Нелюбезный Шут (СИ)

И если гроза — его рук дело, то любая из молний вполне могла испепелить одну глупую ведьму… 
Кажется, я сама усложнила себе задачу. Он же меня теперь не то что близко к себе не подпустит, а даже разговаривать не станет. И будет прав.
Время близилось к ужину, и я, закончив с последним покупателем, собиралась спуститься вниз, когда услышала в коридоре игривый женский голос. Осторожно приоткрыв дверь, я выглянула в щёлку.
— Ну, пойдём…  — Одна из служанок, кажется та, что задерживалась у Джастера в комнате, тянула хмурого воина за руку. — Хватит пить, лучше сыграй нам.
— Не хочу, — буркнул он и попытался неловко освободиться. Пьяным при этом он не выглядел, но и легко стряхнуть навязчивую девицу тоже не смог. Или не захотел?
— Не упрямься, — игриво подтолкнула его бедром служанка и прижалась щекой к чёрной рубахе, почти обнимая воина. — Поиграй нам, а я потом тебя утешу… 
Да как он…  Как она смеет так к нему прижиматься!.. Он — мой!
— А, пошли, — внезапно решительно тряхнул головой Джастер, пока я старалась взять себя в руки, чтобы не распахнуть дверь и не устроить скандал. — Давно я не играл.
Воин скрылся в комнате, чтобы сразу вернуться с лютней, и под руку со счастливой служанкой отправился к лестнице в общий зал.
От возмущения, досады и внезапной злости во мне всё кипело.
Тихо закрыв дверь, я села на кровать, прижав ладони к горящим щекам, пытаясь успокоится.
Ну надо же такой дурой быть! «Пса» блудливого пожалела!
Передумал он!
Да у него на морде написано, что он бабник тот ещё! Не нужно ему моё слово, и я ему не нужна! Влюбилась молодая ведьма в наёмника, а он ей попользовался и бросил…  Это ж такой сюжет для баллады!
Не такой он…  на наёмника не похож… 
Где были мои глаза?! На что я купилась?!
На его красивую морду?! Тьфу!
«Пёс» он — кобель и есть!
Глупая ты ведьма, Янига, глупая!
Вот Холисса бы надо мной посмеялась… 
От обиды даже комок встал в горле. Я сжала кулаки, не давая воли слезам. Ещё чего не хватало: из-за какого-то «пса» переживать!
Соберись, Янига! Ты ведьма или кто?
Да пусть он!..
Мои переживания были прерваны торопливым стуком в дверь. Я приоткрыла дверь и с изумлением уставилась на служанку, только что утащившую Джастера вниз.
Девица оказалась смазливой, и её формы были куда пышнее моих. Служанка нетерпеливо приплясывала на месте и смотрела в сторону лестницы: из общего зала доносились задорная мелодия и сочный баритон.
Забытые боги…  Как же он поёт…  Так бы и слушала… 
Служанка, тоже заслушавшись, тихо стукнула башмаками, переступив с ноги на ногу. Это привело меня в чувство, и я поспешно постаралась сделать равнодушное лицо.
Я — ведьма, в конце концов! Молодая и привлекательная! Захочу — и за мной тоже будут мужики бегать, как за Холиссой!
А этот кобель…  Пусть что хочет, то и делает. Мне всё равно.
— Гм, — напустив строгий вид, я открыла дверь шире.
Служанка вздрогнула и тут же кинулась ко мне, как к спасительнице.
— Госпожа, госпожа, — её взгляд метался от меня к лестнице и обратно. — Есть у вас любовное зелье? Очень надо…  На одну ночку… 
От такой неожиданной наглости и откровенности я даже опешила. Это что, она хочет у меня купить зелье для моего же…  гхм…  охранника?
Сохранить деловой вид и не показать снова нахлынувшую обиду удалось с трудом.
А чего ещё было от него ждать? Он же сразу сказал про разные комнаты…  И, откровенно говоря, с той ночи за всё время в мою сторону ни разу не посмотрел.
Передумал… 
Значит, и я не буду больше о нём думать. Холисса не стеснялась своим бывшим любовникам и их подружкам зелья продавать, и я не стану. В конце концов, это моя работа.
Правильно наставница говорила: все брошенные мужчины одинаковые, пьют да гуляют. А умные ведьмы им любовные зелья продают.
— Есть. Только стоит дорого.
