Особый пассажир (СИ)

- Баб Люд, пойдем, включу вам Жади, - я черти знает сколько потратила времени, чтобы найти все серии на кассетах.
Может, это усталость за день, а может, вчерашняя истерика выжала из меня все эмоции. Но усаживала старушку на диван вполне неторопливо. Также неспеша сходила переодеться в домашнюю одежду, укрыла пледом колени бабы Люды, принесла ей чай с вареньем, и лишь потом уделила внимание Архарову, который все это время наблюдал за мной. Ну, кроме той части с переодеванием.
- Итак, слушаю.
- Я принес конфет с лесным орехом, но осталась только коробка.
Зря он показал сладкое бабе Люде. Ей-то много его и нельзя. Сердце.
Архаров просто стоял и всматривался в мое лицо, что-то пытаясь найти там. Но молчание прерывать я не спешила.
- Я сдержал обещание и отремонтировал Оку дяди Мойши.
- Он вам не друг, вы не имеете право называть его дядей.
- Он сказал мне то же самое, - хмыкнул Марк, и мы вновь замолчали.
Что-то мне подсказывало, что он не соврал, когда сказал, будто всю эту эпопею с выкупом домов для сноса он провернул только чтобы поговорить со мной.
Илья пару раз говорил, что Марк меня ищет, но я боялась его как огня. Но вот сейчас чего он хочет? Неужели на самом деле узнал, что я тогда его не предавала? Пришел только для того, чтобы извиниться? Мог бы прислать цветы с запиской, а не сидеть в этом клоповнике, нацепив вместо своих итальянских рубашек ту, что была сшита еще при Сталине.
- Сень, я хочу попросить прощения, - выдохнул он, приближаясь ко мне.
Ай да Сеня, ай да молодец. Сегодня самый жирный блинчик твой.
- Я вас прощаю, Марк Васильевич, - просто сказала я, - спасибо, что уделили время сказать это лично.
Марк отшатнулся и выругался сквозь зубы. А я так и осталась стоять.
- За всю свою жизнь я много ошибок совершил, - он невесело улыбнулся, упав на ту чертову табуретку, которая разваливалась подо мной каждый раз при полной луне, но стойко выдерживала вес крупного мужчины, так несправедливо, - за каждую ошибку платил сполна. Но с возрастом совершал их все меньше. Строил империю, как сумасшедший, окружил себя армией верных людей, чтобы никто не посмел отобрать то, что принадлежит мне. И по своей же ревнивой тупости потерял самое дорогое, что у меня было, - он опять посмотрел мне в глаза, - тебя.
Я продолжила молча стоять. Но не из-за гордости, а из-за глупого шока. Сейчас я смотрела на бывшего босса сверху. А он, чуть сгорбившись, уперев локти в колени, с невыразимой тоской пытался что-то найти в моих глазах.
Ну почему сердце все еще захлебывалось от дурацкой любви к нему? Он просто уйдет, оставив мою жизнь опять в руинах, я это точно знаю, а мне лишь останется опуститься еще глубже на дно в очередной попытке склеить себя и жизнь по кусочкам.
- Я никогда никого не любил. Я как самый последний идиот не знал, как с этим жить. В тот день, - я машинально поморщилась, а он скользнул взглядом по шрамику на моей губе, - я хотел либо сдохнуть на месте, либо погнаться за тобой, вырвать у него из рук, а потом убить тебя. Я думал, что ты размазала меня по стенке, но потом сдохнул сам, осознав, что я разрушил все своими же руками. И проклинаю себя каждую секунду, глядя на то, что сотворил с тобой.
Марк поднялся и приблизился ко мне. Все мои мышцы окаменели, не позволили мне отшатнуться, когда его пальцы прикоснулись к моей щеке. Но он лишь смахнул слезинку. А я даже не заметила, что начала тихо плакать.
- Мне в руки попалось самое чудесное, что может быть в этом проклятом мире, а я сломал это чудо. Прогнал тебя, вырвав сердце из груди. Сеня, я люблю тебя. Пожалуйста, прости меня.
Сердце сковало тупой болью.
Я точно буду гордиться собой. Или буду проклинать себя, не знаю:
- Как я уже сказала, Марк Васильевич, я вас прощаю. Спасибо за все.
Вместо ответа, он грустно улыбнулся.
А потом ушел.
Я его не провожала, просто услышала, как закрылась дверь с дурацким колокольчиком.
Кажется, только что я вырвала свое сердце.
  
