Закон хабара

И спасибо ему, ибо когда на тебя несется крепкий мужик с ножом, лучше обойтись без помощников и полагаться только на рефлексы.
Уходить в сторону было поздно, контратаковать – бессмысленно: собьет с ног, навалится сверху и тупо перережет горло как барану. У него сейчас подспорье в виде инерции, плюс нож он держит правильно – в отличие от меня, не успевшего подготовиться к контактному ближнему бою. Дернусь в сторону или попробую ударить в ответ – и он просто отрубит мне руку своим портативным мечом, а обратным движением, может, и голову с плеч смахнет, размеры и вес его ножа вполне это позволяют.
И тогда я сделал единственное, что было возможно в такой ситуации, – упал на спину и со всей силы ударил обеими ногами навстречу!
Попал хорошо, в грудь. Да так, что моего несостоявшегося убийцу отнесло назад метра на два – и при этом он ударился спиной в какую-то зыбкую, полупрозрачную субстанцию, которая до удара была просто прозрачной. Подкравшаяся вертикальная аномалия? Тогда почему, ударившись об нее, мой противник не влип в нее как муха в клей, не был поражен током или еще как-то не пошел ей на корм, а лишь отлетел от нее, как от стены, и попытался вновь ринуться в битву…
Однако на новый бросок у него дыхалки не хватило, ибо попал я в него и правда неплохо, каблук правого берца точно «под ложечку» заехал. И потому сейчас боец напоминал сломанную куклу, которую кукловод дергает за ниточки, а толку никакого. Хрипит, судорожно сокращается конечностями, вроде б и готов махаться до смерти, но попозже, когда смятые легкие снова заработают.
И тут я понял, что позади меня стоит такая же тварь, которая пытается манипулировать мною. Твою ж душу! По ходу, мной и этим сталкером управляют как двумя боевыми болванчиками в компьютерной игре!
Но мой оператор допустил одну ошибку. А именно – поняв, что меня вот-вот убьют, дал мне свободу действий. И сейчас, видя, как я отбросил от себя противника, снова попытался завладеть моим мозгом. Я прям почувствовал эти невидимые серые щупальца, которые вошли мне в затылок и коснулись сознания, словно примериваясь, как не очень опытный водитель нащупывает ключом скважину замка зажигания…
У меня было не очень много времени. Секунда, может, меньше, может, чуть больше. И за это время я успел принять решение. Хотя, конечно, не я сам, а, скорее, мое тело, привыкшее реагировать на опасность быстрее, чем мозги осознают ее наличие и придумают, что с ней делать.
В общем, я, не поднимаясь на ноги, кувыркнулся назад, ощущая, как ментальные щупальца заметались – не ожидал оператор от меня такого финта, да и, видать, я из его поля зрения выпал на мгновение. А в следующую секунду я ощутил, что после переката спиной уперся во что-то твердое, по ощущениям похожее на ствол дерева, хотя я точно знал, что ни на дороге, по которой я сюда пришел, ни в высоких зарослях сорной травы никаких деревьев не было.
И тогда я ударил «Бритвой» назад – раз, другой, третий. И, развернувшись на одном колене, еще раз, словно серпом срезая то, что стояло позади меня…
Жуткий вой резанул по ушам, но меня это не остановило. Я уже понял, чью плоть и кости кромсаю сейчас ножом, способным рассекать границы между мирами. И останавливаться было нельзя ни в коем случае!
Оно уже потеряло невидимость – так всегда с ними случается в случае ранения – и теперь было похоже на двухметровую осклизлую морскую звезду, которой частично отрубили одну из нижних конечностей. А наверху у этой твари торчал обрубок, похожий на пень с большим количеством глаз разной величины. Я не в первый раз видел «мусорщика», но, тем не менее, как и каждый раз при подобной встрече, испытал прилив отвращения. Уж больно мерзкими они были и с виду, и по сути своей. Паскудная мразь из иномирья, которая вместе со своими корешами заваливает нашу планету своим технологическим мусором. И если их не остановить, однажды Земля превратится в одну большую Зону, свалку для артефактов и аномалий, являющихся отходами другой цивилизации.
