Заноза (СИ)

- Давай, - эхом отозвалась я, ошарашенная услышанным. 
То есть, все судачат, что я и Гриша… Господи, а я такая слепая дурища! Думала, ну кому я нужна, разговаривать обо мне, а тут сплошные сплетники!
Решительно развернувшись, я потопала к лестнице и спустилась на первый этаж, в отделение гнойной хирургии. 
- Тань, ты Григория не видела? – спросила у пробегавшей мимо перевязочной медсестры. 
- Да он сейчас переодевается в операционной, скоро начнут! – отозвалась она на бегу. – Подали больного уже. 
Я направилась в указанном направлении, открыла дверь предоперационной, увидев там Хованского, завязывающего маску на затылке, и Плотникова, натягивающего на себя операционную пижаму.
- Гриш! – кашлянув, позвала его.
Парень просунул голову в ворот и взглянул на меня, щуря подслеповато глаза.
- Лер, что-то случилось? – брови его приподнялись удивленно, руки привычным жестом водрузили очки на нос.
- Да! Гриш, я согласна! – справившись с волнением, сказала и замерла, сглотнув ставшую вязкой слюну.
  
Глава 30
 
Закрыв дверь, я нервно хихикнула, вспомнив обалдевший Гришин взгляд, и отступила назад. Так, главное сейчас – не удариться в панику. Дело сделано, пути назад точно нет. Проблемы буду решать по мере их появления, ну а Шиловский… Ну что он, пусть и дальше свою ложку сует в каждую бочку с медом, а я буду воспитывать ребенка в любви и полной семье, не дергаясь всякий раз, когда муж будет получать смс от женщин.
- Лера! – ударил в спину голос Плотникова.
Обернувшись, я пожала плечами и улыбнулась.
- Ты точно решила? – он подошел ближе, явно волнуясь, волосы были растрепаны, очки парень то и дело поправлял на переносице. – Потому что я готов хоть завтра! Я знаю, если справку предоставить, то быстро распишут. Ты ж беременна, месяц не будут тянуть.
- Ты иди в операционную, потом все обсудим, Гриш, - кивнула ему на выглянувшую из-за двери санитарку. – Тебя вон заждались уже.
Парень качнулся ко мне, неловко клюнул в щеку, а затем зашагал работать, оглядываясь и улыбаясь как-то несмело. Похоже, бедняга поверить не мог в свою удачу. Эх, если б и я могла так радоваться… Может, я все же совершаю ошибку?
Качнув головой, развернулась на пятках и побрела в сторону лифта. Сегодня был день икс – должен с командировки вернуться Алексей Александрович. Я скажу ему, что передумала, и, пожалуй, что и с ребенком ему видеться не стоит. Но при этом в груди защемило, и к горлу подступил комок. Нелегко принимать такие решения. Три человека, даже четыре, если считать мою дочь, будут вовлечены во все это. О себе я думала в последнюю очередь, как-нибудь справлюсь. В конце концов, Гриша приятный парень, мне с ним легко, весело, интересно, ну а любовь может ведь и вовсе не прийти никогда, да она и, по сути, не такая уж и обязательная в семейной жизни. Наверное.
До конца рабочего дня я старалась поменьше думать обо всем этом, хотя в голове вместо историй болезни были сплошные размышления о том, как все будет. Пышную свадьбу устраивать точно не будем, просто распишемся. Родители Гриши, наверное, захотят отметить торжество… Как они вообще отнесутся к тому, что я беременна от другого мужчины? Или сын им не рассказывал?
Сама я не представляла, что бы моя мама, если б она у меня была, сказала по этому поводу. Крутила так и эдак, и по-всякому выходило нехорошо. Будто я использую парня в гнусных целях. Но это не так, цели самые благие. Он любит меня, моей дочке нужна полная семья, я сама испытываю… ну, не любовь, но привязанность точно. У нас все получится!
После учебы поехала в клинику. Телефон, что странно, молчал, за сегодня от Шиловского не поступило ни одного звонка и сообщения. Обиделся, что ли?
Клиника встретила тишиной. В приемной на ресепшене девочки кинули на меня взгляд и снова углубились в свои компьютеры, и до раздевалки я добрела в полном одиночестве. Переодевшись в хирургическую пижаму, сунула ноги в тапки и направилась в дежурку. У меня есть еще пятнадцать минут до начала смены, выпью чаю с булочкой, а то в желудке в последнее время образовалась яма.
 
