Полюби во мне тьму (СИ)
Через шум толпы и грохот барабанов пробивался чистый женский голос, поющий под шестиструнную лютню о любви к рыцарю, который уехал в свой замок, забыв несчастную деву.
«Торчим в городе который день, и нет никакого признака, что проклятая живет где-то здесь, - думал Кразимион, провожая глазами пышногрудую горожанку, едва не задевшую его большой корзиной. - И ангелы ведут себя на редкость тихо».
После того, как заоблачники указали путь на юг, Краз твердо уверовал, что они знают о проклятии, и надеялся на намек с их стороны, если искомая дева приблизится к «ингредиенту». Парочка белокрылых всегда держалась неподалеку, и хоть ангелы знали, что «засветились», предпочитали в прямой контакт не вступать.
- Дуня! - негромко позвал демон, и приведение тут же спустилось, смешно цепляясь руками за столб, словно на самом деле было обезьянкой. Ветер, хоть и слабый, порывался поиграть с привидением как с воздушным змеем, но надежная опора помогала Дуне сопротивляться. - Как там наши соглядатаи?
- Засели за печными трубами во-о-он на том здании и о чем-то шепчутся, - Дуня, поворачиваясь в нужную сторону, приставила к глазам прозрачную ладонь. - О, а их, кажись, стало трое!
Кразимион развернулся и тут же уловил аромат цветущих роз.
- Я не вижу, кто третий ангел? - с волнением в голосе произнес демон. Догадка
пронзила словно стрела: - «Неужели она где-то рядом?» - настолько крепко в его голове засела связь «аромат роз - девчонка Рондвилл».
Не успев услышать ответ Дуни, Краз лихорадочно заозирался, выхватывая из толпы девичьи лица.
И увидел ее.
Прекрасная дева застыла у навеса, под которым продавались рукописи и книги. Но не на альбом, что покоился в ее руках, взирала Лючия. Широко распахнутые глаза, в которых испуг плескался вперемешку с болью, в упор смотрели на Кразимиона.
«Один... - пораженно прошептал он. - Два... Три... Сердце не бьется...»
В том, что перед ним дочь Рондвиллов, демон не сомневался ни минуты. Он даже сделал шаткий шаг вперед - в ту сторону, где стояла бледная Лючия. Но внезапно свет застило белесой пеленой.
- Милорд! Милорд!!! Вы меня слышите?! - громко шипела Дуня, пытаясь достучаться до демона. - Да сделайте хоть что-нибудь, иначе вас сейчас пронзят стрелой!
Только такая страшная угроза заставила Кразимиона прийти в себя и развернуться к ангелам, один из которых завис совсем близко и натянул тугую тетиву лука.
Взмах черных крыльев, и весь сор, что лежал на площади, взметнулся вверх и обрушился на ангелочка. Тот кубарем покатился прочь, теряя лук и колчан. Разъяренный Кразимион, понимая, что только что хотели сотворить с ним ангелы, одним движением собрал рассыпавшиеся стрелы, и, подлетев к Андаэлю, схватил того за горло.
Замахнувшись, демон прорычал:
- Что будет с ангелом любви, если в него всадить его же оружие?
- Смерть, - трясясь от страха, произнес Андаэль. На его лбу выступили крупные капли пота, а воздухе густо запахло увядающими розами. Хватаясь пухлыми ручками за железные пальцы демона, почти теряя сознание, ангелочек залепетал:
- Сжальтесь! Я не выдержу удара! Меня разорвет от вселенской любви! Я знаю... Такое случилось с моим отцом, когда он посмел выстрелить в Темного Владыку...
Тут же на Кразимионе повисли два других ангела, крыльями закрывая лицо плачущего Андаэля.
- Он молодой, он глупый, - старались убедить они разгневанного Кразимиона. - Не ведает, что делает и что болтает... Это все от нехватки воздуха... Бредовые речи... Отпусти, отпусти, не бери грех на душу!
- Пощади... - где-то за крыльями собратьев просипел ангелочек.
- Клянись, что больше никогда не посмеешь целиться в меня! - прорычал Кразимион, сопротивляясь нахлынувшему желанию сжалиться над сиротой.
- Клянус-с-сь, - немедля откликнулся Андаэль, и одно из его белоснежных перьев окрасилось в черный цвет.
Фим и Анхель со стоном отпрянули от молодого ангела. Каждый из заоблачников знал, что нарушение клятвы сыну Тьмы приведет к полному почернению крыльев и изгнанию из Царства.
Демон разжал пальцы.
Уже стемнело, а Кразимион все сидел на площади. Дуня затаилась за его спиной, время от времени тяжко вздыхая. Она не лезла с разговорами, поскольку чувствовала, что демону не до нее. Тот усиленно размышлял.
А уставший молиться воришка, содрогаясь от каждого Дуниного вздоха, обреченно выл на луну.
***
«Доклад.
1. Встреча сына Тьмы и дочери Света состоялась.
Судя по всему, Кразимион еще не осознал, что Лючия и есть искомая проклятая.
Как мы и предполагали, его пытались сразить любовью, но привидение оказалось полезным и вовремя предупредило об опасности. Ангел любви едва не распрощался с жизнью и в испуге дал Кразимиону клятву.
Предложение: В случае нарушения клятвы, чернокрылого Андаэля можно использовать в качестве помощника Непотребника с последующим присвоением нового демонического имени.
2. При наблюдении за суетой ангелов, пытающихся вытащить Андаэля из цепких рук демона, был отмечен всплеск ужаса в их глазах, никак не связанный со страхом за жизнь собрата и с его последующей клятвой.
В связи с чем, было проведено дополнительное расследование. Как только Кразимион уснул, допрошенное привидение по памяти восстановило лепет Андаэля.
Внимание, важно: погибший отец Андаэля и есть тот самый ангел любви, что поразил Ваше Темнейшество.
Боязни, что привидение расскажет кому-либо о нашем расследовании, нет. К рассвету оно не вспомнит даже своего имени, а места в книжице, где упоминалось Ваше Темнейшество, мною вымараны. Также были предприняты дополнительные меры безопасности: перо и чернильницу я унес с собой.
Агент тайного посольства на Той Стороне
Д. Всевидящий».
Глава 14. Кто такая Иванка Пух
- Я Солнечный Луч! Я Солнечный Луч! – прыгало на кровати привидение, размахивая полупрозрачными руками. Демон разлепил глаза, недовольно поморщился и зевнул.
- Дуня, читай записи! – ткнул он пальцем в сторону подпрыгивающей вместе с «Солнечным Лучом» книжицы.
- Ой, а я думаю, что же это бьется? Неужели сердце?
Вчерашний день вымотал, а подлый поступок ангелов заставил задаться вопросами: «Зачем им нужно, чтобы я влюбился? И именно в тот момент, когда увидел дочь лорда Рондвилла. Неужели она и есть проклятая?»
Вой воришки отвлекал, поэтому Кразимион, не напрягаясь, порвал цепь, удерживающую бедолагу у позорного столба. Человек от испуга взвизгнул, но почувствовав свободу, на полусогнутых ногах, занемевших от длительного сидения, поковылял прочь, непрестанно оборачиваясь, будто опасаясь, что бесы кинутся следом.