Я знал, что «мусорщики» умеют регенерировать очень быстро – и убивать их надо как можно быстрее. Потому, не теряя времени, я прыгнул с места, придавил упавшую тварь своим весом и несколько раз вонзил «Бритву» в глазастый пень, заменяющий «мусорщикам» голову.
 
Глаза у этих тварей как у пауков – черные шары без намека на зрачки. Два из них лопнули от ударов моего ножа, во все стороны брызнула желтая слизь. «Мусорщика» сложно убить, потому умирать им приходится больно. Я впервые увидел, как под паучьими глазами раскрылась щель, отдаленно напоминающая рот, готовая исторгнуть новый душераздирающий вой – но не успела…
Видимо, какой-то из моих ударов оказался фатальным. Тварь дернулась всем телом – и обмякла. Готов…
Но это был еще не конец. Потому что сзади меня, приближаясь, глухо топали об землю подошвы ботинок.
Ну конечно. Второй «мусорщик» пришел в себя после увиденного и решил отомстить за смерть своего напарника по играм…
И, конечно, сделать это не своими щупальцами, а чужими руками.
Я резко обернулся.
Сталкер, которого я так удачно отбросил на «мусорщика», бежал на меня, держа свой нож обратным хватом и явно собираясь всадить мне его в глаз. Беспроигрышный способ убийства, если клинок имеет достаточную длину и хороший упор для руки.
Я рывком попытался встать… но тело проклятого «мусорщика», которого я убил, дернулось подо мной в посмертном спазме – и я, не удержавшись, упал на одно колено…
Очень плохо! Неустойчивая позиция в ближнем бою равносильна смерти, а отпрыгнуть в сторону или перекатиться я уже не успевал: полоса серой заточенной стали – вот она, перед лицом…
Но когда у тебя в руке «Бритва», напитавшаяся отнятой чужой жизнью по самую рукоять и, наверно, оттого засиявшая ярким светом цвета чистого неба, – это значит, что есть хороший шанс отбить любую атаку, просто махнув ножом, умеющим разрубать словно масло любой предмет в этой вселенной.
И тут случилось страшное…
Я ударил «Бритвой», сбивая атаку сталкера, уверенный, что сейчас просто отрублю ему руку и на этом все закончится…
Но сталкер оказался опытный. Фантастически опытный, потому что заметить опасность и изменить траекторию уже наносимого удара сможет далеко не каждый боец.
Этот – смог.
Моя «Бритва» должна была смахнуть кисть сталкера, сжимающую нож, но боец немыслимым образом вывернул руку, превратив свой удар в блок – и лезвие моей «Бритвы» со всей силы ударило по обуху серого ножа!
…Что чувствует человек, когда видит смерть друга, который не раз спасал ему жизнь? Я думал, что знаю, после того как своими руками помог Виктору Савельеву уйти из жизни.
Горе.
Опустошение.
Чувство безвозвратной потери…
Да, все это так. Но – стыдно признаться – когда я увидел, как клинок моей «Бритвы» от удара по серому ножу вдруг разлетелся на куски, я испытал такой шок, какого не испытывал никогда в жизни.
Правда, и серый нож сталкера постигла аналогичная участь. Он также разбился от моего удара на части, словно был стеклянным. И сталкер вдруг застыл на месте, с изумлением глядя на рукоять, оставшуюся в его руке. Рукоять без клинка, который, разлетевшись на части со звуком разбитого бокала, несколькими крупными осколками осыпался к его ногам.
Так же, как клинок «Бритвы» – к моим…
Мы с этим сталкером замерли на месте, словно нас одновременно накрыл кататонический ступор. Он с ужасом переводил взгляд с рукояти на осколки ножа – и я делал то же самое. «Бритва» была для меня всем – другом, оружием, хранилищем ками небезразличных мне людей.
И, похоже, нож моего противника значил для него не меньше. Настолько много, что «мусорщик», похоже, утратил контроль над своей «куклой», до глубины души потрясенной утратой.
И это «мусорщика» взбесило не на шутку.
Видимо, от бешенства невидимость, прикрывающая его, исчезла. Метрах в трех от нас стояла такая же пакость, как и та, которую я убил только что, и в одном из щупалец у нее была зажата «смерть-лампа» – устройство из мира этих тварей. Совершенное оружие, разлагающее в серую пыль ту цель, на которую оно направлено.