- О, привет, Лер! – махнула мне рукой медсестра Оля, которая сидела на диванчике и листала какой-то журнал. – А ты чего пришла? Тебе не дозвонилась Раиса Михайловна? Операции отменены сегодня.
- Отменены? – я нахмурилась. – Нет, мне никто не звонил.
- Видимо, забыла она, - пожала Оля плечами. – Александр Дмитриевич же заболел. Что-то с сердцем. Экстренно увезли в Москву, вроде, шунтирование будут делать или что-то такое. Алексей Александрович сюда даже не заезжал, позвонил, чтобы всех перенесли и улетел с отцом.
Застыв на пороге, стою, закусив губу. Сердце булькнуло в груди, затем забилось в приступе тревоги. Вот почему такое странное молчание от Алексея.
- Все будет хорошо, - говорю я для Оли, но скорее для себя, затем разворачиваюсь и выхожу.
Аппетит отбился напрочь.
- О, Валерия Игоревна! – Раиса Михайловна вышла из кабинета, устало потирая лоб. – Закрутилась совсем я, забыла тебе позвонить. Операции отменены до конца следующей недели, внеплановый отпуск у тебя. Другие хирурги будут оперировать, конечно, план есть, но тебе можно отдыхать пока. Алексей Александрович распорядился выделить тебе выходные в связи с его отсутствием, да я совсем забыла. Ступай домой. Вернется Шиловский, тогда будем работать в усиленном режиме, чтобы план нагнать.
- Все ж в порядке? – уточняю я, сцепив пальцы.
- Ну, как тебе сказать, - пожала плечами главная сестра, - с инфарктом же нет прогнозов. Надеюсь, что они все успеют. Шиловский же для отца целый борт реанимационный организовал, вылетел с реаниматологом в Москву, больше я ничего не знаю. Деньги решают все, конечно. Будем надеяться, что и в этом случае они помогут.
Развернувшись на пятках, медсестра ушла, а я стояла, словно оглушенная, посреди коридора. Инфаркт миокарда! Боже, хоть бы все было хорошо!
******
Гриша явился вечером. Букет, который он принес, занимал чуть ли не половину комнаты, и пах так, что казалось, будто аромат проникает во все уголки квартиры. Помимо цветов парень купил торт, и сиял, словно начищенный пятак. Помню, в детстве мы так развлекались – терли монетки о валенки, и те становились будто только что выпущенные заводом. Даже соревнования устраивали, у кого больше блестит. Монетки были советские, старые, уже не ходовые, откуда они в нашем детском доме взялись – неизвестно, может, принес кто для игры детям, может, еще откуда, да только назначение им нашлось. Наверное, и до сих пор детдомовцы трут эти пятаки и трешки и загадывают желания.
- Лер, ты пышную свадьбу хочешь? – Гриша уселся в кухне, заняв добрую ее половину и уставился на меня подслеповатым взглядом, так как очки в этот момент шлифовал специальной тряпочкой, выуженной из кармана клетчатой рубашки.
- Нет, - я пожала плечами. – Зачем пышная свадьба? Денег у нас с тобой столько нет, чтоб кого-то удивлять, а занимать у родителей твоих я не хочу. Да и смысл всего этого? Или ты хочешь прям свадьбу-свадьбу? Белое платье, крики «горько» и кражу невесты в белом платье?
- Нет, - ответил мне тихо парень. – Мне вообще не важно, как будет это происходить, даже если ты в мешке будешь из-под картошки. Самое главное, что ты согласна. Я для тебя на все готов!
Он резко качнулся вперед и схватил меня за руку, после чего притянул к себе и обнял, ткнувшись головой в район груди. Я замерла, нерешительно положив ладонь на пухлое плечо, чувствуя, как дрожит тело Гриши. Он даже вспотел от волнения, а я внезапно, чего со мной не бывало ни разу за беременность, ощутила приступ тошноты. К горлу подкатил противный комок, зажав рот рукой, вырвалась и побежала в ванную, где исторгла содержимое желудка, замерев в скрюченной позе над унитазом, пытаясь отдышаться. Чего это меня так разобрало-то?
Плеснув пригоршню воды в лицо, я застыла, опираясь о край раковины руками и глядя на свое отражение в зеркале. Не делаешь ли ты ошибку, Лера-Валера? Но нет. Твердо сказав себе, что сегодняшнее решение – единственно прпвильное, я вытерлась пушистым полотенцем и вышла в кухню, где уже вовсю хозяйничал Гриша, нарезав торт и разлив чай по чашкам.