Агент высшей сущности. Том 2 (СИ)

Мы вместе засмеялись и пожали друг другу руки. Хорошо, что все проблемы, связанные с железом, мы с парнями уже оперативно решили, и я мог наконец выйти из аврального режима работы и заняться учёбой. Так что, своё обещание я сдержу.
— Кстати, я уже зарегистрировался на вашем сайте и нашёл там пару знакомых коллег из Москвы.
— Ого! Вот это новость! И как вам?
— Удобно, — подмигнул он. — Но можно кое-что подправить. Я уже скинул свои предложения в техподдержку.
— Обязательно посмотрим и примем к сведению!
— Не сомневаюсь, — кивнул он. — Пожелаю вам удачи. И не подведите, Юсупов. Школа тоже в вас нуждается.
— Как и я в ней. До свидания!
Вот так забавно прошла моя первая «порка» у начальства школы. Надеюсь, на вторую не нарвусь. Разрешив проблемы с сайтом, я снова вернулся к прежней жизни, не считая утраты связи со своей девушкой. В какой-то момент я решил приехать к ней на очную ставку и наконец закрыть вопрос тупой ревности. Не люблю оставлять взрывоопасные висяки за своей спиной. Хотя вру — я так и не решил вопрос с Самойловой, а она всё ждала меня в гости и продолжала названивать.
Я даже не думал, что найдётся такое имение, которое превзойдёт по роскоши дом Ксении Самойловой. Именно таким был шикарный особняк семьи Вознесенских: помпезная пятиэтажная вилла с колоннами в стиле барокко и огромная придомовая территория, размером с целый парк, ухоженная и красивая даже в сезон дождливой и грязной питерской весны. Высокий забор из калёного железа, ворота и охрана. Я не стал тревожить Белова, и прехал решать вопросы личной жизни на такси. Центр города, небольшие пробки, и вот я уже здесь.
Как ни странно, после недолгого выяснения моей личности охрана всё-таки впустила меня на территорию. Видимо, Мария уже давно на всякий случай дала им мои данные. Меня проводили к крыльцу, где я встретился с высоким крепким мужчиной в костюме дворецкого.
— Добрый день, господин Юсупов.
— Здравствуйте. Я бы хотел увидеть Марию Вознесенскую.
— К сожалению, это невозможно. Госпожа распорядилась о том, чтобы вы её не беспокоили.
Ага. Меня так легко впустили, из-за чего я расслабился и начал наивно полагать, что смогу пробиться к Маше без её на то одобрения.
— Так почему меня пустили на территорию? — задал я резонный вопрос.
— Всё потому, что в отличии от госпожи Вознесенской с вами очень хочет поговорить Юрий Викторович Вознесенский, её отец.
О да! Похоже, пора уже познакомиться с её папой-селекционером силавиров.
— Тогда ведите к нему.
— Давайте сперва войдём в дом, — предложил дворецкий, и мы вместе прошли через высокие резные двери.
Я остался раздеваться в парадной, пока слуга отправился выяснять, сможет ли в данный момент отец Маши меня принять или нет. Пока его не было, я позволил себе пройтись по залу с широкой лестницей посередине. Блестящий мрамор, позолоченные элементы декора, картины и огромная люстра — ничего такого необычного, что я бы не увидел в других подобных местах. Я встал у зеркала, на всякий случай осмотрев себя с ног до головы: от того изнеженного хорошей жизнью мальчика не осталось и следа. Чёрный хорошо подогнанный костюм очерчивал статную фигуру, выточенную в изнурительных тренировках с Беловым, а потом и Власовым. Лишь зарождающиеся мешки под глазами говорили о том, что последние месяцы работы с сайтом меня немного потрепали, да и шрам на переносице, который я оставил себе в память о своих ошибках.
Наконец, дворецкий спустился ко мне и повёл наверх к своему господину. Мы поднялись на четвёртый этаж и прошли коридорами с красивыми красными коврами, расстеленными на паркете. Впереди меня ждала закрытая дверь кабинета отца Маши.
— Юрий Викторович просил передать вам, — вдруг шёпотом произнёс дворецкий, когда мы остановились возле двери, — что он сможет дать вам на беседу не больше пятнадцати минут.
— Большего и не потребуется, — кивнул я, не совсем понимая, о чём буду с ним разговаривать.
Слуга открыл дверь и пригласил меня войти. Как только я оказался за порогом кабинета, дверь закрылась, и я ощутил дежавю. Снова широкий стол, только хозяин дома сидел не за ним, а устроился в кресле рядом с камином, в котором тихо потрескивал костёр. Молча указав рукой на кресло напротив, мужчина с кудрявыми седыми волосами и острыми чертами лица стал наблюдать за моими действиями. Наконец я оказался в кресле напротив него:
 
