Черная смерть (СИ)
— Пойдем, — кивнул я, осторожно перешагивая через труп со вспоротым брюхом. Кишки бедолаги лежали рядом. Судя по перепачканным в крови рукам, он пытался запихнуть их обратно в живот. Тщетно.
К горлу вновь подкатил липкий ком. Подкатил и настойчиво попросился наружу. Я отвёл взгляд. Сил на смотреть на это не было. Желания тоже.
Мы потихоньку побрели к краю площади. К проулку, который выводил к «Алым вратам». Приключений на сегодня более чем достаточно. Да и на завтра — наверное тоже. Хотелось лишь одного. Убраться подальше от этой бойни. Бесцельной и бессмысленной. Унёсшей сотню, а то и больше жизней. А ещё хотелось напиться. Жаль только, что из-за изменений в организме, сделать это уже не получится.
— Генри, — слабым голосом сказала девушка, чуть отстраняясь, но одной рукой продолжая обнимать меня за спину и талию.
— М-м-м? — сил хватило только на невнятное мычание.
— Знаешь… Я ведь с утра так и не смогла тебе сказать то, что сказать хотела… — девушка вновь замолчала. Сплюнула кровь, — Теперь скажу… Только ты не смейся… Ладно…
— Угу, — кивнул я, и едва заметно помахал головой, пытаясь отогнать дурноту.
— Я… — девушка на мгновение замялась, сомневаясь в том, стоит ли продолжать, — Те…
Она не договорила. В следующий миг на её спину обрушилась сжатая в кулак латная перчатка. Точнёхонько между лопаток. Девушку швырнула на землю. Меня качнуло в сторону. Рука сама собой потянулась к ножнам. Схватилась за рукоять. Но мир уже рассыпался на сотни разноцветных осколков. Обожжённые ладони резанула боль. Пальцы упёрлись в шершавый мокрый камень. Послышался топот тяжелых, окованных сталью ботинок. Резкие окрики команд. Скрип натягиваемых арбалетов. Спустя несколько мгновений всё смолкло. Остановилось. Замерло. И в этой тишине раздался хриплый, глухой голос.
— Не дёргайся, колдун. А не то ты и твоя сучка получите по стреле.
Я помотал головой. Открыл глаза. Поднял взгляд. И тут же упёрся им в наконечник копья, смотрящего прямо мне в лицо. Ещё два были направлены на лежащую на земле Айлин. За копьями расположился ряд окрашенных в белое павез. Павез, в центре которых были грубо намалёваны охваченные пламенем клинки.
Глава 19
«Конец времен»
— Лежи смирно, — плечо укололо что-то холодное и острое, — Тогда быть может умрёшь без мучений. Попробуешь дёрнуться — мы твою сучку на ремни порежем. У тебя на глазах. Понял, уёбок?
Несмотря на угрозу я упёрся обожжёнными ладонями в землю и приподнялся, пытаясь рассмотреть лицо говорившего. Не получилось. Оно было прикрыто забралом тяжелого бацинета. Зато лица остальной шестёрки бойцов, наставивших на нас оружия я видел отчётливо. И так же отчётливо видел, что нас ждёт дальше. В их презрительных взглядах и садистских ухмылках.
— Ты хоть представляешь, с кем ты говоришь, — я облизнул разбитые губы и сплюнул кровь.
— Представляю, — донёсся голос из закрытого забрала, — С поганым выродком, место которому на костре. А вот ты, похоже забыл, что не стоит раскрывать пасть на слугу божьего. Эй, Ольстен, подними его, — чьи-то руки грубо схватили меня под мышки и рывком поставили на ноги, — Дирк. У него слишком длинный язык. Укороти его. Янек. Ты займись сучкой. Отрежь ей уши.
Я прикрыл глаза. Спастись уже возможности не было. Нам бы не хватило ни сил, ни времени, чтобы вывернуться из этой западни. Да и вытащить нас из неё некому. Даже если тут каким-то чудом оказался бы наш отряд, орденцев на площади раз в десять больше. И они куда лучше вооружены. Наших бойцов бы перебили, а нам потом просто вскрыли бы глотки. Как той колдунье, что устроила побоище.
Оставалось только одно. Нагадить напоследок. Драться сил уже нет, а вот чуток магии выдавить из себя всё ещё могу. Конечно, это скорее всего меня убьёт, ну так всё равно умирать. А так ещё и без мучений.
