Доктор и Жизнь (СИ)

— Тема одиночества, — произнесла Натти очень грустным тоном. — Неоднократные попытки наладить взаимоотношения, провальные…
Ой, ну я ляпнул, блядь…
— А вот «Не выходи из комнаты», — сменил я тему. — Многие ведь подумали, что это в тему самоизоляции, которую объявили во время пандемии ВИ-вируса. Думаю, это стихотворение не о том, но люди часто выдают желаемое за действительное. О, что-то мне подсказывает, что мы пришли.
Валун, так органично погруженный в реголит кратера, оказался полым внутри. А рядом с ним оказалась подозрительно удобная ровная площадка, совершенно неслучайно обладающая четырьмя базальтовыми колоннами, которые совершенно точно не отсюда, так как базальтовые моря отсюда далеко и тут преобладают в основном ANT-породы. Значит, их сюда кто-то притащил, потому что для камней очень несвойственно переезжать на тысячи километров, становиться в идеальный квадрат и обтёсываться лазерными резаками в приятную глазу форму. Сверху такое благолепие не увидишь, но стоя перед этими колоннами сложно не обратить на них внимания.
— Вскрываем? — повернулся я к остальным.
— А давай, — кивнул Чжан Ёп. — Не зря же пришли.
Я выдвинул из правого предплечья рентген-лазерный резак, прекрасно подходящий и под камень, и под металл.
Разрезать камень и добраться до самой настоящей шахты лифта было не неожиданно, примерно что-то подобное мы видели через сканеры. Бросил вниз дрона с камерой. Маленький шарик раскрыл микродвигательную систему, замедлил скорость падения, выдвинул ножки и начал обозревать всё происходящее в лифтовой шахте. Первым делом он наткнулся на кабину. В отличие от фильмов ужасов, технический люк тут был наглухо задраен, поэтому больше никакой полезной информации от дрона, помимо сведений, что ничего опасного в шахте лифта пока нет, получить не удалось.
— Цепляю крюк, подсоединяйтесь, я первый спускаюсь, — прокомментировал я свои действия.
Спуск вниз был обыденным. Чем-то необычным была верёвка, способная в одиночку выносить всю массу силовой брони. Углеродные нанотрубки, с применением которых была изготовлена эта верёвка, танк Т-80У может навесу месяцами держать, не говоря уже о кратковременном спуске трёх-четырёх силовых броней.
Встал на кабину, правда, ненадолго. Крыша кабины не выдержала веса и меня слегка тряхнуло, пока я неуправляемым куском металла обрушался на пол.
Система управления быстро определила, что хруст, который я создал, исходил от ломающихся костей, которыми была усеяна кабина. Образцы оружия здесь тоже были, видимо, эти неведомые обитатели базы «Агриппа» пытались свалить с этажа и отчаянно отстреливались.
Выхожу из кабины на этаж.
— Ребята, пусть всем пофиг, но со мной всё в порядке, — сообщил я спускающимся сообщникам. — Тут кости, много костей.
Вижу вполне классический, устроенный логично пропускной пункт, вполне обычный турникет которого был вырван с мясом.
Света нет, пыль кругом, грязь, пятен крови уже давно нет, но есть какой-то тёмно-красный порошок, взлетающий взвесью при моих шагах.
Сканирую пространство вокруг. Никаких признаков жизни. Кабинеты всякие, есть даже зал с опенспейс, что было круто, модно, молодёжно в наше время, но начало постепенно отходить в прошлое, так как ни начальство, ни работники не любят, когда следят за их работой. Поэтому если начальство не ебанутое, оно никогда не захочет опенспейс или откажется от него в кратчайшие сроки. Работа не работа, когда за тобой вполглаза пасёт твой непосредственный начальник. Ну и ты нет-нет, но видишь, как он попинывает хуи или занимается не тем, что надо бы. Долго такая херня продолжаться не может. Я сам в опенспейсе никогда не работал, но один одноклассник рассказывал, что вкалывал в Москве на какую-то конторку…
Так вот, здесь эти передовые инопланетяне не избавились от опенспейсов, всё, на что их хватило: стыдливо огородить столы высокими перегородками.
Бумаги использовались пластиковые, ничего не истлело, всё лежит как в первый день, правда, в пыли.
Буквы вообще непонятные, пробелов нет, это будет тяжело для земного понимания. Пусть Захар занимается, ему полезно.
 
