Черная смерть (СИ)
— Ещё одно дело, — бросил я, ссыпая пять монет в кошель на поясе и направляясь к женщине, которая по прежнему прижимала к себе рыдающего сына. Когда я подошёл ближе, она подняла на меня заплаканные глаза. В них не было ни страха, ни удивления. Лишь отчаяние и непонимание. Почему сегодня? Почему с ней? Когда я взял её за руку, она ощутимо вздрогнула. Попыталась отдёрнуть, но сил не хватило. Когда я вложил в ладонь оставшиеся три монеты вздрогнула ещё раз. Но руку убирать не стала. Тупо уставилась на блестевшие на солнце кругляши. Кругляши, которые были вполне способны на ближайший год обеспечить её и мальчику безбедное существование.
— Вот теперь точно всё, — кивнул я торговцу, — Заканчивайте выгрузку. Мы и так порядком задержались в этом проклятом богами месте.
Глава 6
«Командирская доля»
— Держи ровнее. Ровнее, мать твою слышишь? Если хоть один ящик опрокинешь, я с тебя три шкуры спущу! — покрикивал Янош на своих возниц, потихоньку затаскивающих повозки на небольшой, скалистый перевал, отделявший Приречье, от долины вечного лета, в которой и располагался большой столичный анклав.
Перед глазами замелькали строчки лога:
Навык «Одноручные мечи» достиг 2 8 го уровн я. Получено 30 опыта.
Навык «Атлетика» достиг 21го уровня. Получено 30 опыта.
Навык «Телекинез» достиг 7го уровня (+2 уровня). Получено 40 опыта.
Навык «Верховая езда» достиг 6го уровня. Получено 20 опыта.
Навык «Полководец» достиг 21 уровня. Получено 50 опыта.
Навык «Дипломатия» достиг 35го уровня. Получено 45 опыта.'
Получен перк «Длинный язык». Теперь с вероятностью в 20% у вас получится заболтать собеседника, уведя его от неудобной вам темы.
Навык «Лёгкая броня» достиг 15го уровня. Получено 25 опыта.
Получен навык «Комфортное ношение». Теперь лёгкая броня гораздо меньше натирает мозоли при длительном ношении.
Навык «Тяжелая броня» достиг 8го уровня. Получено 20 опыта.
До следующего уровня персонажа осталось 85 опыта.
Авторитет командира −1 (потери)
Авторитет командира −3 (растрата)
Авторитет командира −1 (низкий боевой дух)
Текущий авторитет командира составляет ноль единиц. Внимание, если показатель уйдет в отрицательную зону, появится риск бунта в отряде.
Мда… Дела… Интересно, за что это меня так? Потери — понятно. За последнюю неделю мы потеряли восемь человек, если считать павших в Риверграссе. Растрата… Разве что те три монеты, которые я отдал вдове. Но мы заработали гораздо больше, причём на ровном месте. Всё равно странно. И низкий боевой дух… С чего бы? Зараза, хоть бы более конкретные подсказки добавили. Ладно. Прибудем в столицу — будем с этим разбираться.
Наши повозки потихоньку тащились следом. Нагружены они, конечно, были куда скромнее, чем возы Яноша, однако волокли они не менее ценный и «хрупкий» груз. Помимо шатров, оружия, мешков с провизией и прочего мелкого хлама, сопровождающего наёмников в быту, на них ехали ещё двое раненных. Один с прокушенной икрой. Одна из сук почти вырвала из неё целый кусок мяса. Второму бойцу повезло ещё меньше. Открытый перелом разорвал мышцы на руке и вспорол кожу. И того и другого Вернон наспех подлатал ещё пока караван выгружался на берег в Малых Рифах, предварительно опоив их самогоном до беспамятства. Теперь эти двое спали, храпя и что-то невнятно бормоча, когда колёса их телеги налетали на очередной камень или выбоину в скалистой тропе.
— Как они? — поинтересовался я у Вернона, подъехав к телеге с раненными.
— Жить будут, — пожал плечами лекарь, — Только мало и хреново, если продолжат в том же духе.
— Особенности жизни наёмника. Тут ничего не попишешь, — пожал плечами я, — Что по прогнозу то?
