На кончиках твоих пальцев (СИ)

– Это просто вода, – успокоила я Улю, – быстро высохнет.
– И правда, – вздохнула подруга, отводя глаза от высокомерной брюнетки. – Кстати, раз уж так вышло…, – Уля повернулась к Диме и махнула рукой, – знакомьтесь: это – Зина, моя лучшая подруга. Ну а это Дима, мой парень, – Уля улыбнулась, а следом за ней улыбнулся и сам Королев, не уступая по обаятельности и по способности очаровать одной только улыбкой своему другу. Становилось всё понятнее, почему подруга сменила гнев на милость по отношению к этому парню.
– Очень приятно, Зина. Ульяна мне много рассказывала о тебе.
Интересно девки пляшут, как говорится. И что же такого можно было про меня рассказать? Вообще-то я очень сомневалась, что им было до разговоров о чем-то кроме себя, с учетом того, что их отношения начались совсем недавно. Если им вообще было до разговоров. Но я все-таки поставила мысленную галочку поинтересоваться об этом у излишне болтливой Ульки.
– С моим другом Пашей ты уже познакомилась, – кивнул он на стоящего рядом со мной улыбающегося рыжего парня.
Очевидно, да. Хоть он и не представился, но, думаю, разумно полагал, что я знаю, кто он.
Ну и оставался….
– Я, конечно, всё понимаю, как-никак звездный час студентки Шелест, – с издевкой произнесла Тихомирова, имея в виду неожиданно свалившееся на мою голову повышенное внимание, но в её голосе проскальзывало явное недовольство – внимание парней, к тому же парней входящих в топ самых популярных у нас в вузе, в кои-то веки приковывали не они с подругой, яркие, ухоженные, знающие себе цену и умеющие всем этим пользоваться, а «студентка Шелест», о существовании которой многие присутствующие узнали только сейчас, – но может, мы уже разойдемся и перестанем тут торчать? Все же уже убедились, что ничего особенного не случилось? – при этих словах она так на меня посмотрела, что не оставалось сомнения в том, что слово «особенная» имеет ко мне такое же отношение, как к пресловутой бутылке с водой, благополучно валявшейся теперь неподалеку на полу.
– И правда, – поддакнула ее вечная спутница Елисеева, незаметно пробираясь поближе к Марату и хватая того за руку. Он всё еще смотрел на меня своим непроницаемым взглядом. – Пойдемте уже присядем что ли, все смотрят. Марат, – заглянула ему в глаза девушка, отвлекая от лицезрения меня, являя собой в этот момент самое милое и чуткое существо на планете. – Помнишь ты говорил, что знаком с Татарским? Ты просто обязан дать мне его телефон…, – и она увела его вместе с его холодным взглядом прочь, явно интересуясь больше зеленоглазым брюнетом, чем каким-то знакомым ему «Татарским». А следом направилась и Эльвира, не забыв бросить на застывшую меня полный презрения взгляд.
– Какие змеи, однако, – тихо проговорил с загадочной улыбкой Паша провожая красавиц взглядом. – Зина, надеюсь на скорую встречу, – и, отправив мне на прощание воздушный поцелуй, пошел следом. Крайне привлекательный персонаж, ничего не скажешь. Вот не было бы у меня Васеньки, я бы мигом влюбилась.
– Вот же стерва, сама на тебя налетела, а еще и возмущается! – прошипела зло Уля, смотря вслед удалившимся девушкам.
– Всё хорошо! – поспешила улыбнуться я, чтобы не дать подруге лишнего повода поволноваться за меня. – Я пойду, Уль, мне правда надо… рубашку просушу… к паре приготовлюсь. Ну, до встречи! – попрощалась я разом с подругой, которая озабоченно смотрела мне вслед, и Димой, который терпеливо ждал, когда внимание его девушки переключится на него, и наконец, пулей вылетела из столовой, устремляясь в место, где можно было на какое-то время погрузиться в так любимое мною одиночество. Точнее, его подобие, потому что по-настоящему одной в обеденный перерыв побыть было нереально. Студенты дружным роем шумели по коридорам, сотрясали воздух громким смехом, разговорами и сплетнями, обсуждали летние каникулы и строили планы на ближайшие выходные. Всё, как везде: у кого-то новая любовь на всю жизнь, у кого-то в аквариуме умерла любимая рыбка, у девочки-отличницы появилась новая партия умных мыслей из прочитанных умных книг, а вот парни с пошловатыми улыбками засматриваются на короткие юбки и стройные ноги, а девушки в коротких юбках со стройными ногами кидают на них недовольные взгляды, чтобы после украдкой улыбнуться, наслаждаясь заранее ожидаемым вниманием. Первокурсники активно вливаются в студенческую жизнь, а выпускники забивают на пары и идут в кафе. А пока я, успокоившаяся после вопиющего нашествия в мою жизнь запредельного числа новых лиц, стою в туалете и смотрю на свое бледное отражение в зеркале, наслаждаясь стабильностью хотя бы в собственном, отдаленно страдающем поэтичностью лице, позади меня открывается дверь и входят две глазированные с ног до головы блондинки, обсуждая предстоящее посвящение в студенты. Ноль внимания на меня, как объект недостойный, максимум на свои и без того идеально отштукатуренные лица.
 