Дождался остальных.
— Разбредаемся и по первому сигналу кричите, — предупредил я всех.
За мной как бы случайно увязалась Натти. Пшикнул запрос на подключение по индивидуальному каналу. Одобрил.
— Куда пойдём? — с азартом спросила Натти. — Может, за вон той толстой дверью лежит что-то ценное?
— Ага, конечно, — усмехнулся. — Скорее всего, реакторы там стоят. Они очень дорого стоят, опасны при взрыве, поэтому переходная дверь обязательно бронированная. Законы логики в этой Вселенной везде работают, поэтому рецепт ограждения базы от радиации очень похож на наш.
Стены покрыты чёрным металлом, полы белые, тоже металлические. В кабинетах обычная офисная мебель, практически во всех, кроме подсобок.
Но всё изменилось, когда мы с Натти пошли по серебристой линии. Это вывело нас на лабораторию или что-то вроде того, так как десятки приборов непонятного назначения. Всё выключено, электричества давно нет, свечу фонариком.
— Твой коллега, да? — засмеялась Натти, глядя кости, лежащие в синтетическом белом халате.
— Видимо, — ответил я равнодушно. — Смотрим дальше, но на карте место пометь.
Системы управления уже потихоньку рисуют карты, которые будут очень неплохим подспорьем при дальнейшем исслеовании.
Брифинг-зал, совсем как у нас: куча экранов, клавиатур, мышек, столов и стульев, исполненных из металла. Картин не было, вообще никаких, даже фотографий. Значит, не зашло им в своё время или не догадались. Или они тут были на работе и строго следовали какому-нибудь запрещающему регламенту. Мы ничего не знаем, но узнаем.
— Док! — раздалось из динамика восклицание Баца. — Иди к нам, мы тут такое нашли! Ты охренеешь просто!
Что они такого могли найти, чтобы я охренел? Да я только вчера воевал против древних роботов охраны подземной базы инопланетян воевал! Но, хрен с ним, он меня заинтриговал.
— Пойдём! — позвал я Натти, склонившую сенсорный блок над костяком, лежащим в какой-то стеклянной капсуле.
— А? Да, пойдём, — кивнула она.
Я сориентировался по на ходу рисуемой карте подземного уровня и вышел на Баца спустя минуты две. Тот стоял в каком-то помещении, напоминающем наш штаб, с экранами, с консолями и терминалами и даже со столом, чем-то напоминающим наш голографический.
— Зырь! — Бац ткнул манипулятором в стол.
— Ну? — не понял я.
— Да ща! — Бац снова махнул над столом манипулятором. — Бля, только что бы…
Над столом возникла качественная голограмма какого-то мужика явно нечеловеческого вида, ну, то есть гуманоид, с волосами на голове, короткой бородкой, но кожа на морде красная, причём он не гипертоник какой-то, а реально краснокожий, на половину физиономию какая-то абстрактная синяя татуировка, открывает рот и что-то говорит.
— Абракадабра, бла-бла-бла, абракадабра, выр-выр-выр, абракадабра, бла-бла-бла, — что-то наподобие я услышал из его уст.
— Вы что-нибудь понимаете? — спросил я у присутствующих.
— Док, я вообще нихуя не понимаю, — пожал плечами Бац. — По жизни.
  
Глава семнадцатая. Код «Синий»
 
— Что будем делать со всем этим? — задала всех волнующий вопрос Натти. — Продолжим исследование?
— Конечно! — ответил я, отрываясь от инопланетной «абракадабры», которая явно пошла по второму кругу, а затем включил связь с нашим пока что не супер, но компьютером. — Захар! Считай запись с моей брони. Там есть непонятный язык, скорее всего, инопланетный. Надо попытаться перевести его. Задачу понял?
 
«Принято, Доктор», — появилась надпись на весь экран.
— Вот и отлично! — улыбнулся я. — Через сколько ждать результат?
«Анализ записи…» — появилась надпись. — «В течение шести часов будет дан полный перевод. Для ускорения перевода необходимы дополнительные аудиозаписи и письменные источники».
— С источниками любой дурак справится! — возмутился я. — Но ладно, постараемся найти.