Последние поручения

Энто улыбнулся:
— Скучала по мне?
— Зависит от обстоятельств. Ты помыл руки? Если нет, иди обратно.
— Вообще-то помыл.
— Тогда садись.
Он сел, не переставая улыбаться.
— Ты слишком много улыбаешься. Это подозрительно.
— Прости, но разве нельзя быть просто счастливым?
Она взяла стакан с водой:
— Ты безработный. Ты ничему не должен радоваться.
— Ну, не знаю. Я подумываю о том, чтобы сделаться бродягой. Ну, знаешь, одним из тех симпатяг, которые бродят повсюду с носовым платком на палке и насвистывают.
— Для этого у тебя уже есть борода.
— Спасибо. Они всегда кажутся такими счастливыми, правда?
— Это потому, что их не существует. Ты видел их только по телевизору. Если попытаешься бродить по Дублину зимой, насвистывая веселую песенку, то быстро утратишь носовой платок.
Энто взял свой стакан с водой.
— А-а-а-а зачем ты топчешь мои мечты? У тебя нет сердца, женщина! — он произнес это с искрой в глазах. Уж в чем в чем, а в этом он был силен.
Бриджит слегка откашлялась и немного наклонилась вперед.
— Ну и чем ты теперь собираешься заняться?
— Я подумывал о жиголо.
— Это один из тех итальянских струнных инструментов?
— Нет, это… — Энто осекся, заметив ухмылку Бриджит. — О, ха-ха! Вообще-то я только что говорил со своим приятелем из Клонтарфа. У него малярный бизнес. Возможно, ему нужны работники.
— Ты будешь счастлив стать маляром?
Энто пожал плечами:
— Всяко лучше, чем работать с братьями. Больше не могу их выносить ни минуты. Кстати, Кевин начал слать мне голосовые сообщения с угрозами.
— Серьезно? Тебя это волнует?
Энто опять пожал плечами. Пожимать плечами у него выходило также неплохо.
— Не особо. Не могу сказать, что у меня хорошо получалось работать частным детективом, и уж тем более меня не интересовали их мутные делишки. — Энто наклонился ближе. — На самом деле… я хотел поговорить именно об этом. Я тут подумал… У Кевина дома есть сейф. Я это знаю, потому что он устанавливал его при мне. Он хранит в нем определенные папки. Полагаю, именно там лежит информация об их наиболее сомнительных клиентах.
— И что ты предлагаешь?
Энто огляделся:
— Просто хочу сказать, что если они играют нечестно, то почему должны честно поступать вы? Возможно, это самый простой способ от них избавиться.
— То есть я вломлюсь к нему домой и выкраду бумаги?
— Нет, — Энто дерзко улыбнулся. — Мы вломимся и выкрадем вместе. Ты избавишься от моих братьев, а я немножко отомщу. Что тут может не понравиться?
Бриджит покачала головой:
— Я не преступница.
— Ты — нет, — ответил Энто, — а они — да. С волками выть, знаешь ли…
Бриджит окинула его оценивающим взглядом и решила бросить вызов.
— Слушай, какие у тебя планы на Рождество?
Энто снова пожал плечами и взял стакан с водой.
— Не знаю. В отчий дом я явиться не могу по понятным причинам, так что… планов нет. А как насчет тебя?
— Я поеду в Литрим, но, возможно, не на всю ночь.
Раньше она осталась бы с отцом подольше — особенно после того, что случилось два года назад. С тех пор как мамы не стало, Бриджит не допускала мысли о том, что отец будет один в Рождество. Но потом, в начале этого года, произошло нечто действительно неожиданное: вдовец Конрой завел подругу. Ее звали Дейдра; она жила в городке в нескольких километрах от Литрима и сама была вдовой. Бриджит заметила, что теперь в их доме стало появляться все больше и больше вещей Дейдры. Бриджит была рада, потому что отец казался счастливым, а это главное, что имело значение. И все же хотя она никогда бы в этом не призналась, но было странно видеть другую женщину вместо мамы. Они никогда с ним это не обсуждали: отец был органически не способен на эмоциональные объяснения. Такое просто не заложено в ДНК ирландских мужчин его поколения. Важно только то, что он счастлив. И Бриджит, как раньше, провела бы с ними и ужин, и несколько дней после.
Однако теперь, когда «Агентство МКМ» начало разваливаться прямо на глазах, до Бриджит вдруг дошло, что раз с папой все в порядке и о нем теперь заботятся, то ее почти ничего не держит. Может, наконец она отправится в путешествие и посмотрит мир? Начнет все заново.
 
