Закон хабара

И, срисовав взглядом наши непонимающие лица, пояснил:
– Как вы уже поняли, Четвертый мир – искусственный. Созданная «мусорщиками» вселенная с функцией совершенной помойки. И, поскольку это не планета, а самодельный мир, пространства в нем расположены слоями, как в стопке блинов. Вошли мы сюда через верхний «блин» и сейчас ищем спуск вниз. «Мусорщики» сначала разделяли отходы – одни аномалии с артефактами в одном пространстве складировали, другие – в другом. Что поопасней – вниз, что менее опасно – повыше. Потом они на этот многослойный мир забили и одно время сваливали все свое дерьмо в верхних слоях – лень было спускаться. А потом и вовсе оставили эту вселенную, выбросили, как старое мусорное ведро, вместе со своими отходами, дробилками, охраной… Блин, да где же тут этот гребаный вход? Где-то тут, в этом районе должен быть…
– На что он хоть похож? – поинтересовался Иван.
– Тихо!
Шахх замер на месте, подняв лапу со сжатым кулаком, – жест, знакомый любому спецназовцу. Это значит «замри и не отсвечивай». Мы с Иваном застыли на месте, крутя головами во все стороны и пытаясь понять, что случилось.
– А вот и охрана, – прошептал мутант.
…Они выплыли из-за сдвоенной кучи артефактов, похожей горбами на лежащего верблюда. Непонятно, за счет чего они летали, так как крыльев у них не было. Каждый «охранник» представлял собой фасеточный шар примерно метр в диаметре, очень напоминающий увеличенный глаз мухи, выдранный из головы насекомого. У глаза был длинный гибкий хвост, оканчивающийся мечеобразным клинком. Такой штукой и рубить, и колоть самое милое дело. Охранников было штук десять, летели они грациозно и свободно, выписывая своими хвостами замысловатые фигуры. Судя по их движениям, было понятно – эти штуки в воздухе чувствуют себя как акулы в воде и в случае чего нападут с очень приличной скоростью. Допустим, одного-двух мы успеем уделать, пока остальные будут шинковать нас как капусту.
– Стражи на движение реагируют, – еле слышно прошептал Шахх себе в ротовые щупальца. – Стойте и не дышите, может, пронесет…
Мы с Иваном сталкеры опытные, понятливые, в дополнительных разъяснениях не нуждающиеся, фатально-летальный шухер на лету схватываем. И то, что в данном случае он именно такой, сомнений не было. От эдаких тварей вормганом не отплюешься, они явно в несколько раз быстрее «полотнищ». И наверняка опаснее, не зря ж у Шахха снова морда посерела – по ходу, это он так бледнеет, когда нервничает или подыхать собирается.
И тут мне вдруг нестерпимо захотелось чихнуть. То ли зловредную пыль от дробилки не до конца высморкал, то ли новая в нос набилась за время марш-броска по этой унылой, однообразной помойке. В общем, так или иначе, я понял, что еще пара секунд – и я больше не смогу сдерживаться.
Мои спутники это тоже поняли.
– Не вздумай, – одними губами прошептал Иван.
Оно и понятно: стражи как раз проплывали мимо нас. Один вроде шевельнул своим головоглазом в нашу сторону, завис на мгновение в воздухе – и дальше полетел, выписывая кренделя своим жутким хвостом.
И тут я чихнул. Душевно, во весь хавальник, так, что меня аж согнуло и отдачей низ спины прострелило. Можно было, конечно, интеллигентно пасть рукавом прикрыть, но зачем? Спутники моих манер не оценят, стражи – тем более. Так какого, спрашивается, крысопса отказывать себе чихнуть в удовольствие и от души, возможно, последний раз в жизни?
– Бегомнах!!! – заорал Шахх и, растопырив щупла во все стороны, харкнул в стражей из вормгана. Веером! Как я понимаю, потратив на этот плевок все заряды, которые у него были в желудке.
И, к сожалению, зря. Одного замешкавшегося стража сбить удалось, взорвался он эпично, как давно созревший гнойник, только желтые брызги во все стороны полетели. Остальные же элегантно и невероятно быстро ушли от «картечи» Шахха – и, думаю, немедленно ринулись в атаку.