– Я специально купила платье для посвята, – сообщает та, что ближе ко мне, нанося на губы липкий темно-розовый блеск. Мне почему-то кажется, что на такое количество этого вещества обязательно должна слететься парочка другая мух. Добавляет: – Продавщица сказала, что его оттенок, цитиановый, мне очень идет, – делает ударение на странном слове, точно показывая, какая она умная, что знает его, и растягивает губы в довольной улыбке, явно гордая от мысли, что ей удалось произвести на подругу неизгладимое впечатление.
– Прикольно, – уважительно кивает вторая девушка, поправляя идеальную прическу. – А мне предки из Парижа такое кружевное белье привезли, что мне его даже не хочется под одеждой прятать, – но ее подругу не так легко впечатлить, поэтому она лишь фыркает и криво улыбается в ответ:
– Так ты и не прячь! Иди только в нём – и все самые красивые мужские задницы твои! – и очень довольная, очевидно тем фактом, что обладает высочайшей степенью остроумия, наигранно смеется над шуткой. Подруга не оценила – томно вздохнула и кокетливо повертела голову вправо и влево, разглядывая своё красивое лицо с разных ракурсов.
– Не надо мне всех, мне надо самого красивого, – обиженно сложила губы уточкой и достала телефон, видимо, удовлетворившись, что внешний вид подходит для создания очередного селфи – шедевра.
Вторая понимающе закивала, а потом тоже достала свой гаджет. Ведь жизнь без фото в туалете университета пройдет зря, определенно.
– Северский…., – мечтательно протянула она, а я вдруг поняла, что они говорят о том самом высокомерном парне с холодными глазами, перед которым я сегодня имела честь предстать во всей свое красе.
– Ага…, – в тон ей отозвалась подруга. – Вот уж у кого всё в порядке и с задницей и со всем остальным! – ухмыльнулась, а потом вдруг нахмурила лоб. – Видела, как сегодня эта дурочка невзрачная к нему прилипла? Как там ее…?
– Лушкина! – скривилась, точно после лимона, ее подруга.
– Точно – Зоя Лушкина! И имя такое дурацкое, надо же. Вот уж точно Золушка – замарашка! – они зло захихикали, а я подумала, что имя и впрямь необычное и созвучное с прозвищем небезызвестной героини сказки.
– И улыбка у неё юродивая какая-то. Не думаю, что Марат на такую клюнет – не того полета птичка, – видимо, все, кто хоть отдаленно не напоминал их самих, были птичками не того полета.
– Пусть только попробует около него еще покрутиться! – они засунули свои телефоны в блестящие сумочки и засобирались на выход. – Хотя она мне и без этого омерзительна. Думаю, будет в самый раз устроить для замаршки такое же посвящение, как в прошлом году для Разумовской, – она противно улыбнулась, а мне вдруг стало жалко неизвестную особу с забавным именем. Она ведь даже не подозревала, что за один разговор с Северским ее ждет коварная месть его расфуфыренного фан-клуба.
 
– Ааа, это когда мы ей в сок подсыпали кое-чего, чтобы она не грустила? – гадко заулыбалась и вторая, вспоминая удавшуюся подлость.
– Ага! Орлов еще долго похвалялся, как он ее в туалете того же клуба отымел…, – дальше мне было не слышно, так как девушки скрылись за дверьми, избавив меня от своего присутствия. Я облегченно вздохнула, но противный осадок всё равно остался. Какие же мерзкие существа эти отштукатуренные куклы! А ведь и впрямь считают, что могут себе позволить очень многое, если не всё, только лишь потому, что у них есть куча бабок на карточках, пин-коды которых они каким-то чудом затолкали в свои крошечные мозги. А вот правильно запомнить название оттенка платья оказалось просто непосильным достижением. А ведь тициановый, он же светло-медный, приятный в целом оттенок красного, незаслуженно оказался попран надутыми губами, щедро смазанными блеском. Даже обидно стало за него. И за несчастную Зою Лушкину, которой я от души мысленно желала пропустить дурацкое действо под названием «посвящение в студенты», где получившая волю молодежь упивается в хлам, а потом «имеет друг друга в туалете». Сомнительное счастье, побывать на таком мероприятии, как по мне. Хотя откуда Зине Шелест знать о таких вещах? Я, в силу природной не склонности проводить время среди людей, никогда на таких событиях не присутствовала и не собиралась этого менять. Тем более, после услышанного.