Путь к дому (СИ)

И снова оба молчали.
— А тебе совсем не нравиться Поднебесный? — осторожно продолжил Светлейший. — Для тебя это как… как мир степняков?
Мир степняков… ведь она могла бы вернуться к ним. Ее сын конунг. И это было бы страшней, страшней чем… хотя, нет. Это было не страшней, это было равнозначно ее возвращению в болото.
— В Поднебесном есть Аэр'Дун. Мне казалось, тебе нравиться особняк Алеона? — выпытывал Элладиэль, едва скрывая дрожь, потому что боялся ответа.
Нет. Не из-за того она не возвращается в чужой мир. Сильвия долго молчала, потом все же заговорила:
— Я дракон. Поднебесный мир не для меня. — Верит ли она сама в то, что говорит?
— А этот мир… он для тебя?
— Почему бы и нет? — едва улыбнулась Сильвия.
— Ладно, положим, и где бы ты тогда хотела сейчас быть? — Владыка хотел сказать «жить», но почему-то оговорился.
Сильвия промолчала. Что ответить, когда правда так пугает?
Она была там, где и хотела быть.
Там, куда приходила уже каждый день, просто чтобы посидеть рядом. Послушать тишину вместе, ни разу не коснувшись, а часто даже и не заговорив…
— Ты не ответила, — настаивал спутник.
— Чем плох наш дом? Здесь моя семья, — буркнула Сильвия, закусывая чешуйку ободранной кожицы на губе.
Снова минута тишины.
— Ты поэтому не хочешь уходить отсюда? — все так же тихо и задумчиво спросил Элладиэль.
— И поэтому тоже. Этот дом — целый мир для меня. Мой собственный мир.
— И в нем не надо делать выбор, — медленно и спокойно закончил Элладиэль.
Сильвия мысленно повторила фразу Владыки. Да, это ее мир. И здесь не надо делать невозможны для нее выбор. Скажи Элладиэль это чуть громче, с любой другой интонацией, она бы опровергла. Но вот так, сказанное вот так, и было правдой. Стоит ей уйти из маленького дома на краю леса, и правила игры поменяются. Тонкое равновесие, идеальный баланс, едва найденный ими всеми, полетит к чертям.
Солнце залилось малиново-алым, резными гранями деля лес на яркое и темное.
— Ты любишь его, — это был не вопрос… утверждение. — И ты любишь его после всего, что между вами случилось.
— Да, — одними губами прошептала Сильвия. — Я принимаю его. Он мне родной. И не представляю, как можно было бы предать его снова.
Малиновый луч разрезал пространство, деля на невыносимо-яркий свет и выгоревшую, сизую тень.
— А меня? — Элладиэль произнес это одними губами. Он наконец открыл лазоревые глаза, только теперь они казались темными, с едва различимым золотым мерцанием.
Сильвия невольно потянула руку, стремясь остановить мгновение. Остановить мгновение в этом опустевшем без магии мире. Остановить луч малинового света, что расчерчивает лицо ее возлюбленного, деля его на свет и тень. Остаться в скоротечном миге. Но нить времени ускользнула. И словно бы в отчаянии ее ухватить, еще не веря, что и последний луч зимнего солнца гаснет и без нее, Сильвия порывисто наклонилась к тревожно-красному свету на таком совершенном лице. Она коснулась света губами, отчаянно силясь все же поймать, задержать хоть на секунду.
Аромат меда, летнего солнца, и красного луча. Она ощутила все это в единственном легком касании к губам Владыки. И он ответил. Так же робко и нежно. Словно бы хотел разделить закатный луч, пойманый им, поровну.
Солнце погасло, но обоим казалось, что последний луч все еще тлел на губах.
— Я бы так хотела ответить, что нет… — она даже не дышала, чувствуя медовое тепло. — Но я не могу теперь представить и дня, даже минуты, в которой больше не будет тебя.
Элладиэль молчал. Если она сейчас останется, будет мучительно, но если уйдет, станет невыносимо.
Сумерки погасли. Сильвия встала и ушла по тропе к дому.
Селена и Эль.
Селена очнулась у себя в комнате. Рядом дежурил Эль, от скуки мальчишка гонял капли по небольшому модулю — игрушке, чтобы убить время. Селена долго сдедила за бездумной игрой.
— Какой счет? — спросила девушка бесцветным голосом.
— Понятия не имею, — хмыкнул Эль.
Селена бесшумно выдохнула и подумала повернуться на другой бок. Какая теперь разница, какой счет? Все неважно. Абсолютно всё. Они с Элем заперты в наискучнейшем мире, бесполезные и бессильные что-либо изменить. Миры рухнут, а может, будут жить. Но к Селене и Элю это отношения не имеет. Они уже в раю, и черт бы с ним, что от тоски и скуки, а главное, ужаса невозможности все поправить, ей хочется сделать лоботомию.
 
