Поля Крови (СИ)

Срубаю реольца, выигрывая себе его телом мгновение.
Первое, второе, третье движение пути меча.
Жар души мчался по жилам, вливался в сталь, исчезая бесследно и заставляя подняться передо мной новой Стене мечей.
Мгновение передышки, пока через неё не проломятся реольцы, я потратил на то, чтобы обернуться.
Тощий, с трудом отмахиваясь мечом, тащил за шиворот Ловкача. Голова того безвольно моталась от плеча к плечу. Сам Тощий махал мечом отлично, не придраться, находя слабые места в технике у своего противника. Вот только сталь раз за разом оскальзывалась с чужого доспеха.
Снова свистнули стрелы.
Нет же, нет!
Из меня рванула пелена тьмы, словно я мог Устрашением достать до проклятого лучника. Не мог.
Но стрелы не попали, просвистели слева и справа от Тощего, бесследно уйдя в топь.
Мгновение я пялился выше его головы, не веря глазам, но меня быстро привели в чувство те, кто прорубился через Стену мечей. Отбил чужой клинок, вскрыв реольца от груди до пояса вместе с его бронёй. Заорал:
— Кодик!
— Да.
— Отходите!
— Господин?
Я рыкнул:
— Отходите к Адалио! Приказываю!
Прошло три удара сердца, я успел убить ещё одного реольца, прежде чем Кодик ответил:
— Слушаюсь.
Я лишь оскалился. Весь жар души, что у них был, они уже растратили. Поэтому простой удар меча Тощего и не пробивает доспехи реольца. Может у Кодика и есть что в слезе, которую я ему дал, но вряд ли там осталось много.
Раз уж реольский Великий паладин не хочет напасть сам, то пусть все эти воины узнают, что нападать простолюдинам на идара — большая ошибка.
Возвышенного мечника не возьмут и двадцать простолюдинов, даже если возьмут в руки мечи.
Двадцать воинов с мечами?
Другое дело.
Ну так и у меня ведь руки не связаны.
Правда, и воинов в цветах убитого идара здесь ещё полсотни, если не больше.
Сначала я отступил, ударив в спину тем, кто бился с моими людьми и не давал им уйти. И в этот раз моё Устрашение заставило уйти в топь сразу пятерых. И две стрелы.
Затем я развернулся и оскалился.
Не знаю уж, получился ли у меня бешеный взгляд Денудо, но это и неважно.
Я зачерпнул из своей слезы жар души, наполняя жилы новым огнём, и вскинул меч.
Слабым Осенённым, Принятым и даже Мечникам, если таковые найдутся среди этих воинов, не по силам ранить меня, Возвышенного мечника, за спиной которого пятьдесят поколений предков идаров.
Их движения медленны и полны ошибок. Они не тренировались в пути меча с шести лет.
Любой, кто поднимет на меня меч, должен умереть.
Я кружился, видя вокруг лишь сияние меток Предка на белых пятнах под куполами шлемов, принимал удары и щедро их раздавал. Плевать на умения пути меча и хитросплетения его движений. Я вкладывался лишь в самый простой и самый быстрый удар, пробивая доспехи реольцев и убивая их, раз за разом заставляя жар души кружить по телу.
И пятился лишь потому, что реольцы пытались завалить меня телами.
Но любое безумие должно когда-нибудь заканчиваться. Я понял это на своей шкуре.
Я был готов убивать и дальше, но враги внезапно закончились. Всю гать устилали десятки тел в зелёно-синих плащах и доспехах.
Облизав сухие губы, я опустил гудящие руки, оглядел себя.
Чешуя доспехов зияла десятками пробоин и даже свежих кровавых разводов. Две раны.
Терпимо.
А едва я поднял взгляд, как понял, что любое безумие может продолжаться.
По телам мёртвых на меня двигались живые. И их доспехи несли на себе цвета другого дома. Красный и чёрный.
Впереди неспешно шёл идар. Шёлк его одеяния был украшен гербом морского змея.
Сомнений в том, что это тот самый Великий паладин меча, который всё это время поддерживал своим воодушевлением и защитой безумие убитых воинов, у меня не было.
Как не было сомнений в том, что Возвышенному мечнику не выстоять против Великого паладина меча.
Но кто сказал, что я не попытаюсь?
Реолец остановился в десяти шагах от меня, спросил:
— Чему ты скалишься, скерец?
