Нелюбезный Шут (СИ)
И убивать он умел. Без жалости, хладнокровно и беспощадно.
Не знает он, кому бы удача улыбнулась… Да даже мне понятно, что, возьми он фламберг вместо Живого меча, и Визурии не помогли бы все его «танцы». Огромным мечом Шут оружие и доспехи рубил с одного удара вместе с их хозяевами.
Ох, Джастер…
Кто же ты на самом деле? Воин или менестрель?
Шут вздрогнул во сне, и я, не задумываясь, протянула руку и осторожно погладила его по мягким и непослушным прядям, убирая их с лица. Какой же он красивый… Даже когда сердится…
— Ма на эйро… — тихо прошептал вдруг он, внезапно ухватив меня за запястье и прижимаясь к ладони щекой. Напряжение на лице сменила печаль, а у меня сердце зашлось от волны неожиданной нежности.
Ох, Джастер…
— Эт та ла…
Нежность уступила место неожиданной боли и горечи понимания. Это он меня за свою возлюбленную принял… А если проснётся и увидит, что это всего лишь я…
Опять на меня, как на пустое место, посмотрит и фыркнет: «Снова ты, ведьма…»
Нет, не хочу!
Я осторожно потянула руку к себе, надеясь незаметно освободиться от хватки Шута, но Джастер вздрогнул и открыл глаза.
— Янига? — Он сел и нахмурился, нашаривая второй ладонью Живой меч. — Что случилось?
— Ничего, всё хорошо, — я постаралась успокаивающе ему улыбнуться. — Просто служанка приходила, посуду забрала, а ты…
Он перевел взгляд с двери на мою руку, которую по-прежнему держал в своей.
— Извини, — помрачневший Шут разжал пальцы и отвернулся. — Я не хотел тебя напугать.
— Ты не напугал, — я обняла освобождённую кисть второй ладонью, стараясь не показать досаду и разочарование. Всё-таки я ему не нравлюсь…
— Я пойду, мне ещё зелья заговаривать.
— Да, конечно, — не глядя больше на меня, Джастер сдёрнул с крючка свой плащ, укрылся и снова лёг, отвернувшись к стене.
— Доброй ночи, — пожелала я спине воина.
Шут не ответил: он уже спал.
Опустив занавеску, отделявшую каморку Джастера от моей комнаты, я только вздохнула, мысленно обругав себя. Заговаривать зелья и разбирать вещи совсем не хотелось. Хотелось упасть на кровать и порыдать в подушку от неожиданной обиды из-за того, что Шуту снится его любимая, а не я.
Я сердито вытерла слёзы кулаком.
Ну что я за слабовольная ведьма такая… Опять расчувствовалась, вместо того чтобы о деле думать!
Вот Холисса ни разу из-за своих любовников слезинки не уронила! Она вообще из-за них не переживала!
И я не буду! Я — ведьма любовной магии, а не влюблённая девчонка!
К ярмарке надо готовиться, Джастер столько усилий приложил, чтобы о моих зельях и обо мне все узнали, а я даже заговорить их заново ленюсь!
Интересно, на каком языке он так певуче говорил… И почему мне показалось, что он просил не уходить…
Так, Янига, соберись! Это ему сон снился, и не меня он остаться просил! У нас с ним не любовь, а магический договор! Он же сказал, что я просто немного увлеклась, — и правильно сказал! Это пройдёт!
И вообще, мне завтра Кронтуш на ярмарке покорять, хватит о лишнем думать!
Сердито нахмурившись, чтобы не потерять деловой настрой, я поддёрнула рукава платья, достала из сундука сумку с магическими запасами и принялась за работу.
С подготовкой зелий я провозилась почти до полуночи. Джастер хорошо потрудился, я не смогла бы отличить свои зелья от его, если бы не пришлось разливать готовое по новым склянкам. Закончив работу, я убрала всё нужное для завтрашнего торга в сумку, решив остальной разбор вещей отложить на потом. Время на это ещё будет. Я тоже очень устала за день, да и поволноваться не один раз пришлось.
Самым неожиданным и сильным переживанием для меня стал поединок. Каким бы умелым и ловким воином Джастер ни был, но даже с Живым мечом он не бессмертен и уязвим для опытного противника.
А мне совсем не хотелось потерять Шута из-за очередного такого «развлечения».