— Икко рассказал мне о случившемся, — начал Эль.
Селена бездумно слушала.
— А еще он рассказал, что все миры рухнут.
Селена молчала. Рухнут, видимо, ну и пусть.
— Ты права, не дело, чтоб все кончилось так. Я не хочу быть запасным планом, на случай если вдруг у этого Творца, или твоего дружка, Рейха, все пойдет под откос.
Селена встрепенулась, слушая уже внимательней.
— Но нам нужен план, стратегия, понимаешь? Иначе никак. Если мы просто решим бежать отсюда, то Самуил нас убьет. В этом сомневаться и не приходиться. Отец говорил, что спрятать тебя здесь — это запасной план, верно? — Селене оставалось только дивиться, откуда Эль столько успел узнать об их с Икко разговоре. — А раз этот запасной, то был и основной. Предлагаю тебе хорошенько разобраться, чего же такого хотел от нас этот самый Творец.
— И для этого ты хочешь все узнать о прошлом?
— Села, прошлое явно очень ранит тебя. Что-то там случилось, что-то очень страшное и обидное. Но ты девочка. Ты не хочешь вглядываться туда, чтобы не причинять себе боль лишний раз. А я хочу понять, как использовать по максимуму все, что мы имеем, чтобы выиграть! Мне нужно увидеть всю картину без искажений.
Селена невольно снова заглянула через плечо к брату, счет все-таки был. Эль не упустил ни одной капельки за много-много партий. Быть может, стоит попробовать? Другого выхода все равно не видно.
— Не хочешь показывать, можешь рассказывать, я поверю и так.
— Нет, ты прав.
— Если тебе нужно время, пока не родиться малышка…
— Начнем сейчас, и будем продолжать каждый день. Столько, сколько сможем.
— Лады, — согласился Эль и подсел рядом. Селена затеплила драконий сон.
  
Глава 18. Драконьи сны. Возвращение домой
 
В Мире младших зима вступала в права. Приближался день зимнего солнцестояния. Зима внесла равновесие в жизнь обитателей маленького дома на окраине леса. Алеон оставался по ночам, чтоб укачивать детей и стеречь Сильвию от кошмаров. Увы, сны продолжали мучать. И она почти привыкла, что темный полукровка дежурит у постели, чтобы успеть разбудить до того, как кошмар заиграет яркими красками. Как и к тому, что Алеон едва не укачивал её, заставляя уснуть обратно в его тесных объятиях. В эти моменты чудилось, что все горести, приключившиеся с ней за жизнь — это только сон, дурной сон. Как будто в полудрему темный маг умудрялся плести другую реальность, такую правильную и безопасную. «Ничего не было. Все хорошо. Сон, просто сон». Полукровка повторял фразу, как мантру. И там, в полудреме Сильвия верила, что все было просто ночным кошмаром. Что они по-прежнему живут на улице Стрижей, а хрустальные пики, как и прежде, ловят лунные блики.
Но просыпаясь, Сильвия с грустью понимала — это всего лишь чары. Добрые и теплые чары сна. А в снах ведь все возможно. Но реальность иная.
Элладиэль возвращался домой с наступлением утра, он тетешкал малышей, помогал по хозяйству и снова уходил, забирая иногда с собой Грига. Сильвия провожала обоих взглядом. Невероятным усилием воли, она перестала появляться на поляне. Но каждый день боролась с искушением вернуться туда. Приходилось придумывать тысячу дел, чтобы остаться дома. Сильвия ждала вечера, чтобы скрипнула дверь и Элладиэль появился к семейному ужину. Ночью старший светлый чаще всего уходил либо к барону, либо в лес. Исключением были дни, когда слишком капризничали малыши. И тогда Сильвия даже радовалась этим капризам.