— Здравствуйте, Юрий Викторович. И, приятно познакомиться с вами, — сказал я, подав руку, но молчаливый собеседник проигнорировал этот жест.
Оценивающе осматривая меня, отец Маши перебирал монетку между пальцев правой руки. Наконец он оставил это занятие и произнёс:
— Михаил, — кивнул он. — Значит, наконец соизволил явиться? Что ж, тогда мы можем обсудить с тобой один очень острый насущный вопрос… мою дочь.
— Да.
— Я уже давно навёл справки о тебе и твоей семье. Ничего выдающегося, — махнул он рукой. — Бедный род без гроша за душой.
С этим сейчас можно было поспорить, но раньше времени скандалить с хозяином дома я не собирался.
— Что ещё вы обо мне узнали?
— То, что ты встречаешься с моей дочерью. И уже давно.
В его карих глазах отражался огонь от камина, делая сухопарого мужчину похожим на графа Дракулу. Суровый мужик…
— Я знаю, вы против этого.
— Это так. Будучи главой рода, я обязан думать о его будущем. К сожалению или к счастью, оно исключает твоё присутствие в нашей с Марией жизни.
— Вы обладаете даром прорицания? — усмехнулся я, решив так же прямо ответить на его недвусмысленное «фе» в мою сторону.
— Дерзость — плохая черта, Михаил, — хмуро взглянув на меня, произнёс Вознесенский. — Часто она имеет склонность приводить человека в могилу.
— Это угроза?
— Нет, — пожав плечами, ответил он. — Скорее, напутствие ребёнку от взрослого человека. Моё время очень дорого, Михаил, поэтому буду краток — в этом доме тебе не рады, и в следующий раз его ворота для тебя будут закрыты. И Мария больше никогда не взглянет и не заговорит с тобой. Ты для неё — никто. И в твоих же интересах забыть её.
— Никогда не говорите никогда, — задумчиво проговорил я, осознав, что не ожидал от этого разговора иного исхода.
— Всё уже решено, — с нажимом произнёс он.
— Кем? Вами?
— Именно, — сказал Юрий Викторович, подняв указательный палец. — Двадцать седьмого июня Мария выйдет замуж за князя Долгорукого. Я долго искал достойного претендента на эту роль, и никому не позволю испортить плоды моих трудов. Да, я разрешал своей дочери многое, давал ей слишком много свободы, и тебе повезло этим воспользоваться. Но теперь для вас двоих время вышло. Марии настала пора вступать во взрослую жизнь.
— Скажите мне только одно, — попросил я, вставая. — Маша сама рассказала вам об этом? Что между нами всё кончено? Или это только ваши слова?
Вознесенский покачал головой и глубоко вздохнул:
— Юсупов-Юсупов… Ты на самом деле думаешь, что мне интересны ваши амурные игры? Меня тошнит от одного твоего вида, голодранец! — вдруг рявкнул он, после чего сжал кулаки и ударил ими о поручни кресла. — Пошёл вон отсюда!
— А ведь сначала вы казались интеллигентным человеком, — с наигранным огорчением произнёс я, борясь с кипящей злобой, которая клокотала внутри. — Увы, я похоже часто ошибаюсь в людях.
Сказав это, я развернулся и направился к двери, где на прощание произнёс:
— В любом случае, последнее слово будет за Машей, хотите вы этого или нет.
— Идиот! — проорал он. — Существует родовой закон!
— Любой закон можно нарушить…
Оставляя краснеющего от злобы Вознесенского проклинать меня, сидя у камина, я направился на выход. Никто уже не провожал меня, и на улице весенний месяц апрель вдруг встретил промозглым ветром, заставив сильнее укутаться в пальто. Спрятав руки в карманы, я двинулся к воротам, и уже возле них обернулся на дом. Одно из окон тут же зашторили.
 
Маша-Маша…
Вытащив руку из кармана, я обнаружил в ладони смятый конверт, который неделю назад впопыхах положил туда, чтобы не забыть прочитать её письмо. Всё-таки забыл. Похоже, теперь настал этот момент.