Стой, ты мой (СИ)
- Опять? - он откидывается в кресле. Мелкими глотками пьёт кофе. - Саш, мы ведь с тобой уже прошли эти подозрения. Весной ты на работе кому-то поперёк глотки встал. А Егор тут ни при чем.
- При чем.
- Почему?
- Не могу сказать. Но мне не кажется.
- И как тебе помочь, если разговаривать не хочешь?
Подошвой выбиваю дробь по ковру.
На подлокотнике чашка с чаем стоит, но в меня не лезет Примерно, как в Кристину мой член.
Ни попить, ни поспать не тянет, кабинет с оранжевыми и салатовыми пятнами психоделических картин на белых стенах закручивает мозг в шаманскую воронку. Танцы с бубнами вокруг моей головы.
Как он работает в такой обстановке, свихнуться можно.
Выпускаю сзади рубашку и чешу поясницу. Шрам ноет. Весной в подворотне я отмечал второй день рождения, после нападения, со спины, толпой. Чудом случайный прохожий заметил дядю в луже крови и вызвал скорую. О том, что у меня тогда с собой была куча бабла почти никто не знал.
Они накинулись не случайно, я же не дебил, мне почки вырезать пытались, а не мозг.
Первым делом после больницы отмудохал партнеров. Логично - мои методы работы их не устраивают, они нанимают людей, меня чикают ножичком под предлогом ограбления, издательство переходит к Маше, а с ней проще сотрудничать. Доморощенные гении кругом.
Но потом Егор заявляет, что "кто-то" перечислил ему денег на карточку, и он сам купит мотоцикл, на который я перед этим средства зажал.
В мецената я не поверил, и Егору прилетело по морде. Маша заступалась за сына, я не слушал, дальше моя болезнь и развод. И неизвестно, что хуже. То, что сын ради мотоцикла решил в кому меня отправить, или то, что я его в этом нападении подозревал. Мой дом, моя крепость рухнула, а руины я разворотил сам так, что не собрать.
Егора подставили, конечно, чтобы я дальше не копался, я мешал кому-то сильно. Верил в это, когда в институт работать шел, и помириться с ним старался, и извинялся бесконечно. Выбор был - искать крысу в издательстве, или сына вернуть, выбрал сына, и остальное лесом.
А теперь, оказывается, есть другой расклад, и довольно паршивый, Егор в дурацкой медвежьей шайке, значит, и весной отжать у меня деньги он мог. Что там за банда, он не признался, на наш крик прискакала Маша, и выгнала меня, а переорать ее истерику невозможно, да и мне плевать, главное, что Кристина, Попкова и Хромов не замешаны. Но Егоровские дружки отныне ждут, когда я останусь один в темноте. В подъезде, допустим. Возможно. Как еще шпионство за мной объяснить. Ни черта не соображаю.
В городе так много одинаковых синих машин, а я циклюсь.
Молчу.
- А в редакции как дела? - Яр меняет тему. Все еще старается вытянуть пациента на лечение беседой, но вера в подобную психологическую муть тает, как рафинад в "Липтон", меня спасет лишь фармацевтика, химия и только химия продлевает жизнь.
- Не знаю, - растираю ладонями лицо. - Искал новых инвесторов...- приходит смутная мысль, что я снова лезу в управление издательством и наживаю себе врагов, и если дальше ковырять, впору покупать калькулятор для подсчета недоброжелателей, - встаю на ноги. - Выпиши рецепт, поеду я.
- Сань.
- Яр.
Нажимаем паузу и смотрим друг на друга в упор. Яр вздыхает.
- Надо объяснять, что долго так не протянешь? - поджимает губы и берет чистый бланк. - С Машей не помирились?
- Нет, и не помиримся, - шарюсь в бумажнике, достаю деньги. Не выдерживаю и делюсь. - Но есть одна девушка.
- Девушка? Не женщина? - Яр перестает черкать рецепт и поднимает голову. Знаком с моими предпочтениями касаемо возраста, и с моим обычным небрежным тоном, он видит разницу, и что я улыбаюсь впервые за полчаса. Он улыбается в ответ. - Очень хорошо, Саш, я тебе говорил. На девушке и сосредоточься.
Киваю, кладу деньги на стол.
Сегодня мне было так хорошо. Кристина отбросила все траблы на вечность назад.