Очень хотелось глотнуть воды, чтобы смягчить пересохшее горло, но воды не было, лишь грязная, кровавая жижа под ногами, поэтому я скорее прокаркал, чем ответил:
 
— Хорошей схватке.
Реолец кивнул:
— Уважаю.
Но сделав всего шаг, остановился и вперился в меня взглядом.
Или не в меня?
Я оглянулся. С той стороны, куда ушли мои люди, кто-то бежал. Бежал, используя технику Шагов и, не жалея, вкладывая в неё жар души.
Бежал, сияя льдистой синевой доспехов.
Я встал было вполоборота, чтобы следить за обоим концами гати. Кто это, чтоб их Безымянный прибрал? У нас не было таких доспехов. Неужто уже помощь здешнего Дома Дуро?
Но мне скорее бы пригодилась помощь идаров, чем обычных солдат.
Реолец выругался:
— Чтоб тебя, молокосос, и впрямь Кровавые жнецы к себе в отряд прибрали. Откуда в этих местах гвардия Великого дома?
Я не успел даже задуматься об этом, как он напал.
Десять ударов сердца я только и делал, что отбивался. И всё оказалось не так плохо, как я ожидал. Пусть реолец и был Великим паладином меча, но вот за сам меч он явно брался не так уж и часто.
Я не только успевал парировать большую часть ударов его Стены клинков, но и пропустив три из них, выдержал. Его жара души не хватило, чтобы пробить мою сдвоенную защиту брони и дара Хранителей. Его умений не хватало, чтобы сгустить суть пути меча или просто бить вдвое чаще.
Я ощерился. Слабак.
А спустя миг мы бились уже против него в два клинка.
— Господин! Держитесь!
Я даже сбился с ритма движений, запоздав на миг с шагом и ударом, услышав этот голос.
Креод!
Не веря ушам, бросил быстрый взгляд направо.
Креод. Всё верно.
Оставив вопросы на потом, я навалился на реольца, воспользовался мигом передышки в его ударах, чтобы обрушить на него льдисто-блестящий Дождь ледяных осколков.
А миг спустя мы уже бились с ним в три клинка. Слева от меня, одной ногой на мёртвом теле, погружаясь в трясину, встал Кодик. В шёлке. Без доспеха. В шёлке, который я не видел уже несколько недель, с вепрем Великого дома Тенебро на плече.
Реолец выругался, одним движением отступил на двадцать шагов.
Я шагнул было следом, но замер, услышав шёпот Креода:
— Господин, нет.
Нет так нет. Я лишь поднял меч, направляя его на реольца. Тот выругался:
— Отходим, отходим!
И сам двинулся спиной назад по гати, пятясь от меня и моего меча.
Креод всё так же шепнул:
— Господин, усмирите свой нрав. Не нам биться с идаром такой силы. И не вам с вашими ранами.
Я лишь скривился. С какими ещё ранами?
Но опустив взгляд, и впрямь увидел, что вся грудь у меня залита кровью. А ведь я считал, что призрачные клинки реольца не пробили моего тела.
Невольно потянулся рукой к горящему огнём горлу и вскрикнул от боли, пальцы попали прямо в разверстую рану.
Кодик встревоженно сказал:
— Господин, опустите руку. Потерпите.
Позади раздались звуки бегущих по гати ног. Стук и хлюпанье брёвен по топи.
Оглянувшись, я увидел два десятка воинов в таких же доспехах, как и у Креода. Что за гвардия Великого дома? С каких пор Креод служит не Денудо? С каких пор Кодик идар Великого дома Тенебро и служит Адалио, а не мне?
Но ясно, что сейчас не время для таких вопросов.
А затем я и сам понял ответ на один из своих вопросов. Первого из бегущих к нам на помощь я знал. Старший воин нашего Дома. Один из тех, кто стоял за спиной Креода, когда я оскорблял его на тренировочной площадке. Один из тех, кто кривил губы, когда я говорил о безмозглом щенке, что пошёл не в породу Денудо.
Отвернувшись, я оглядел десятки мёртвых тел. Пусть попробуют сказать это сейчас.
Болото, гать и тела начали кружиться. Я пошатнулся, а затем и вовсе опёрся на меч, вбив его в бревно. Через мгновение меня под локти подхватили и подняли, на два голоса воскликнув: