это реально работает.
— Такая необычная татуировка, — Люсинда провела рукой по волне,бегущей по руке и по груди Егора. — Очень красиво. Это как-то связано с тем, что м ним происходит?
— Не как-то, а напрямую. Я уже сказал Андрею Никитичу, что дар Егора — это действие артефакта. — Я на мгновение замолчал, а потом добавил. — Мой огонь из той же коробки.
— Вот как, интересно, — Ушаков осмотрел меня ещё более внимательно. — Думаю, Люсенька, тебе стоит остаться здесь с Егором. Мы не справимся, если он снова чудить начнет.