Эпилог
  
- Стоп, - дядя Мойша резко прервал рассказ, - никогда не поверю, что Марк так растекся лужицей.
- Да именно так все и было! – Мое праведное возмущение было прервано шиканьем Настюши:
- Ма-ам, ты обещала не лезть в историю тети Айрин.
- Воу, мы о чем договорились, козявка?
- Если я называю тебя тетей, ты называешь меня козявкой, - вот мучилась, рожала восемнадцать часов ее я, но в итоге характер Айрин, а внешность папина. И после этого мне кто-то будет говорить о справедливости?
- О чем спорите на этот раз? – Марк сел в траву позади меня, мимолетно поцеловав в оголенное плечо.
У нас шикарнейший особняк, но летние вечера мы все равно проводим здесь, под тенистыми кронами деревьев, украшенных гирляндами, в зачарованном маленьком кругу, посреди города.
- О том как ты лужицей маму добивался, - сдала Настюша меня с потрохами.
- Эй, я не так рассказывала, - попыталась защититься, но мне не поверили, - это все дядя Мойша.
- Так как было? – Настя переняла привычку Марка поднимать в нетерпении правую бровь.
- Романтика и криминал, - бархатный голос Марка до сих пор вызывал томление внизу живота, даже спустя пять лет.
Романтики я не помню, а вот криминал…
После того, как Марк ушел из квартиры бабы Люды, которую, кстати, дети потом надумали сдать в хоспис, а квартиру продать, но Марк и ей купил квартиру в нашем доме, где она просто идеально вписалась (об этом позже), он исчез.
Вилли больше не пригоняли, дома наши больше не сносили, на мой счет даже вернули всю сумму, которую я отправляла Архарову. А кредит полностью был погашен. На этом все.
Как последняя идиотка, я каждую ночь засыпала с невысказанным вопросом, а правильно ли поступила? Но каждый раз успокаивала себя, что да, правильно.
Но спустя недели две, как только я вернулась в свою любимую квартиру, началась отдаленная осада.
Вилли пригоняли каждую ночь. А я каждое утро его отгоняла обратно. На этот раз на сиденье не было записок, но был то букет цветов, то коробка шикарного бельгийского шоколада, то пакет с восхитительными кофейными зернами. Невероятно дорогая курьерская служба выходила.
Каждый раз, когда я спускалась к Вилли, он был заглушен, но не заперт. Но в одно снежное утро кое-что изменилось: у Вилли двигатель не был заглушен, снег еще не завалил следы от шин, а в салоне на пассажирском сиденье свернувшись клубочком спал черный котенок. В тот день я решила больше не отгонять обратно машину, а оставить себе и котенка, и Вилли.
Я еще много раз подвозила Айрин на нем в универ, когда та хотела в очередной раз утереть кому-то нос.
Подарки от Марка прекратились, зато все чаще стала в гости заглядывать Зинаида Александровна. Она достаточно быстро нашла общие темы со всеми обитателями нашего двора. Даже договорились Новый Год встречать вместе. Разговоры о Марке были для нас табу, поэтому все те подарки на майбахе все больше стали казаться ускользающим сном.
До одного вечера.
Тогда я достаточно поздно возвращалась с работы. Уже начались новогодние корпоративы, и я дожидалась господина Штеймлера с женой до полуночи, чтобы потом отвезти домой.
Еще, когда я вышла из автобуса, по спине растеклось противное ощущение, что за мной кто-то следит. В сознании моментально всплыли воспоминания о самых худших днях моей жизни. Я тут же ускорила шаг, сетуя на то, что пожалела денег на такси.
Оставался последний пешеходный переход, как резко меня схватили сильные руки и, зажав рот, поволокли в тонированный микроавтобус. От полного шока я не сразу вспомнила, что у меня есть голос и я могу кричать. За спиной захлопнули дверь, что моментально отрезвило, и я начала орать и стучать. Ручки здесь не было.
- Да что вам от меня надо?! – В очередной раз стукнула в водительскую перегородку, но ответа не последовало.