Не первый он и не последний. Хочет таким образом забывать свою несчастную любовь — да пожалуйста. Хоть в каждом трактире буду его любовницам зелья продавать.
Мне же лучше.
— Сколько? — Служанка смотрела цепко. Сразу видно, привыкла считать каждый медяк. Впрочем, это её забота.
 
— Шесть «листков» для тебя и для него. — Цену я назвала втрое больше обычной. Хочет такого красавца в постель — пусть раскошеливается.
На лице служанки отразилась целая гамма эмоций: от жадности до похоти. Похоть оказалась сильнее.
— Вот, — достала она из-под передника небольшой кошелек и вытряхнула оттуда монеты. К моему удивлению, не медью, а настоящим серебром. — Только побыстрее, госпожа!
Взяв плату, я выдала ей склянки с нужными зельями. С торжествующим блеском в глазах спрятав заветные пузырьки в глубокий вырез платья, служанка подхватила юбки и вихрем понеслась к лестнице. Нервно прикусив губу, я смотрела ей вслед, чувствуя себя предательницей. Что я опять наделала?
Почему эта полудюжина серебряных не радует меня, как обрадовала бы ещё несколько дней назад? Почему я чувствую себя скверно? Я же всё верно сделала, как настоящая ведьма.
Или нет?
Музыка замолкла под одобрительные хлопки и выкрики. Джастер собирал заслуженные почести.
Я приложила ладони к щекам, проверяя — не горят ли? Поправила волосы и платье и пошла к лестнице.
И вовсе не для того, чтобы посмотреть на дело своих рук.
Пусть он делает, что хочет.
Я просто хочу поужинать и послушать музыку.
Джастер, в обнимку с лютней, сидел у стойки лицом в зал, а коварная соблазнительница подавала самозваному менестрелю кружку. Даже не сомневаюсь, что зелье уже добавлено в питьё, что бы он там не заказал.
Все столы были заняты торговцами, подмастерьями, ремесленниками и даже парочка стражников в углу отдыхала после дневного дежурства. Служанки с подносами сновали между ними и кухней, разнося еду и выпивку, а довольные представлением зрители наперебой заказывали певцу новые песни.
На моё появление никто внимания особо не обратил, но это только порадовало.
Не в том я настроении, чтобы с кем-то разговаривать.
— О, кажется, твоя ведьма решила нас посетить? — донеслось до меня, когда я устроилась на единственном свободном месте в зале: за стойкой недалеко от камина, решив к ужину тоже заказать вина.
Хотя выпивку я не любила, но сейчас мне это просто необходимо.
— Она не моя. — Джастер холодно улыбался этой лахудре. — Но ведьма очень хорошая. Знает своё дело.
С последними словами он взял кружку и с усмешкой посмотрел на меня поверх глиняного края так, словно прекрасно знал, что ему подлили.
И почему у меня такое чувство, что это не похвала, а издёвка?
Я отвела глаза, чтобы не видеть, как он выпил всё до дна. Джастер громко хлопнул пустой кружкой о стойку, требуя ещё, и смерил меня таким выразительным жарким взглядом, что я почувствовала себя голой.
— Что ты так на неё смотришь? — В голосе служанки мне почудилась ревность. — Разве я хуже?
— Вы совершенно не сравнимы, — усмехнулся Джастер, притянул довольную служанку к себе и под одобрительное улюлюканье остальных посетителей смачно поцеловал в губы.
Я уткнулась в свою, так вовремя поданную кружку, чтобы скрыть горящее лицо. Пусть думают, что я раскраснелась от жара камина, духоты и вина, а не от внезапно нахлынувшего желания и стыда за свой поступок.
Пел и играл Джастер хорошо, даже очень. Неужели он на самом деле бывший шут или менестрель?
Но почему тогда решил стать «псом»?
С таким голосом и внешностью он легко бы мог бы найти себе богатого покровителя и жить в сытости и удовольствиях, а не бродить по дорогам и ночевать под кустами… 
Хотя, может ему трактирные служанки больше нравятся, чем в домах у благородных господ… 
Чтобы не думать о Джастере, милующемся с девицей, я прислушалась к негромкому гулу голосов горожан. За соседним столом несколько подмастерьев обсуждали прошедшую бурю. По их словам, молнии били в землю за городской стеной так, что всё вокруг дрожало, но при этом ни одна не ударила в шпили или башни города. Зато ливень превратил городские улицы в небольшие реки. Мужчины качали головами, подсчитывая ущерб и удивляясь такой странной грозе.