Энто сложил ладони рупором у рта:
— Земля — Конрой!
Бриджит отвлеклась от созерцания будущего:
— Извини, я была очень далеко отсюда.
— Я просто хотел сказать — как насчет зайти ко мне в канун Рождества, чтобы я мог приготовить для тебя ужин?
— Конечно.
Бриджит помахала Энто и стала подниматься по лестнице в офис. Провожая ее, он еще раз заговорил о сейфе своего брата Кевина, но Бриджит перевела разговор на другую тему. Проникновение со взломом с целью получения улик против человека, пытающегося их уничтожить, стало бы равносильно пересечению красной черты.
Кстати, о пересечении черт: она согласилась на ужин — то есть на трапезу соблазнения, — и не просто на какой-то там ужин, а на ужин прямо у него дома, где, предположительно, имелась кровать. Не то чтобы ее использование неминуемо, но кровать, безусловно, должна была существовать.
Открыв дверь офиса, она обнаружила Фила, стоявшего в приемной. Уперев руки в бока, он смотрел на нее неодобрительным взглядом непорочной тетушки. За его спиной маячил флипчарт.
— Что ты задумал? — спросила Бриджит.
— Что я задумал? Что я задумал? Что ты задумала?
Бриджит невольно покраснела:
— Не лезь не в свое дело, Фил.
— Ты хотя бы знаешь, кто это?
— Да. Его зовут Энто Келлехер.
К немалому замешательству Бриджит, Фил пришел в ужас:
— Что, правда?!
— Тебе-то какое дело, Фил? Он больше не работает с братьями. Он теперь на нашей стороне. Что ты вообще о нем знаешь?
— Ничего, но я его узнал.
— Слушай, я вообще о другом. Это не твое дело.
Фил украдкой огляделся:
— Ладно, ты права. Справедливо. Но есть еще кое-что.
— Что на этот раз?
Фил наклонился и нажал на кнопку. Зазвучали безошибочно узнаваемые вступительные такты главной музыкальной темы фильма «Титаник».
Затем Фил встал возле флипчарта и неторопливо произнес:
— Я когда-нибудь рассказывал тебе, как сильно мне нравится Селин Дион?
И прежде чем она успела ответить, их прервал стук метлы по потолку первого этажа.
— Я не шучу, выключите это дерьмо!!!
Фил перевернул первый лист флипчарта.
  
Глава тридцать седьмая
 
Детектив-суперинтендант Бернс оторвала взгляд от отчета, который читала, поскольку в дверь кабинета постучали.
— Войдите.
Дверь открылась, и внутрь заглянул Уилсон.
— Вы хотели нас видеть, босс?
— О да, заходите. Присаживайтесь.
Вошел Уилсон, вслед за ним агент Алана Дав.
— Пока не забыла, Уилсон: учитывая, что у тебя университетское образование, которым мы все так гордимся, я могу попросить тебя об одолжении?
— Конечно, босс.
— Ты не мог бы разъяснить детективу Гилсенену разницу между словами «разбудить» и «возбудить»? Всего две буквы, но иногда они имеют решающее значение. — Она подняла документ, который читала до их прихода. — Он ненароком превратил отчет о нападении в Мейнуте [62] в мягкое порно. Я могла бы объяснить ему и сама, но с формальной точки зрения это не самая уместная тема для беседы на рабочем месте.
— Да, босс.
Бернс посмотрела на агента Дав, чье лицо, как всегда, светилось сбивающей с толку улыбкой. Независимо от того, сколько раз Бернс оказывалась с ней в одном помещении, это странное явление не становилось менее тревожным. Вероятно, агент Дав могла бы великолепно вести допросы, если бы, конечно, не доводила людей до инфарктов.
— Кстати, об игре слов. Агент Дав, вам знакомо выражение «бог из машины»?
Дав покачала головой:
— Нет.
Уилсон подался вперед.