Но Кристина не лекарство и не игрушка, она, скорее всего, на простыни в лепестках роз рассчитывала, свечи там, вино вкусное, малыш ведь. А я как мудила поступил.
На улице звоню ей, и она трубку не берет. Звоню еще. Бессмысленные гудки.
Егор втянул их в это дерьмо, чтобы самому все контролировать, и они подтвердили в случае чего: да, вчетвером ведем репортаж, Егор не в банде, мы журналисты, алле.
И так-то, пап, сам прикинь, ты для нее старый - стучит в висках.
Он бы и не подкатил к ней с расследованием, если бы тогда на лестнице в клубе нас не увидел и не надумал всякого бреда. Я, получается, виноват, что ее полиция треплет. Как-то все неправильно складывается.
Заглядываю под днище авто, вдруг бомба. На маршруте аптека-дом высматриваю синюю десятку. Машины нет, и я в сомнениях, что она была. Может, прав Яр, меньше надо жрать таблетки. Но я и так еле сижу ровно, если брошу препараты, скоро некоторым придется свечки за упокой ставить. Шутка? Не думаю.
В подъезде никто с острым-преострым кинжалом меня не караулит.
В квартире варю кофе и складирую на столе учебники, в среду первый экзамен.
Кристина перезванивает в три часа ночи. Наконец-то. Где она шляется. Почему так поздно. У меня нервы из ниток.
- Не спишь еще? - весело спрашивает.
- Нет, - кидаю ручку поверх бумаг и отпиваю кофе. - Ты дома?
- Недавно приехали. У рекламщиков на корпоративе жадный до тусовок народ. А с девяти утра пары, - она зевает. - А ты что делаешь?
- Экзамен по теории медиа готовлю, - пялюсь в телевизор. Идет мультик про недотепу-детектива Гаджета. Девочка разговаривает с собакой и танцует. Я залипаю. Кристины не хватает, хочу поехать и забрать прямо сейчас, мне с ней лучше, но это эгоистично, ей с утра в институт. - До скольки завтра учишься?
- До половины восьмого. Там днем окно в две пары, но с Николь в библиотеку пойдем. Сессия скоро, - она чем-то шуршит, потом говорит с набитым ртом. - А что? Я тебе еще на десять минут нужна?
Скриплю зубами. Она обиду пытается скрыть, но по голосу чувствую, что расстроилась, и мне самому гадко.
- Слушай, Кристин, - перехватываю телефон другой рукой и вытягиваюсь на диване. - Я сегодня не сдержался и был груб. Мне очень жаль. Но то, что произошло - для меня не просто случайный секс. Я серьёзно к тебе отношусь.
- Я тоже, - она перестаёт жеваться. - И ты в субботу мог позвонить и сказать, что не приедешь. Я ведь ждала. А ты забил, а сегодня вообще...
Она молчит, и я молчу. Не объяснять же ей про свои завихрения, и опасения, что меня током убьёт. Или что электромагнитное излучение от смартфона просверлит дырку у меня в черепе. Сам сознаю, что все это полнейшая хрень, но эта хрень вертит моей жизнью уже полгода и края ей не видно.
Откашливаюсь.
- Понял тебя. Такого больше не повторится, - обещаю. - Хорошо?
- Я подумаю, - слышу, как она улыбается и сам улыбаюсь. - Напиши или позвони завтра, - говорит требовательным тоном. - На лбу себе высеки.
- Слушаюсь, босс, - чмокаю воздух.
В динамике звучат её ответные поцелуи. Давненько всякой такой романтической ерундой не занимался, и все эти лобызания считал чем-то лишним, и казалось, уже поздно переучиваться, но я ошибался, как же это приятно, целоваться сквозь телефонные линии.
Через лень продираюсь к бумагам. Пью кофе и зеваю, пока солнце не встает. Четыре часа дремлю, дальше душ и сажусь обратно за учебники. Читаю сообщение от Кристины, что Антон их вызвал на работу.
Завязываю с подготовкой и качу в издательство.
В хвост авто пристраивается синяя десятка. Какого черта.
Бью по тормозам.
Шпион почти бах-бабах в багажник чпокается, но успевает вывернуть руль. Криво обьезжает меня, и даже сквозь закрытое окно доносится его мат:
- Мужик, ты пи-и-и, в шары долбишься?!
Провожаю его глазами, позади мне сигналят, я трогаюсь.
Так и до психушки недалеко. До рассказов в стиле "меня пасут ФСБшники, только т-с-с".