— В этот раз, можно считать обоим повезло, — равнодушно бросил лекарь, подстёгивая лошадей поводьями. Те, недовольно захрапели, но всё-таки принялись усерднее втягивать повозку с раненными в гору, — Одрин скорее всего до конца жизни будет прихрамывать, однако недолго бегать и стоять в строю всё-таки сможет. Ульфу руку тоже отнимать не придётся. Если, конечно, рана не загноится, — Вернон замолчал, выплюнул соломинку, которую он жевал всю дорогу, покосился на бойца, предплечье которого опутывала пропитавшаяся кровью повязка, — Сустав не раздроблен. Сломаны только лучевая и локтевая кости. Причём сломаны хорошо, без осколков. Месяц ему придётся походить в лубке, да и потом рука будет слушаться чуть хуже чем обычно, но щит он держать сможет.
— Что ж, это хорошие новости. А как насчёт заражения? — я натянул поводья, чуть удерживая вырвавшегося вперёд Гневко. Коню явно было скучно медленно брести рядом с повозкой и постоянно норовил убежать вперёд.
— Никаких, — покачал головой лекарь, — Ни жара, ни почернения кожи вокруг раны, ни бессвязного бреда, ни кровавых волдырей. Возможно, командир стражи, скажем так, преувеличил опасность укуса. Либо нам просто повезло.
— Сомневаюсь, — возразил я, — Одного из его бойцов тоже укусили. И он зарезал его на глазах у всего городка, не дав бедолаге даже нормально попрощаться даже с женой и сыном. Для такого поступка у него должна была быть очень веская причина. Куда более веская, чем королевский указ.
— Подождём и понаблюдаем, — всё так же равнодушно сказал парень, — Откровенно говоря, мне было бы интересно изучить эту болезнь. Может так статься, что получится изготовить супротив неё лекарство. Убьём сразу трёх зайцев. И людям поможем, и деньжат поимеем, и хорошую репутацию в столице себе обеспечим.
— Звучит, конечно, замечательно, — покачал головой я, — Вот только мне бы не хотелось, чтоб ребята становились подопытными крысами. Они не заслужили такой участи. Кроме того болезнь может перекинуться на остальной отряд. Нужно будет организовать карантин или что-то вроде того.
— Не боись, сделаем, — хмыкнул Вернон, вновь подстёгивая вставших лошадей, — Это не первая… эпидемия, с которой мне приходится иметь дело. Хотя, честно признаюсь, такую я вижу впервые. Обычно в нежить по воле какого-нибудь некроманта. Или же если человек не успел завершить свои дела на этом свете. Но, чтоб от заразы, да ещё в такое…
— Страхопиздище, — гоготнул Тур, запрыгивая на козлы рядом с лекарем. То ли под его весом, то ли в очередной раз попав колесом в выбоину, но в этот самый момент повозка снова заметно качнулась. Лежавшие в ней бойцы глухо застонали. Один из них, тот, которому прокусили икру, принялся ворочаться, укладываясь поудобнее. Вернон неодобрительно посмотрел на здоровяка. Тот рассеянно пожал плечами что-то невнятно буркнул и хотел уже было снять с пояса небольшую фляжку, в которой плескалась совсем не вода, но в этот момент в наш разговор вклинился ещё один собеседник.
— Они могут и не быть нежитью, — к нам подъехал один из караванщиков Яноша. Невыскокий, черноволосый мужичок с густыми, закрученными на концах усами и небольшой, но густой «козлиной бородкой». Из под кустистых бровей на нас смотрели серые, чуть насмешливые глаза. Это был тот самый тип, что рассказывал Туру и Айлин про разновидности трупоедов, — Я бы даже сказал, что по всем признакам эти, как вы изволили выразится «страхопиздища» — скорее всего немертвь. Как те же трупоеды, топляки, альтраки или вомперы.
— А в чём принципиальная разница? — поинтересовался здоровяк, — Как по мне, так одно дерьмо абсолютно. Можно убить — и на том, как говорится, спасибо.
— Разница, между прочим, огромна, — поморщился караванщик, — Хотя большинство селюков её и не понимают. Видишь ли, дело в самом способе существования этих… существ. Прошу простить меня за такой каламбур, — караванщик откашлялся и ненадолго замолчал, обводя нас изучающим взглядом, — Если мы берём нежить классическую, к примерам каковой относятся драуги, костяки и призраки, то ключом к их существованию является магия. Именно она служит для них источником энергии, позволяющей ходить, драться, насылать кошмары и в некоторых случаях говорить. Поэтому нежити не нужно ни есть, ни спать, ни отправлять свои естественные потребности.