Сдавливающего внутренности страха не было. Злости тоже. Осталась лишь лёгкое сожаление и обида. Обидно, что столь долгий и трудный путь так глупо закончился. Обидно, что я этим засранцам не могу дать достойный отпор напоследок. Обидно, что такой благодарностью решили отплатить нам орденцы, за помощь в борьбе со спятившей колдуньей. Хотя мы просто могли сбежать, как это сделали остальные горожане. Благими намерениями…
Я сконцентрировался. Начал выдавливать из себя энергию. По капле. Дыра в груди росла. Медленно затягивала, поглощала всё моё существо. Но я не обращал на это внимания. Важно было лишь одно. Маленькая точка. Концентрат магической энергии, связанный с моими пальцами тонкими энергетическими нитями. Телекинетический импульс, который должен был пройти сквозь закрытое забрало бацинета. Врезаться в глаз. Порвать белок, превратить в кашу хрусталик и радужку. Разбить кость, скрывающуюся за ними. Разбить так, чтобы её осколки вонзились в мозг урода, собравшегося нас казнить.
Чья-то рука в кожаной перчатке взяла меня за челюсть. С силой разжала рот. Уголок губ обожгло неожиданно холодное стальное лезвие. Остриё коснулось языка…
— А-а-атставить! — крик, словно лезвие длинного корда (кинжала), разрезал сгустившуюся вокруг нас тишину. Тяжелым ударом разбил её на тысячи осколков. Уголок губ вновь обожгло. Лезвие, коловшее язык исчезло.
— Но господин Деннек…
— Никаких но, ты, ёбаное дерьмо козла. Вы сука тут совсем сдурели? В конец разум растеряли, козлоёбы, ослов ебавшие? Отпустить их! Девушку поднять. Выполнять, живо!
Я открыл глаза. Рядом с нами стоял тот самый солдат, жизнь которого мы спасли десятью минутами ранее. Стоял и орал на здоровенного детину, всё-таки поднявшего забрало своего бацинета. А тот смотрел на него сверху вниз, с глупым и немного виноватым выражением на лице, явно не понимая, что происходит. Боец был на полторы головы выше своего командира из-за чего ситуация выглядела весьма забавно. Я бы даже может и посмеялся, еслиб у меня оставались на это силы.
— Но ведь они… — не унимался детина, бросив на землю свою павезу и тыкая в нашу сторону пальцем латной перчатки.
— Ну, давай, — господин Деннек скрестил на груди руки и презрительно посмотрел на подчинённого. Тоже сверху вниз. Что на первый взгляд казалось, было бы невозможно при его росте, — Расскажи мне, кто они есть. Попробуй выдавить из своей головы умную мысль, а то пока что-то из твоей поганой пасти только дерьмо исходит.
— Выродки они поганые, — попытался суровым голосом отчеканить детина, однако выражение его лица в этот момент сделалось ещё глупее, — С демонами стакнувшиеся и душу значится им продавшие в обмен на магический дар. Богопротивные отродья, недостойные людьми именоваться. И следует с такими поступать следующим образом. Сначала выколоть глаза, отрезать пальцы и язык, дабы своих проклятых чар они творить не смогли. Затем сжечь на костре, дабы очистить мир от скверны, каковую они в него непременно привели. А после — вознести молитву трём и развеять прах на перекрестке семи дорог по семи ветрам. Глава двенадцатая бича чародеев, оный же молотом ведьм в иных переводах именуемый.
— А, так ты у нас сука, умный, — ехидно оскалился командир, доставая из небольшого кошеля на поясе свёрток пергамента, — Ну так бери и читай, что тут написано. Живо. Пока я тебя не приказал поджарить, а твой прах развеять.
Детина осторожно взял лист пергамента, развернул его и начал водить взглядом по тёмным строчкам что-то громко шепча себе под нос. Чтение давалось ему с трудом. Читал он по слогам, но разобрать о чём там речь тем не менее было можно.
— А вы чего встали, рты раскрывши! — Деннек заорал на бойцов так, что у меня заложило уши. А в висках вновь началось неприятное покалывание, — Я же сказал, немедленно отпустить сира Генри. Госпожу Айлин поднять и привести в порядок. Выполнять.
Руки, заломившие мои предплечья за спину исчезли. Несколько бойцов бросились к лежащей на земле девушке. Мне пришлось остановить их знаком.
— Я лучше сам, — кивнул я командиру, — И благодарю за помощь. Вовремя вы подошли.