Правда, я этого уже не видел, так как бежал за Шаххом не разбирая дороги и, честно говоря, не совсем понимая, зачем мы это делаем. По-моему, достойнее было бы погибнуть в неравной битве, чем сломя голову нестись по холмистой пустыне, ожидая, что вот-вот сейчас меч стража вонзится между лопаток…
 
И тут я увидел это…
От одной кучи артефактов до другой протянулся разлом почвы шириной метра два, похожий на рубленую рану. А внутри разлома кипела и пузырилась огненная лава.
– Туда! – рявкнул Шахх – и бросился в пламя, где благополучно и сгинул без следа.
Сомнительный это, конечно, был способ избавиться от погони, но иного не предвиделось.
«Надеюсь, этот ктулху знал, что делал», – промелькнуло у меня в голове во второй уже раз за сегодня перед тем, как я последовал примеру мутанта, «рыбкой» нырнув в огненную бездну…
* * *
Честно говоря, прыгнув, я глаза закрыл. Разумеется, не со страху… Хотя, что уж врать самому себе, отчасти и со страху тоже – не каждый день приходится головой вперед бросаться в море огненной лавы. Но больше все же в надежде гляделки уберечь от нестерпимого жара… которого я не почувствовал.
Пламя, выглядящее как самая натуральная отрыжка вулкана, оказалось холодным, словно речка во время ледохода. У меня аж зубы немедленно заныли, а вместе с ними и те участки скелета, по которым однажды прошлись пули, ножи и иные предметы, не добавляющие здоровья организму. Но это всяко лучше, чем запечься заживо.
В общем, после прыжка я почти сразу глаза открыл – и не понял, куда меня занесло на этот раз. Или несет, так как по ощущениям я продолжал лететь вниз… Хотя нет. Сейчас я висел в воздухе, как космонавт в невесомости, и на землю падать моя тушка явно не собиралась по одной простой причине – земли не было. Как и неба. Сверху и снизу, насколько хватало взгляда, протянулись бескрайние просторы разреженного сизого тумана. А между этими условными «небом» и «землей» неторопливо и величаво плавали геометрические фигуры совершенно разных размеров – от небольших, с футбольный мяч, до огромных, величиной с небоскреб. Формой фигуры также различались. Были здесь обычные шары, кубы, параллелепипеды и всякие там спирали-октаэдры-тетраэдры, а также сложные образования, порой абсолютно бесформенные.
– Что это? – раздалось слева. Речь в этом мире звучала странно – гулко и одновременно приглушенно, словно человек говорил в банку.
Я чуть повернул голову на голос. Ага, значит, и Иван бросился в кипящую лаву. А я уж опасался, что он остался наверху и сегодня у стражей будет на ужин свежая сталкерятинка.
– Кладбище гравитационных аномалий, – проговорил Шахх, болтавшийся в невесомости справа от меня. Забавно – сейчас, когда он говорил, его ротовые щупальца развевались, словно конечности осьминога в воде. – Но не надо думать, что они мертвые в нашем понимании. Просто они другие. В определенном смысле более опасные, потому «мусорщики» до сих пор не ленятся складывать сюда мертвые гравиты. К счастью, этот вид аномалий умирает редко, иначе, если не уследить, они могут уничтожить всю Розу Миров.
– Ну и задания нам кузнецы отсыпали, – фыркнул вечно недовольный Иван. – Сказали бы прямо: посылаем вас на убой.
М-да… Блин, если я такой же зануда по жизни, как мой двойник, надо срочно пересмотреть свое поведение. Не, мужик он неплохой, да и боец отличный, с таким в разведку вполне можно пойти. В берушах, чтоб во время разведки не слушать его нытье. Впрочем, Шахх, по ходу, с моим напарником свыкся и на его реплики уже не реагировал. Вот и ладушки, вот и хорошо.
– Учитываем, что тут свои стражи есть, – проговорил Шахх. – Как увидите рядом с собой теннисные мячики с шипами, это они и есть. И тогда лучше сразу самому застрелиться. «Мусорщики» их запрограммировали на долгую и мучительную смерть для того, кто сюда проникнет.
– Долгую и мучительную-то зачем? – поинтересовался Иван.
– Чтоб больше не проникали, – пояснил Шахх. – Ну что, вперед. Как увидите черный цилиндр, самый стремный с виду, считайте, мы нашли то, что искали. Правда, я в душе не понимаю, как можно от него кусок отколоть. До этого никто такого не делал.