— Знаешь что, Джастер, — я поуютней закуталась в одеяло, погружаясь в сон. — Ты сам говоришь, что я хорошая ведьма и силы мне не занимать. Я дала тебе слово ведьмы, и я его сдержу. Я вылечу твоё сердце, не будь я Янига…
Утром воин поднял меня ни свет ни заря.
— Вставай, ведьма.
Пока я зевала и протирала глаза, он уже накрывал стол. Выходит, кухарку он разбудил ещё раньше, изверг…
— Зелья готовы?
— Угу, — буркнула в ответ, выбралась из постели и прошлёпала босиком по прохладному полу к тазику с водой, чтобы умыться. За окном небо едва наливалось зарёй.
Холодная вода привела меня в чувство, но спать хотелось невыносимо. И куда он в такую рань собрался? Спят же ещё все…
— Рано же ещё, солнце только встало!
— Пока соберёмся, пока дойдём, пока на месте устроимся — как раз будет. Сегодня тебя везти некому, а идти не близко.
Джастер говорил сухо и несколько отстранённо, словно обдумывал что-то более важное, чем ярмарка. Кареты сегодня действительно нам не подадут, но не это же его волновало?
— Что-то случилось? — Я давила зевоту и надевала платье, поглядывая на Шута, возившегося с отваром.
— Нет, — он качнул головой, поставил чайник и сел на своё место. — Всё в порядке.
Хотя по его хмурому и сосредоточенному лицу я бы такого не сказала, выспрашивать бесполезно. Может, не выспался, как и я, может, жалеет о вчерашней откровенности, а может, опять о своём думает.
Решив, что переживать по этому поводу бессмысленно, я села за стол и приступила к завтраку.
Как бы там ни было, идти далеко, а ярмарка — на весь день. И трактиров там нет…
Утренний город бодрил пронзительной прохладой, от которой хотелось закутаться в оставленный в комнате плащ, и радовал малолюдьем. Пекари только растапливали печи, зевающая прислуга у дверей и ворот зажиточных домов негромко переговаривалась с соседями и поджидала крестьянские повозки с дровами и свежими продуктами к хозяйским столам.
Тем удивительней было, что Шут опять свернул на улицу мастеровых. Судя по вывескам, здесь хозяйничали портные, но ставни и двери мастерских и лавок по раннему часу были закрыты.
Я не успела спросить, зачем мы здесь, как воин вежливо постучал в один из домов.
— Госпожа Янига за заказом, — негромко сказал он.
— Уже несу! — откликнулся из-за двери женский голос.
Взглянув на хмурое лицо Джастера, я прикусила язык и спрашивать ничего не стала. Всё равно сама увижу…
Моё любопытство было удовлетворено очень быстро. Дверь открылась, и на пороге появилась совсем юная девушка со свёртком в руках. Точнее, это была девочка-подросток. Фигурка у неё хоть и начала округляться в нужных местах, но ещё угловатая и немного детская. Бледная от постоянного сидения за шитьём кожа, светлые волосы выбились из-под чепца, курносый нос и глаза цвета болотного мха. Совсем не красавица и не будет ею. Судя по одежде, перешитой из взрослого платья, девчонка или подмастерье, или родня хозяина дома.
— Доброго утра, Полита, — ослепительно улыбнулся ей Джастер, и девчонка прямо засияла от счастья.
Вот по каким делам он ходил, значит… И что он в ней нашёл?! Она же ребёнок совсем! Ей же ещё расти и расти! Мне он так не улыбался ни разу…
— И вам доброго утра, господин, госпожа ведьма, — она заметила хмурую меня, и радости на лице сразу поубавилось. — Вот, всё, как вы просили.
С вежливым поклоном она протянула свёрток. Шут взял его за край и развернул, одним движением превратив часть утра в полночь. Только вместо месяца и звезд на этом куске ночи красовались вышитый жёлтым трилистник и сердце — знаки моего ремесла.
— Прекрасно, Полита, прекрасно.
Джастер ловко сворачивал огромное чёрное полотнище с многочисленными завязками по бокам, и только теперь я поняла, что с другой стороны это нечто было тёмно-зелёным, как мой плащ.
— Благодарю, господин, — залилась девчонка румянцем и робко взглянула на меня. — Вам понравилось, госпожа?